Рябь (ЛП)

– Хоть что-нибудь из сказанного тобой – правда? Твоя мама действительно сирена?

Ухмылка возвращается на его лицо, в то время как он отрицательно качает головой, а потом она превращается в уродливую, высокомерную улыбку, как будто он только что захватил мир и собирается махать им передо мной, прежде чем закинуть его далеко-далеко. Он протягивает руку к Коулу и толкает его так резко, что Коул падает на колени. Поскольку он по-прежнему связан, то не сможет выставить руки, чтобы поддержать себя, так что просто упадет лицом вниз.

Я снова делаю шаг вперед, дрожа от страха, не совсем уверенная, есть ли какой-нибудь более логичный выход из сложившейся ситуации, кроме как накинуться на Эрика.

Эрик переключает свое внимание с Коула на мне. Что-то незнакомое сверкает в его взгляде.

– Ты была легкой добычей в отличие от других сирен. Вина за убийство заставила тебя отчаянно верить тому, что выход есть. И мне потребовалось лишь нарисовать красивую картинку, и ты – моя.

Я не моргаю, не двигаюсь. Словно каждый мускул в моем теле внезапно ослабел, словно все мое тело хочет перестать функционировать. Я смотрю на Эрика, вода озера все еще достигает моих лодыжек. Его дьявольская ухмылка становится шире, и он похож на одержимого.

– А теперь ты должна спросить, почему. Почему ты. Почему сирена. – Он делает паузу. – А все потому, что людей так легко убивать. Из-за моей красивой внешности, они готовы на все. Они практически сами заходят в реку, а все, что мне нужно делать – это улыбаться. Сначала ты убиваешь одного, а затем – тысячи. И за четыреста лет, я убил достаточно много.

Четыреста лет.

Он говорил мне, что ему должно исполниться восемнадцать.

И вот, когда я осознаю: не его предки презирали обезображенных женщин. Это был он. Непосредственно он. Эрик не унаследовал свое проклятие. Он был прόклят лично. Он – психопат. Законченный и абсолютный психопат.

– Помнишь, Кейт?

Я сглатываю. Должна ли я играть в его игру? Поддерживать этот разговор?

– Девушка, о которой ты мне рассказывал на встрече выпускников? В которую ты был влюблен?

Он кивает.

– Однажды ночью я столкнулся с ней, это было сто пятьдесят лет назад.

История, что он рассказывал мне. О никсе, встретившем сирену... Это были Эрик и Кейт, а не два незнакомца, живших полтора века назад.

– Моя любимая река впадала в океан в том месте, где плавала она, – он делает паузу. – Она была красива. И за месяц я влюбился в нее.

Я стою в предвкушении развязки, что должна последовать.

– Но она не любила меня. Я разрушил ее проклятие, а она так и не полюбила меня. – Он смотрит куда-то вдаль. – Поэтому я утопил ее.

Мой ужас растет вместе с улыбкой на его лице.

– А потом я вернулся к привычному порядку вещей. Топить женщин в реке было единственным, что когда-либо приносило мне удовлетворение. Но вскоре я пресытился этим, и тогда мне пришла в голову идея. Я найду другую сирену, приведу ее в воду, пока проклятие с нее не снято... чтобы она была вынуждена по-настоящему бороться. Сирены намного дольше могут задерживать дыхание, тем самым делая сражение напряженнее. И я наслаждаюсь, когда мне бросают вызов.

Я делаю шаг вперед, надеясь, что он забудет про Коула, все еще стоящего перед ним на коленях.

– Тогда какой, черт возьми, смысл был всего этого? Зачем ты выдумывал мне всю эту ложь? Для чего тебе было нужно узнавать меня? Каждую ночь я была на этом озере. Ты уже давно мог убить меня.

От этого его улыбка расползается только шире.

– Ты когда-нибудь наблюдала за тем, как кошка убивает мышь? Она не просто наносит ей смертельный удар. Ведь гораздо веселее поиграть с жертвой. Знаешь, убийство является своего рода обольщением.

– Ты отвратителен.

– Оу, и все же ты едва не влюбилась в меня. Жаль, что все заканчивается так быстро. Я бы с большим удовольствием услышал эти три слова, прежде чем утопить тебя. – Он ухмыляется. – Знаешь, ты будешь восьмой. Это число было бы значительно больше, если бы ваши поиски не отнимали столько времени. Вас не так уж и много, как ты предполагаешь.

Он поджимает губы, изображая на лице глубокую задумчивость, но все это часть его представления.

– Последняя сирена влюбилась в меня за тридцать девять дней. Поэтому, как только я убедился, что ты сирена, дал себе три недели. Возможно, это было немного самонадеянно.

Мои пальцы как будто превратились в корни, и вросли прямо в берег озера. Я не могу сдвинуться, даже на сантиметр. Не могу поверить, что я была такой слепой.

Он хмурится.

– И это привело меня сюда, – говорит он и обводит рукой озеро. – Твое время истекло. И к счастью для тебя, его время – тоже. Так что, в конечном итоге, он будет твоим, пока смерть не разлучит вас.

Он произносит последнюю часть, словно это клятва, которую дают при вступлении в брак. Он протягивает руку и толкает Коула в грязь лицом. Я прыгаю вперед, чтобы помочь Коулу, но Эрик выставляет руку вперед, и взглядом пригвождает меня к месту. Коул извивается, пытаясь снова встать на колени, но его руки связаны так сильно, что у него это не получается. Эрику, похоже, нравится смотреть, как он корчится.

– Не пойми меня неправильно, с тобой иногда было весело. Но ты немного скучная. Слишком прилежная, слишком серьезная. Последняя сирена, эм, была тусовщицей. Топила свою печаль, если ты понимаешь, о чем я.

Эрик жестикулирует обеими руками как ненормальный, и в моем животе поднимается паника. Он может сорваться прямо сейчас, и у меня нет ни одной идеи, как выбраться из этой неразберихи. Я поворачиваюсь, чтобы снова взглянуть на Коула, и меня захлестывает отчаяние. Этого не должно было случиться. Не за этим я привела его сюда. Если бы я только знала...

– Просто отпусти его, Эрик. Это между мной и тобой.

Эрик наклоняется и поднимает Коула на ноги. Эрик выше Коула на шесть-десять сантиметров, не говоря уже про то, что он еще и больше его килограммов на десять-пятнадцать. У Коула нет шансов против него. Уродливая, дьявольская ухмылка расползается на губах Эрика, и он делает шаг в сторону от меня.

– Видишь ли, тут ты ошибаешься. Это касается и Коула. Парень так сильно влюблен в тебя, что, наверное, будет любить тебя, несмотря на все это, и тем самым разрушит твое проклятие. Поэтому он должен умереть, пока ты все еще сирена, чтобы я смог получить удовольствие, когда буду топить тебя. Мне нужно, чтобы ты оставалась прόклятой, или ты еще не поняла этого?

Эрик делает еще один шаг. Ближе к озеру.

– Стой, – говорю я, пытаясь придать голосу спокойствие. – Это глупо! Ты не можешь просто...

А потом он с силой толкает Коула, который летит в воду вниз головой. Так близко к берегу глубина не очень большая, но у него руки связаны за спиной...

Я бросаюсь в его сторону, приготовившись нырнуть в воду. Но Эрик останавливает меня на полпути между берегом и озером, обвив свои руки вокруг меня. В следующее мгновение мы оба оказываемся в воде.

А потом происходит что-то странное. Мы движемся назад, практически плывем, но я не чувствую, чтобы Эрик передвигал ногами, затягивая меня в воду. Я моргаю и смотрю вниз, туда, где находятся мои ноги, и сердце подпрыгивает к горлу.

Я никогда не спрашивала... никогда не интересовалась, как он выглядит в воде. Я предполагала, что он похож на меня, с блестящей синей кожей. Но... он выглядит вовсе не так, как я. Его ноги исчезли, на их месте появились огромные конечности, больше похожие на драконьи, темно-красного цвета.

Его любимый цвет – красный.

Кроме того, на ноги они совсем не похожи. Они... напоминают щупальца, длинные, извивающиеся, скользящие по поверхности воды, словно змеи. Я поднимаю руки и ложу их на его грудь, а затем с силой толкаю, и благодаря воде его хватка слабеет. Я выскальзываю. В следующую секунду у меня появляется возможность нырнуть под воду, подальше от него, и броситься вплавь.

Прямо сейчас Коул может быть под водой. Бороться за воздух... в то время как его легкие наполняются водой...