Последнее дело Коршуна

тело в равновесии, уперся кончиками бот сильнее обычного. Если он остановился резко и неожиданно, значит хотел сделать и третий шаг таким же большим, как и первые два. Из этого вытекает, что тот, кто шел в ботах, двигался равномерно. А когда человек двигается с ношей, то он, как правило, делает шаги меньше обычных. На такой случай мы имеем коэффициент 15:19 (ширина шага к длине ног). Решаем пропорцию. Получается длина ног сто три сантиметра. У нормально сложенного человека длина ног чуть-чуть превышает половину всего роста. Значит, рост этого человека около двухсот сантиметров. А двести сантиметров для женщины?! Исполинское телосложение!

Вошел дежурный и внес стереотипные отпечатки. Офицеры склонились над ними. Полковник взял лупу.

– Обратите внимание,- объяснял капитан,- третий шаг самый маленький. След от каблука почти отсутствует. А носок глубокий. Эта глубина и сохранила некоторые полоски от гофрированного отпечатка, которые позволяют предположить, что это были боты.

Полковник долго присматривался к отпечаткам. Вымерил и высчитал угол скоса носка. Чертил на бумаге треугольники и трапеции.

– Я склонен согласиться, что в женском боте была мужская нога… сорок первого размера… Итак, учитывая то, что сообщил майор Наливайко, можно сделать следующие выводы: детали преступления исключают убийство с целью ограбления. Это мы определили еще в самом начале. Майор выдвигает предположение, что Дубовая могла пасть жертвой мести уголовных элементов. Он не настаивает на этом, но активную следовательскую работу Дубовой нужно иметь в виду.

– Тот, кто убивает из мести, обычно не грабит свою жертву,- заметил капитан.

– Это верно,- кивнул головой полковник.- Совершенно очевидно, что мы имеем дело с политическим преступлением. А они всегда тщательно подготавливаются. Скорее всего, Дубовую сопровождал или встречал человек, хорошо с ней знакомый. В политических убийствах это прием не новый. Мы уже знаем одного знакомого Дубовой. Это Ян. Что о нем известно? Впервые у Нины Владимировны он побывал еще летом. Ян имел возможность узнать образ жизни Полонской и, воспользовавшись этим, назвался мужем Дубовой и выкрал ее бумаги. О внешности его можно сказать совсем немного. В первый раз он появился у Полонской без очков, а в последний – надел очки с темными стеклами. Нос у Яна большой. Рост средний или чуть выше. Следовательно, мы ориентировочно знаем уже двух участников убийства: один – Ян, а другой – высокого роста, следы которого вы изучили.

– Но диверсантов могло быть и больше,- заметил капитан.

– Не более трех. Вы же сами сказали, что обстановка во время убийства не вызывала у Дубовой подозрения. Если бы в легковой машине оказалось четыре-пять человек, то Дубовая не села бы в машину. Не забудьте, что она приехала поздно вечером. Самое большее, их могло быть трое, включая шофера. Да и то только в том случае, если второй был тоже знакомым. Попробуйте, Иван Иванович, и его поискать. Надо заинтересоваться всеми знакомыми и друзьями Нины Владимировны. Они могут натолкнуть на новые и полезные мысли.

– Я уже кое-что сделал в этом направлении. И, знаете, товарищ полковник, среди друзей Нины Владимировны есть один очень интересный человек. Высокого роста – сто девяносто восемь сантиметров. Часто бывал у Дубовой в Рымниках. Хорошо знает привычки Полонской.

Иванилов понимающе посмотрел на капитана.

– Партизан. Награжден. Живой герой повести. Близкий друг Дубовой. Человек с безупречной репутацией.

– У него сейчас алиби,- в тон полковнику докончил Иван Иванович.- В ночь с восьмого на девятое он был в большой компании сослуживцев.

Иванилов и Долотов переглянулись и замолчали. Это молчание почему-то заставило их обоих чувствовать себя неловко. Минуты через две полковник заговорил.

– Надо сознаться, что в ведении дела Дубовой с самого начала была допущена совершенно непростительная ошибка: труп опознали только через двое суток, а за это время из Рымника диверсанты сумели выкрасть документы, должно быть, опасные для них. И если мы по свежим следам не исправим эту ошибку, потом будет гораздо труднее. Главное звено, через которое можно вытянуть всю цепь – это Ян. Его и надо искать. Возможно, что он живет в Пылкове. Это все, что о нем известно. И еще одно: Наливайко в своей докладной сообщает, что Дубовая отпуска не брала. Значит, ехала не для того, чтобы принять участие в разборе архива. Я знал Нину Владимировну лично. Это был исключительно аккуратный и исполнительный человек. Что же ее заставило выехать из Рымник восьмого? Крайне неотложные дела. Какие? Почему именно восьмого, а не десятого? Может быть, Нину Владимировну вызвали письмом или телеграммой. Возможно, что ее вызвал Ян. Так вот, необходимо знать, с кем Дубовая поддерживала переписку и знакомство, хотя бы от случая к случаю. Этим занимается в Рымниках Наливайко, а вы должны попытаться найти ответы на эти вопросы здесь, в Пылкове.

БУДЕТ СЫН

Зиночка была недовольна своей новой работой. Но, если бы ее спросили почему, она не сумела бы ответить. Так. Вообще. Ее новый начальник Мирослав Стефанович обладал какой-то дьявольской способностью засушить человека, отнять у него волю, превратить в послушный механизм.

Работой он Зиночку не перегружал. Даже наоборот. Она часто сидела за машинкой без всякого дела. В эти минуты она мечтой уносилась в прошлое, ее воображение красочно рисовало то, что могло бы быть, но чего не было. А иногда Зиночка даже и мечтать не могла. И сидела с утра до вечера в ужасном одиночестве, которое опустошало ее душу.

У себя в Доме творчества она знала и понимала каждое выбитое слово, а тут… рубли, платья, шубы, балансы.

Мирослав Стефанович обращался с машинисткой сухо-официально. Он избегал называть ее не только по имени, но и по фамилии. Чаще всего говорил «вы», а иногда и без обращения, просто сунет в руки пачку бумаг и буркнет себе под нос:

– В двух экземплярах. Через час заберу.

Зиночка видела, что Мирослав Стефанович всегда занят. Он еще не пришел, а его дожидается человек пять-шесть клиентов. Он с работы уходит, а его ловят по дороге.

– Мирослав Стефанович…

– Товарищ директор…

Иному он улыбнется и скажет что-то приветливое, а иному бросит на ходу холодно-вежливое:

– Я сегодня уже не принимаю. Заходите завтра.

К своим сотрудникам Мирослав Стефанович относился с отеческой суровостью. На провинившегося никогда не повышал голос, а вкрадчиво внушал и поучал. Шутил очень редко. Но зато его шутка воспринималась как высокая награда, в сравнение с которой могла идти только премия в размере месячного заработка.

Зиночка была чужой среди работников магазина. Она сторонилась их и даже побаивалась, ожидая ежеминутно каких-то неприятностей.

Но, как только Зиночка закрывала за собой двери магазина, все неприятности и страхи моментально исчезали. Каждый вечер на углу Первомайской улицы ее встречал Виталий Андреевич, и они вдвоем медленно шли через парк Кармелюка, по улице Сталина. Если Пелагея Зиновьевна бывала дома, то Виталий Андреевич тут же прощался и уходил. Если же ее не было, он задерживался дольше. Но последнее время Пелагея Зиновьевна старалась не оставлять Зиночку с глазу на глаз с Виталием Андреевичем. Она несколько раз уже спрашивала у дочери, чего это ради ее бывший начальник зачастил к ним в гости. Зиночка отшучивалась. Но свидания ее с Виталием стали реже, а потому и желаннее.

Легко понять разочарование Зиночки, когда, выйдя однажды на Первомайскую, она не увидела на обычном месте Виталия Андреевича. Ей что-то нездоровилось, но она все же постояла на углу минут пятнадцать, потом обошла здание главунивермага ч вернулась. Дробот не появлялся.

В сердце молодой женщины родилась маленькая беспокойная обида и начала расти, постепенно вытесняя из головы и сердца все другие думы и чувства. Наконец в ней осталось только одно: «Почему он не пришел?»