Страница 38 из 62
Вахману не зря хотелось в отпуск: подходил к концу июнь 1934 года, самое время понежиться на нежарком северном солнце балтийского побережья или пляжах живописного озера в Пруссии, а то и погулять по горам родной Баварии, наслаждаясь потрясающими видами.
Но уже готовилось то странное и зловещее мероприятие, которое вначале называли «разоблачением заговора штурмовиков», но впоследствии окрестили в духе американских гангстерских боевиков «ночью длинных ночей».
Многие сомневались, а то и прямо отрицали существование «заговора штурмовиков». Однако есть неопровержимый факт: Рём неоднократно заявлял, что он «Шарнхорст новой армии». Командир роты в Первую мировую войну, Рём проникся глубоким презрением к генералам, оказавшимся неспособными одержать победу, имея лучших в мире солдат и используя в качестве ударной силы элитные штурмовые дивизии. Убеждением Рёма стали слова: «Нужна новая дисциплина и другой организационный принцип. Генералы — сапожники! Новые идеи им даже не придут в голову».
Рём продолжал рьяно отстаивать идею создания принципиально новой армии, — истинно народной армии, — на базе С А. К 1934 году С А насчитывали почти полмилл иона человек — в пять раз больше численности рейхсвера! Глава Министерского управления Военного министерства генерал фон Райхенау полагал, что С А и крайне националистическое объединение фронтовиков «Стальной шлем» должны стать основой формирования пограничных частей и подготовки рекрутов для рейхсвера. Такие взгляды находились вопиющем противоречии с воззрениями Рёма на военное строительство Новой Германии, поэтому Райхенау решил нейтрализовать влияние Рёма организацией слияния «Стального шлема» с С А под эгидой военного министерства. По замыслу Райхенау, непокорные 500 тысяч членов СА должны были раствориться среди насчитывавшего более чем миллион членов «Стального шлема», возглавлявшегося вполне лояльным к рейхсверу Теодором Дустербер-гом.
Однако поднаторевший в интригах Рём включил в состав С А лишь около 340 тысяч членов «Стального шлема» и в новых СА, разделенных на три группировки, командные должности по прежнему занимали люди Рёма.
Рейхсвер, проиграв схватку за милиционные формирования, решил взять реванш принятием в декабре 1933 года закона о всеобщей воинской повинности, что должно было постепенно свести на нет роль милиционных формирований типа СА. Однако занявший пост министра без портфеля в имперском правительстве Рём нашел поддержку… во Франции, которая на Женевской конференции по разоружению настаивала на создании в Гремании именно милицейских вооруженных сил. Обнаглевший Рём, злоупотребляя своим положением члена правительства, повел прямые переговоры с французским военным атташе. По-
191
лучивший в феврале 1934 года письменные требования Рёма военный министр Бломберг обескураженно сообщил на совещании командирам рейхсвера: «Рём считает, что оборона страны должна быть прерогативой СА, рейхсверу же следует поручить функции осуществления допризывной военной подготовки».
Это был апофеоз конфликта СА и рейхсвера. Бломберг обратился к Гитлеру, чтобы тот принял решение по данному вопросу. Фактически Гитлер должен был сделать выбор, кого он принесет в жертву: либо традиционную прусскую армию в лице генералов рейхсвера, либо национал-социалистическую революцию в лице своего друга Рёма. Гитлер уговорил Рёма согласиться с тем, что рейхсвер является вооруженным защитником Третьего рейха, а СА занимается ведением допризывной и резервистской подготовки.
Однако еще не успели убрать пустые бутылки после банкета, посвященному примирению СА и рейхсвера, как Рём заявил своим группенфюрерам:
— То, о чем объявил этот ефрейтор, нас не касается. Я не собираюсь придерживаться этого соглашения. Гитлер вероломен и должен отправиться, по крайней мере, в отпуск. Если он не с нами, то мы сделаем свое дело и без Гитлера.
Разве можно было истолковать эти слова иначе, чем призыв «продолжать национал-социалистическую революцию» без Гитлера? Именно таким образом речь подвыпившего Рёма воспринял командир армии СА в Ганновере и полицай-президент Ганновера СА-обергруппенфюрер Виктор Лютце. В начале марта 1934 года он рассказал заместителю фюрера по партии Рудольфу Гессу. Но Гесс, зная о тесной дружбе Гитлера с Рёмом, не решился об этом докладывать. И тогда Лютце выехал в Берхтесгаден, где лично доложил фюреру как о происшедшем инциден-
192
те, так и о растущем недовольстве руководством рейха в рядах штурмовиков. Однако Гитлер не торопился решать проблему и предложил подождать развития событий. Гитлер явно отдавал инициативу рейхсверу, и Лютце понял это.
На учениях в Браунфельзе Лютце сообщил о тревожных фактах фон Райхенау и предоставил ему доказательства своей лояльности к рейхсверу. Райхенау сдержанно поблагодарил Лютце и Лютце понял: военные уже принимают контрмеры.
Это было действительно так: Райхенау уже вел переговоры с руководителем СД и гестапо Гейдрихом о совместных действиях против СА, предусматривающих ликвидацию Рёма и его окружения. Гейдрих пытался склонить на свою сторону колеблющегося рейхсфюрера СС Гиммлера. Поддержка пришла с неожиданной стороны: министр-президент Пруссии Герман Геринг был обеспокоен размахом создания сети подконтрольных Рёму полицай-президентов и советников СА. Кроме того, Геринг рассчитывал сам возглавить вооруженные силы рейха. Ради уничтожения Рёма Геринг в конце апреля 1934 года согласился отдать Гиммлеру и Гей-дриху свое драгоценное детище — прусское гестапо. К этому времени вся остальная германская тайная полиция уже была под контролем Гиммлера,
Заручившись поддержкой рейхсвера, рейхсфюрера СС и министра-президента Пруссии, Гейдрих приступил к сбору доказательств «заговора штурмовиков». Однако одно дело — недовольство фюрером и совсем другое — подготовка к мятежу. Если доказательств первого вполне хватало, то со вторым был явный дефицит. Никакой мобилизации в рядах штурмовиков не наблюдалось, более того: командующий штурмовиками Силезии Хайнес фон Гёринг в начале июня отправил половину своей охраны в отпуск,
7 База-500: Ягдкоманда
193
а глава белинских СА Карл Эрнст в конце июня собрался отдохнуть на Канарских островах. 8 июня партийная газета «Фёлькишер беобахтер» опубликовала коммюнике отдела прессы Главного командования СА, из которого следовало, что начальник штаба СА Рём на несколько недель убывает в отпуск для лечения в санатории Бад-Висзее. За четыре дня до этого во время личной встречи с Гитлером Рём сообщил о решении с 1 июля отправить всех штурмовиков в отпуск.
Командование рейхсвера усмотрело в этом признание Рёмом своего поражения. Однако Гейдрих был другого мнения: он видел в происходящем признаки маскировки хитроумного и коварного заговора. И действительно: большинство штурмовиков собиралось проводить свой отпуск в местах постоянной дислокации и их можно было легко собрать в случае необходимости. Даже если бы по тревоге прибыл лишь каждый второй штурмовик, их с избытком хватило бы, чтобы справиться и с рейхсвером, и с СС. Геринг был согласен с Гейдрихом, однако в справедливости их опасений предстояло убедить еще фюрера. А это было весьма сложной задачей.
Дело облегчалось тем, что Гитлер испытывал давление со всех сторон. Пресс-секретарь Геринга Зоммерфельдт сообщил, что Рём обещал СА-группенфюреру принцу Августу Вильгельму Прусскому поддержку СА в том, чтобы тот стал после давно ожидаемой смерти дышащего на ладан президента Гинденбурга рейхспрезидентом. Взамен принц обещал Рёму пост главы рейхсвера Это были не пустые разговоры: за наследником Гогеицоллернов принцем Августом стояли монархические силы Германии.
Обеспокоенный Гитлер помчался в поместье Нойдек, где престарелый фельдмаршал Гинденбург доживал свои дни. Гитлер хотел узнать расклад сил в окружении президента
194
и оценить: сколько тот еще протянет. На лестнице Гитлер столкнулся с военным министром Бломбергом, который сообщил Гитлеру, что президент обеспокоен речью Папена в университете Марбурга, в которой тот указал на опасность, исходящую от неугомонных национал-социалистических революционеров.