Страница 40 из 55
Вечером 30 августа звонок принцессы пилотам из Лондона: «Конкуренты готовы. Мы должны вылететь завтра. Прогноз погоды благоприятный. Я буду в Упейвоне в 6.30».
Вечеринка в гостинице затянулась далеко за полночь. Гамильтон непрерывно заказывал пианисту популярную песенку «Мое сердце остановилось». Напрасно присутствующие просили его пойти отдохнуть: «Святому Рафаэлю» надо было подняться в воздух не позже половины восьмого, чтобы засветло попасть в Оттаву. «...У нас будет много времени для сна, когда мы прилетим, и будет постоянный отдых, если мы не доберемся», — отрешенно бормотал захмелевший Гамильтон.
...Унылое туманное утро. Минхин в безукоризненном отутюженном костюме и свежайшей сорочке. Его можно принять за человека, собирающегося предпринять утреннюю прогулку. «Все нам благоприятствует, — говорит он журналистам. — Самолет в прекрасном состоянии, нужная погода, благоприятный ветер». Гамильтон бледный как смерть, едва сдерживает слезы. «Это ужасная пытка. Это ужасное испытание», — бормочет он. «Роллс-ройс» принцессы выкатывает на летное поле, и ненадолго выглядывает солнце. Одета она несколько экстравагантно — в лиловые кожаные бриджи и желтые меховые сапоги.
Принцессе, она только что вышла из машины, предлагают чашечку кофе.
— А можно немного и бренди? Я думаю, архиепископ Мой-сон при благословении не почувствует запах спиртного.
Как ни хотели вылет обставить поскромнее, вездесущие репортеры были уже на аэродроме. Экипаж поднимается в самолет. Гамильтон торопливо сует провожающим деньги: «Отдайте механикам. Пусть лучше им, чем рыбам...» Леди Анна села на кресло, что сразу за пилотской кабиной, в ноги поставила корзинку с провизией, шляпные коробки и уперлась головой в один из многих дополнительных бензобаков.
Разбег страшно перегруженной машины был непомерно длинен. Провожающие, а среди них немало авиационных авторитетов, уже решают: самолет не взлетит и к концу полосы пора послать карету «скорой» и пожарный автомобиль.
Но Минхин — мастер своего дела. Самолет в воздухе. Телеграммы разлетелись по всему миру. Канада готовится к встрече. Смотрители маяков американского побережья всю ночь ведут наблюдения. Добровольцы пускают в небо ракеты. На Ньюфаундленде наготове стоят бочки с маслом для освещения полосы. Кто-то первым увидит приближающийся самолет?
Прогноз, поступивший вскоре после взлета «Святого Рафаэля», был тревожным: предсказанный ранее попутный ветер стих. И теперь синоптики ожидали встречный ветер, который будет крепчать к середине Атлантики. Но предупредить об этом Минхина было уже невозможно: на самолете отсутствовало радио...
Назавтра после полудня у летного поля Оттавы, где должен приземлиться «Святой Рафаэль», собирается толпа, выстраиваются вереницы автомашин, репортеры готовят магниевые вспышки.
Но «Святой Рафаэль» запаздывает. К нетерпению ожидающих стала примешиваться тревога. А вот и минули все сроки, когда из баков самолета израсходуются последние литры бензина... С океана наползает непроницаемый ньюфаундлендский туман...
Если у принцессы Левенштейн стремление поставить рекорд было продиктовано желанием не дать завладеть им американцам, то мисс Френсис Грейсон, напротив, хотела прославить Америку. Спустя три месяца после исчезновения «Святого Рафаэля» в сторону Европы должен был стартовать ее голубой гидроплан-амфибия. Теперь уже «райт», правда в 220 сил, понесет женщину над океаном. Реклама подготовлена с размахом. На известность работает все, даже неожиданный пассаж жены губернатора штата Мэн миссис Ральф О’Брюстер. Она была крестной матерью самолета. Разбив о корпус бутылку с традиционным напитком штата — горной ключевой водой, миссис О’Брюстер дала самолету имя «Рассвет» и вручила репортерам несколько необычное заявление. В общем лететь она не рекомендовала. И тому были причины. Наверное, по сложности предстартовых неурядиц подготовка этого полета уже стала своего рода рекордом.
Просили отложить полет до весны и представители фирм Сикорского и Райта. Даже женщина, подарившая Грейсон таинственный могучий талисман: левую ногу кролика, убитого десять лет назад одноглазым негром в темную ночь при новолунии на кладбище, и та присоединилась к хору осторожных.
Доктор Кимбел, поставляющий авиаторам прогнозы погоды, показывал Грейсон синоптические карты и взывал к благоразумию.
Сороковые широты — область повышенного давления и «хронических» циклонов. За месяц проходит их до десяти. Циклоны и порождают сильные западные ветры, которые дуют с завидным постоянством: почти половину дней в году. Зимой скорости ветров достигают иногда 140—170 километров в час. А это крейсерские скорости «фоккеров», «стинсон-детройеров», «левассеров»... За три осенних месяца десять самолетов с английскими, американскими, ирландскими и французскими экипажами пытались проскочить через штормовую Атлантику. «Вернулись вследствие непогоды» — так заканчивались газетные сообщения об очередной попытке.
12 октября погода была скверной. Не улучшилась она и назавтра, на послезавтра. Бесшумно падали листки календаря. Ветер по-прежнему дул свирепо. А тут еще обнаружилась плохая балансировка самолета и неполадка механизма выпуска шасси.
Только 23 октября утром «Рассвет» поднялся в небо. И едва самолет удалось выровнять (пришлось сбросить пять канистр с горючим), как в эфир посыпались радиограммы. Отцу мисс Грейсон. Женам пилотов Штульца и Гольдсборо. Супруге президента Соединенных Штатов миссис Кулидж: «Я приветствую первую леди страны...» Королеве Дании. Губернатору штата Мэн: «...на борту все в порядке».
Однако порядок был неполный. Самолет никак не мог набрать высоту. Появились клубы дыма из правого мотора. Вибрация вывела из строя тахометр. Стараясь удержать самолет от снижения, пилоты сбросили почти три четверти тонны горючего. Спустя четыре часа с тяжелым сердцем повернули назад и шесть часов на одном моторе с трудом ползли против ветра.
Опытный Штульц наотрез отказался участвовать в дальнейших попытках, на его взгляд безрассудных. Фирма «Райт» снова занялась моторами.
Тем временем мисс Грейсон посоветовалась в Нью-Йорке с пилотом Бернтом Бальхеном, который четыре месяца назад пересек Атлантику, и заявила газетчикам, что он согласен заменить Штульца. Бальхен в свою очередь сообщил в интервью, что не поведет самолет, прежде чем он не будет тщательно проверен. Кроме того, у «Рассвета» недостаточный для перелета радиус действия и, вообще, сезон для трансатлантических рейсов уже закончен. Во время этих переговоров стало известно, что известная немецкая летчица Раше не прочь занять вакантное место на борту «Рассвета». Однако Грейсон отвергла кандидатуру красивой фрейлейн: двум женщинам на одном самолете будет «тесно» над Атлантикой.
7 декабря мисс Грейсон объявляет: через три дня старт! И опять досадный сбой. В конце концов решают изменить место старта. Перенести его из Олд-Орчерта на Ньюфаундленд: оттуда до Европы на 900 миль ближе.
И наконец 23 декабря начался полет с первой посадкой в гавани Грейс на Ньюфаундленде. Экипаж «Рассвета» к тому времени претерпел изменения. Место Штульца занял Омдаль, старый друг Амундсена, с которым они почти три года назад чудом избежали смерти около Северного полюса, а потом летали на дирижабле «Норвегия».
В 21 час 45 минут того же дня радисту канадской станции на острове Сейбл показалось, что он различил позывные «Рассвета» и слова: «Что-то не в порядке». Несколько местных жителей в Сент-Джонсе заявили, что слышали звук моторов самолета в субботу ночью. В воскресенье на радиостанции в Конта, к северу от гавани Грейс, перехватили сообщение, которое могло исходить от «Рассвета». В нем говорилось: «Где мы? Можете ли вы определить, где мы находимся...»
Больше «Рассвет» никто не видел. Жена Гольдсборо вскрыла оставленный мужем пакет с надписью: «Не вскрывать до рождества». В пакете оказался чек на 500 фунтов стерлингов. Чек она отдала фонду организации поисков. Искали с самолетов, эсминцев береговой охраны и даже с дирижабля. Метеорологи высказывали реальное предположение, что самолет обледенел, хотя по совету опытного Омдаля его целиком смазали глицерином. Погода же в то время была такой, что корабли из Европы возвращались с опозданием на двое-трое суток и с поврежденными волнами надстройками. Так что, если амфибия мисс Грейсон и села благополучно на воду, шансы выжить практически равнялись нулю.