Страница 29 из 65
- Ушли отсюда, - приказным тоном рявкнула я. - Все.
- Дьёри...
- Все, Лар. С ней всё в порядке. Будет. Если вы дадите мне сделать мою работу.
- Гал, я могу помочь.
- Най! Кто у нас тут целитель? Идите. И подальше. По домам.
А то ведь еще станут в десяти шагах, вон за теми камышами, например...
- Хватит прикидываться, они ушли.
Девушка отрыла глаза и позволила себе сморщиться от боли. Выдержка - обзавидуешься.
- Мне нужно заняться твоей раной, но предупреждаю сразу: оборотней я никогда не лечила...
- И не надо, - отвернувшись в сторону, сказала она негромко. - Я сама. Перекинусь, и всё затянется. Только уйди.
- Ага. Уже разбежалась. А если ты лапы отбросишь?
- Ничего я...
- Так, девочка. Вель, или как тебя там. Никуда я не уйду и одну тебя тут не оставлю. Или лежи и не рыпайся, а я попробую залечить рану, или делай по-своему, но под моим присмотром.
- Под присмотром не буду, - прорычала девчонка, показав небольшие клычки.
Я с трудом сдержалась, чтобы не ответить тем же, и повторила:
- Я не уйду.
Она молчала, зажав рукой рану, а потом, так же не глядя в мою сторону, попросила:
- Тогда отвернись.
Это-то было несложно. Но когда за моей спиной раздался приглушенный рык, не смогла сдержать профессионального любопытства. И тут же отвернулась снова - жуткое зрелище. Когда я еще училась в Школе и штудировала учебники, Лайс, знавший всё и обо всём, помогал мне расширить познания. По его словам, трансформация у оборотней в разных Мирах проходила по-разному: одни оборачивались легко и безболезненно, другие чувствовали все метаморфозы своего тела, и ощущения их были далеки от приятных. Оборотням Тара в этом плане не повезло.
- Можно повернуться? - с тревогой спросила я, когда Авелия затихла.
- Как хочешь, - сдавленно ответил мне хриплый голос, совсем не похожий на тот, что был у девушки в ее людском облике.
Молоденькая волчица лежала на берегу и старательно вылизывала бок. Девчонка была просто миленькая, а зверь получился красивейший - густая серая шерсть с бурыми подпалинами, смышленая широколобая морда. Так и захотелось потрепать ее за мохнатое треугольное ухо. Я даже потянулась рукой, но Вель предостерегающе клацнула зубами.
- Рану хотела посмотреть, - соврала я.
Волчица подняла на меня раскосые желто-зеленые глаза, а потом демонстративно отвернулась к воде: смотри, мол.
Авелия не обманула, рана затянулась - остался длинный бледно-розовый рубец, почти незаметный под мехом, а скоро наверняка и он исчезнет, у оборотней, как я читала, шрамы остаются только от серебра, да и то не всегда.
- В деревню так пойдешь?
Она помотала головой: то ли ей трудно было говорить в этой ипостаси, то ли стеснялась своего рычащего голоса.
- А где твоя одежда?
Волчица осторожно поднялась на ноги, потянулась, несколько раз, словно на пробу, переступила с лапы на лапу и направилась к росшей над озером ветле. Нырнула под висящие до земли ветки. Вернулась она, неся в зубах вещи. Бросила их к моим ногам и мотнула мордой в сторону. Я поняла и отвернулась.
Любоваться плывшей над озером луной в этот раз пришлось дольше: время на трансформацию, время на то, чтобы дать девушке одеться. Но после все же попросила ее поднять рубаху. Шрам на худеньком девчоночьем теле выглядел хуже, чем на волчьем боку - свежим, едва зарубцевавшимся, казалось, края раны вот-вот разойдутся снова. Да и кожа вокруг покраснела.
- Завтра ничего не останется, - пробурчала девушка, опуская рубашку. - И не такое было.
Какое было, я уточнять не стала, она не бравировала - знала, о чем говорит, и я ей верила. Вель вытащила из-под дерева свой лук и колчан со стрелами, одну их которых тут же подцепила пальцами. Странно, что при такой опасливости, уже вошедшей в привычку, девушка позволила напугать себя в воде. Должно быть, глубоко о чем-то задумалась.
- Давай, провожу тебя до дома.
- Зачем? - подозрительно зыркнула она на меня. В людском облике глаза у нее, насколько можно было рассмотреть в свете луны, были серыми, но такими же настороженными.
- Хочу убедиться, что с тобой все в порядке, и ты не потеряешь сознания по дороге.
- Со мной всё в порядке.
Я не сочла это отказом и пошла рядом с ней.
Парни всё же послушались и ушли, мы не встретили их не за камышами, как я думала, ни дальше по дороге - умею я быть убедительной. Хотя, если честно, была уверена, что Ил захочет знать, что с его несостоявшейся жертвой.
- Мой муж не хотел причинить тебе зла.
- Я слышала, - Авелия пряталась от меня за упавшими на лицо волосами.
- Он думал, тебе нужна помощь...
- Я же сказала, что слышала, - бросила она раздраженно. - Забудь.
В деревне перегавкивались собаки, но стоило Вель ступить на улицу, как они затихали, успевая издать короткий предупреждающий лай, который подхватывали в соседних дворах - через пять минут над домами повисла абсолютная тишина. Звери чувствовали сильнейшего и предпочитали не нарываться.
- Я сплю тут, - девушка показала на дом за высоким забором. - Всё, ты меня провела.
- Зайду с тобой. Хочу глянуть на твой шрам при свете.
Я намеренно говорила резко, показывая, что я тут старше и главнее, чтобы ей не пришло в голову спорить. А на деле не хотела оставлять ее одну. Показалось, что это будет неправильно, после всего, что с ней сегодня произошло. Хорошо было бы, если бы Вель делила комнату с какой-нибудь подружкой...
Но нет, не было ни подружки, ни даже комнаты. Дом был большой и небедный: каменный, крытый не соломой, а черепицей, со стекленными окнами. А для постоялицы нашелся лишь приземистый сарайчик в углу двора.
- Свечек у меня нет, - предупредила девушка.
- И не нужно, - я впустила в приоткрытую дверь яркий шарик белого света.
Тесное помещение было в какой-то степени уютным. Пол устлан душистым сеном, постель - то же сено, под старыми потертыми простынями, на окошках под потолком - ветхие занавесочки. Вместо стола покрытый цветастым платком табурет, а на нем, в надтреснутом кувшине, букетик полевых цветов. Ни дать, ни взять - девичья спальня. Стало так тоскливо...
- Приляг, я посмотрю шрам.
Девушка послушно растянулась на импровизированной кровати и задрала рубашку. За несколько минут рубец успел стать плотнее и побелел, и припухлость вокруг спала.
- Всё? Теперь уходи и забирай свой фонарик, я буду спать, - она напоказ зажмурилась. - И скажи своему мужу, что я не приду ночью его убивать, пусть не волнуется.
- Дурочка, - улыбнулась я. - Если он и волновался, то за тебя. Что ты вообще делала в воде?
- Плавала.
- Лицом вниз, изображая утопленницу?
- А что, нельзя? - она открыла глаза и оскалилась. - Как хочу, так и плаваю.
Маленькая волчица злилась, и, кажется, я догадывалась почему. Кто-то, вопреки ожиданиям, не задержался, что бы узнать, как она. Похоже, Сэл и впрямь зря беспокоился: если у Ная и было что-то с этой девочкой, то он не придал этому значения. И не заметил, что разбудил в ней не только зверя.
- Всё, уходи, - повторила Вель.
Я развернулась к двери, но остановилась, поняв, что смутило меня, едва я сюда вошла: сквозь терпкий аромат трав пробивался совсем другой запашок, еле-еле уловимый, но, тем не менее, неприятный.
- У тебя тут мышь сдохла. Или крыса.
- Нет здесь никаких мышей, - девчонка отвернулась к стене, давая понять, что не намерена больше со мной разговаривать.
- Странно, я думала, у оборотней хороший нюх.
Источник непонравившегося мне запаха был где-то в углу, там, где стоял накрытый рогожей сундук. Я подошла к нему, взялась за уголок ткани...
- Не трогай!
Поздно. Я несколько раз моргнула, убеждаясь, что мне не померещилось, и глубоко вдохнула, прогоняя приступ тошноты. Нет, не от запаха, он едва чувствовался. Но аккуратно разложенные на широкой деревянной крышке человеческие уши - сами по себе хороший повод распрощаться со съеденным за ужином.