Страница 21 из 106
Прозревший человек «ни о чем не размышляет, ни о чем не беспокоится». Темный человек ничего не знает, ни о чем не ведает. Эти двое могут сговориться и действовать заодно. Посредственности много рассуждают и много хлопочут, о многом любопытствуют и строят много планов. Оттого они относятся друг к другу с подозрением, и заставить их действовать сообща нелегко.
Когда на сердце светло – в темном подземелье блещут небеса. Когда в мыслях мрак – и при свете солнца плодятся демоны.
Люди считают, что обладать славой и высоким положением радостно, а не знают, что радость отсутствия славы и высокого положения – самая настоящая. Люди считают, что терпеть голод и холод прискорбно, а не знают, что скорбеть, не страдая от голода и холода, тяжелее всего.
Когда, содеяв зло, человек боится, что об этом узнают люди, он еще может найти путь к добру. Когда, сделав добро, человек старается, чтобы об этом узнали люди, он порождает зло.
Поведение должно быть возвышенным, но не причудливым. Мысли должны быть тонкими, но не мелочными. Характер должен быть уравновешенным, но не безвольным. Манеры должны быть воспитанными, но не жеманными.
Если у человека нет ни одной искренней мысли, он подобен нищему, который отовсюду уходит с пустыми руками. Если у человека нет ни одного подлинного увлечения, он подобен деревянному идолу, который стоит там, где его поставили.
Наш дух должен быть прочным, как металл, закаленный сотню раз. Не имеющие терпения этого не добьются. Наша доброта должна быть полновесной, как самострел весом в тысячу цзюней. Привыкшие стрелять, не прилагая усилий, не смогут воспользоваться таким оружием.
Если тебя преследуют неудачи, подумай о тех, кто неудачливей тебя, – и твои обиды рассеются. Если в твое сердце закрадется нерадивость, подумай о тех, кто преуспел больше тебя, – и ты воспрянешь духом.
Добротой часто можно причинить вред, поэтому, когда хочешь сделать добро, тщательно обдумай. Из неудачи нередко можно извлечь полезный урок, поэтому промахи – лучшее подспорье делу.
Тот, кто искусен в чтении, вкушает радость познания, не отбрасывая «верши и силков». Тот, кто искусен в созерцании, прозревает тайны сердца и духа, не отворачиваясь от видимых образов.
Лишь пожив внизу, узнаешь, как опасно карабкаться наверх. Лишь побывав в темноте, узнаешь, как ярок солнечный свет. Лишь храня покой, узнаешь, как много сил тратят те, кто находится в движении. Лишь пестуя молчание, понимаешь, как суетно многословие.
Если не стараться хотя бы немного возвыситься над собой, всю жизнь будешь чистить одежду в пыли и мыть ноги в грязи. Как же тут стать чистым? Если не отстраниться от мира, то уподобишься мотыльку, летящему в огонь, и барану, бодающему ворота. Как же тут найти покой и счастье?
Скряги, даже если они богаты, думают, что им не хватает. Им не понять, отчего бессребреники хотя и бедны, а всего имеют в избытке. Люди честолюбивые трудятся, а удовлетворения не получают. Им не понять, отчего люди, не хвастающие способностями, праздны и живут в свое удовольствие.
В покое очищаются мысли и ты видишь истинную суть сердца. В праздности дух становится податливым и ты познаешь истинный исток сердца. В безмятежности помыслы становятся глубокими и ты постигаешь истинную основу сердца. Для того чтобы узреть свое сердце и прикоснуться к подлинному, нет ничего лучше этих трех состояний.
Когда сознание пробуждается, понимаешь, что, даже вступив на стезю страстей, можно выйти на путь истины. Пробуждение дарует способность все увидеть заново. Вот загадка того, как беда приносит счастье, а смерть возвращает к жизни. Решить ее нелегко.
Если Небо обделит меня счастьем, я восполню это величием своей добродетели. Если Небо заставит меня до изнеможения трудиться, я противопоставлю этому возвышенность своего сердца. Если Небо не даст мне удачи, я пробьюсь к ней, идя своим путем. Что может Небо поделать со мной?
В учении важно быть сосредоточенным, но нужно уметь иной раз быть беспечным. Если вечно отказывать себе в радостях и утехах, то для окружающих ты будешь подобен мертвящему дыханию осени.
Добродетель зависит от широты кругозора, а кругозор растет благодаря знанию. Поэтому тот, кто хочет упрочить свою добродетель, не может не расширять свой кругозор. А чтобы расширять свой кругозор, нужно увеличивать свое знание.
С подчиненным не будь резок, иначе он не захочет служить у тебя. С друзьями не будь развязным, иначе в друзьях у тебя окажутся одни ничтожества.
Подлый человек душою низок, поэтому радость его мелка и скоротечна. Все содеянное им выдает ущемленность.
Христианские богословы
Мудрость библейских учений и мудрость христианских богословов – отнюдь не одно и то же. Вышедшие из-под пера апологетов церкви трактаты сохраняли в себе всю верность старинным канонам, но были ближе и понятнее человеку, поскольку в них авторы стремились дать ответы на вечные вопросы в самом круговороте жизни, находя в нем отражения устройства Царства Божия и созданных по Его образу людей. Мысли известных теологов и отцов церкви главным образом были сосредоточены на моральности и нравственности, на этической стороне действий, предпринимаемых человеком при преодолении страданий и разрешении проблем. В них читатель найдет совет и ободрение.
Фрагмент фрески «Сотворение Адама» работы Микеланджело Буонарроти. Сикстинская капелла. Около 1511 года
Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан
(примерно 155/165–220/240)
римский теолог, христианский писатель
Квинт Тертуллиан. Барельеф, Рим
Справедливее судить о скрытом по явному, а не осуждать заранее явное, ссылаясь на скрытое.
Это сильнейший защищает слабейшего, так что богам должно быть стыдно пользоваться защитой людей.
Умирает обыкновенно лишь то, что рождается. У рождения со смертью взаимный долг.
Душа не может обрести спасения, если она не уверует, пока обитает во плоти. Итак, плоть есть якорь спасения.
То, что происходит среди многих людей, не имеет одинакового результата. Потому ошибки людей в учении церкви должны были разниться. То же, что у многих оказывается единым, – не заблуждение, а предание.
Богу приличествует свобода, а не необходимость. Я предпочитаю, чтобы Он Сам захотел сотворить зло, нежели чтобы не мог сотворить.
Душа старше буквы, слово – старше книги, а чувство – старше стиля, и сам человек – старше философа и поэта.
Кто есть истинный Бог, тот все свое одинаково дает как своим почитателям, так и не почитателям.
Закону мало быть справедливым: надо, чтобы его признали таковым люди, от которых он ожидает повиновения.
В злодеянии не имеет значения, кто первый, а кто последний. Порядок по счету не разделяет того, что объединено сходством. Поэтому безусловно предписано, что злом не воздается за зло.
Если бы на земле было столько же веры, сколько ожидается награды на небесах!..
Человек одинаков во всех народах, различны лишь имена; душа одна – различны голоса; дух един – различны звуки; у каждого народа свой язык, но материя языка – всеобща.
Все существующее заставляет постичь Бога, и Он все же непостижим; в этом величие его, что люди и знают, и не знают Его.