Страница 69 из 228
«Я не хозяин здесь. Где Сталин захочет, там и встретим». Сталин дал указание устроить в
Екатерининском зале Кремля. Повар, который должен был готовить шашлык, заболел, и мне
сказали: «Павлик, давай жарь». Черчиллю понравилось. Ведь такой шашлык из ягненка тает
во рту, как масло, — там и аромат, и вкус, и сок. Он даже передал свою благодарность.
Когда у Сталина на Ближней даче были гости, шашлык к их приходу жарили прямо в
камине на мельхиоровых шампурах. Рассказывают, что Сталин иногда вмешивался в процесс
приготовления, приговаривая: «Вы не умеете! Вот как надо!»
А в летнее время, особенно во время отпуска, «вождь народов» любил питаться на свежем
воздухе. Светлана Аллилуева вспоминала:
Завтракал и обедал он, — как всегда летом, — в саду, где-нибудь под деревом. Он просил
ловить в Куре свежую рыбу, вспоминал грузинские названия рыб и наслаждался
воспоминаниями.
Алексей Рыбин, человек, несомненно, много знавший о Сталине и его привычках, в своих
воспоминаниях также рассказывает о сталинских пикниках на природе:
— Сталин был очень артельным человеком, веселым и щедрым. Мало кто из членов
Политбюро так просто общался со своей охраной. Нередко где-нибудь на горе в лесочке мы
жарили шашлык. Верней, непосредственно у шашлычного горнила Сталин стоял сам, никому
не доверяя эту важную операцию, и давал нам необходимые указания. Один подносил дрова.
Второй железные прутья готовил. Третий мясо на них насаживал. Четвертый — стол
накрывал. Работа кипела. Когда с нами не было других членов Политбюро, — весь нажаренный
Сталиным шашлык мы под метлу зачищали!
Отмечу еще раз тот факт, что воспоминания Рыбина в значительной степени
опосредованы, то есть записаны со слов других людей. Компетентные организации не
подтверждают того, что он выезжал вместе со Сталиным на отдых.
Я уже упоминал о том, что на столе у «вождя народов» всегда были свежие фрукты. А в
послевоенные годы Сталин самым непосредственным образом повлиял на появление в СССР
экзотических для того времени бананов. О том, как это было, вспоминает уже неоднократно
цитировавшийся нами Анастас Микоян:
В 1951 году на Черноморском побережье Кавказа отдыхали высшие партийные
руководители. Сталин — в Новом Афоне, Микоян в Сухуми, Маленков в Мюссерах, а Булганин в
Сочи. И как-то раз все собрались у Сталина. Выпивали и закусывали долго.
Все шло хорошо. Около 4 часов утра подали на стол бананы. Надо сказать, что Сталин
очень любил бананы. После войны он предложил импортировать бананы для некоторых
больших городов Советского Союза. Эта задача была возложена на меня как министра
внешней торговли. Хотя были большие трудности по доставке небольших партий бананов,
особенно в зимних условиях, в Москву, Ленинград, Киев и другие города, но доставка была
налажена.
За границей использовались соответствующие иностранные компании, особенно
шведские и австрийские. Все шло удачно, не было случаев порчи бананов или каких-либо других
недоразумений с их доставкой и хранением. Бананы, поступавшие к нам по импорту,
отправлялись Сталину. Он к ним претензий не предъявлял. У меня в доме бананов не бывало.
На стол подали крупные бананы, на вид хорошие, но зеленые, видимо, не очень спелые.
Сталин взял банан, попробовал и говорит мне: «Попробуй бананы, скажи свое мнение об их
качестве, нравятся они тебе или нет?» Я взял банан, попробовал. На вкус он напоминал
картошку, для употребления совершенно не годился.
«Почему так?» — спрашивает он. Я ответил: «Трудно сказать почему. Причин здесь
может быть много. Возможно, поступили в торговую сеть прежде, чем созрели
окончательно, возможно, хранились неправильно или был нарушен режим перевозки. Скорее
всего неправильно была организована доставка бананов…»
Сборник: «Сталин. Большая книга о нем»
127
Сталин тогда спрашивает: «Почему мог иметь место такой случай? Ведь сколько лет
мы получали бананы, никогда этого не было». Я ответил, что в практической работе такой
случай может быть из-за недостаточного контроля.
Это был один из немногих случаев, когда на стол к Сталину попал заведомо
некачественный продукт. Обычно так называемая особая кухня тщательно следила за всеми
нюансами, как относящимися к сфере обеспечения безопасности, так и контролю высокого
качества. Геннадий Николаевич Коломейцев, в ведении которого находилось обеспечение
питания первых лиц СССР, вспоминал:
Все продукты направлялись со спецбазы, которая в то время еще находилась в
Варсонофьевском переулке. Вся продукция, которая поступала для руководителей партии и
правительства, проходила очень тщательную проверку. У нас большая система была. Ну, об
этой системе я говорить не могу, поскольку она и до сих пор считается секретной. Но мы
давали полную гарантию, что те продукты, которые направляем охраняемым, та пища,
которая готовится на особой кухне, совершенно безопасна. То есть вопрос о том, чтобы
отравить через это… Это было исключено полностью.
Но со временем Сталин перестал доверять даже «особой кухне», заставляя своих
соратников пробовать различные блюда и напитки, прежде чем он возьмется за них сам. Никита
Сергеевич Хрущев рассказывал о сталинских обедах послевоенных времен:
Я уже рассказывал, как он за обедом буквально ни одного блюда не мог откушать, если
при нем кто-либо из присутствующих его не попробовал. У нас имелись излюбленные блюда, и
повара хорошо их готовили. Харчо было очень вкусное. Его брали все подряд, и тут уж Сталин
не сомневался. А что касается закусок, которые стояли на столе, то он выжидал, когда
кто-то попробует. Выждет какое-то время и тогда сам тоже берет. Человек уже довел себя
до крайности и людям, которые его обслуживали годами и были, безусловно, преданы ему, не
доверял. Никому не доверял!
Анастас Микоян подтверждает слова Хрущева о том, что Сталин боялся отравления и все
время «проверялся»:
Когда отношения со Сталиным у меня были еще хорошие, я иногда посылал ему
несколько бутылок новых вин, главным образом грузинских или крымских. Это ему нравилось.
Но с началом репрессий и усилившейся мнительностью Сталина я перестал это делать. Когда
же появился Берия, то он стал присылать Сталину разные сорта вин. А пили мы их все
вместе.
В последние годы, когда мнительность Сталина резко возросла, он делал так: поставит
новую бутылку и говорит мне или Берии: «Вы, как кавказцы, разбираетесь в винах больше
других, попробуйте, стоит ли пить это вино?» Я всегда говорил, хорошее вино или плохое —
нарочно пил бокал до конца. Берия тоже. Каждое новое вино проверялось таким образом. Я
думал: почему он это делает? Ведь самое лучшее — ему самому попробовать вино и судить,
хорошее оно или плохое. Потом мне показалось, и другие подтвердили, что таким образом он
охранял себя от возможности отравления: ведь винное дело было подчинено мне, а бутылки
присылал Берия, получая из Грузии. Вот на нас он и проверял.
Слухи о том, что Сталина могли отравить, появились сразу после его смерти. Обычно в
качестве «отравителя» назывался Лаврентий Берия. Но скорее всего «вождь народов» умер от