Страница 17 из 52
У Наливайки накопилось много вопросов, которые можно было разрешить только общими усилиями, и он решил съездить на консультацию к полковнику.
ПО СЕМЕЙНЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ
Праздничный вечер принес Зиночке не изведанное ранее счастье. Ее жизнь наполнилась новым содержанием. Девушке казалось, что не три дня, а всю жизнь она хлопочет о Виталии, стараясь предугадать его желания раньше, чем они могут появиться, на лету ловить его капризы, заботиться о его спокойствии…
Но вот Виталий Андреевич подписал приказ об ее увольнении. И все «счастье» полетело кувырком. Это показалось ей настолько нелепым, что она еще два дня продолжала ходить на работу. Так же аккуратно проверяла уборку приемной и кабинета, подготовляла дела для доклада, а потом садилась на окно поджидать серую машину. Но вечно так продолжаться не могло. Она знала это, ждала и боялась. Боялась, что кто-то придет, заберет у нее ключи, сядет на ее место. Этот новый человек не знает ни привычек Виталия, ни его характера. Не подаст вовремя корреспонденцию, не вызовет из гаража машину, не напомнит о том, что «на 19.20 вызывали в обком».
Наконец этот страшный день пришел. Перед обеденным перерывом Виталий Андреевич вызвал ее в кабинет.
– Зиночка, для тебя нашлось хорошее место. Будешь работать машинисткой в комиссионном магазине. Работа не тяжелая, и ставка больше, чем здесь.
Но Зиночку ничто не могло утешить. Зеленые глаза ее заморгали. Кончик носа подозрительно задергался.
– Зиночка, все свободное время мы будем проводить вместе.
– Хорошо, Виталий Андреевич.
Зиночка заплакала.
– О чем ты? -обнял он ее за плечи.
– А как же я туда пойду? Может быть, там… не нужна машинистка?
– Нужна. Пойдешь и спросишь директора. Хочёшь, я тебя сейчас провожу.
Виталий Андреевич подвез Зиночку на машине к самым дверям магазина и подбодрил:
– Иди, иди, а я подожду тебя.
Магазин поразил Зиночку роскошью. Прямо перед дверью за прилавком женщина приглаживала пушистый мех чернобурки, расхваливая его какой-то полной даме. На полках лежали рыжие, серебристые шкурки мехов, неизвестных Зиночке. В соседнем отделе прилавок был уставлен статуэтками, охотничьими ружьями, приемниками, посудой. С потолка свешивались люстры. На специальных шестах висели великолепные ковры.
Зиночка робко подошла к одной из продавщиц.
– Скажите, где я могу видеть директора магазина?
Та с любопытством взглянула на посетительницу.
– Вы что-нибудь принесли для продажи?
– Нет… Я устраиваться на работу пришла… Машинистка…
Продавщицу будто подменили. Она отвернулась с выражением скуки на лице.
– Вы ошиблись. Нашему магазину машинистки не нужно.
Зиночка совсем растерялась. Как же так? Виталий Андреевич сказал, что нужны и надо зайти к директору. Она уже было повернулась к выходу, но отважилась еще раз обратить на себя внимание суровой продавщицы.
– А ваш директор говорил, что нужны.
– Ах, директор…- Лицо женщины снова стало приветливым.- Пройдите вот сюда,- указала она на дверь за прилавком.
Зиночка робко постучала. Ей навстречу донесся резкий сухой голос:
– Прошу!
Человек, одно упоминание о котором вызывало доброжелательные улыбки, оказался мужчиной средних лет. Первое, что
бросилось Зиночке в глаза, был большой хищный нос, маленькие глаза и пышные волосы, зачесанные назад. Директор в упор посмотрел на вошедшую.
– Что вам угодно?
От колючего взгляда Зиночка слегка поежилась.
– Меня прислал сюда Виталий Андреевич и сказал, что вам нужна машинистка.
– Какой Виталий Андреевич? – удивился директор. При этом он тряхнул головой, откидывая назад падающие на лоб волосы.
– Виталий Андреевич Дробот… Областной Дом народного творчества.
Директор магазина еще раз тряхнул головой.
– Не знаю такого. Но машинистка мне действительно нужна. Где вы работали раньше?
Ошарашенная таким приемом, Зиночка чуть слышно ответила:
– В областном Доме народного творчества.
– А почему вы ушли оттуда?
Зиночка не знала, что ответить.
– Должно быть, по семейным обстоятельствам?
– Да,- не совсем уверенно ответила девушка.
– Значит, вы уволились по семейным обстоятельствам и ищите другую работу? Что же… я вас приму. Покажите документы.
– Вот паспорт и трудовая книжка.
– За работу можете приниматься хоть сейчас.
Он встал из-за стола, прошел к шкафу и, достав оттуда портативную машинку «Пеликан», поставил ее на второй, свободный стол.
– Вот, садитесь,- и, вынув из своего стола несколько бумажек, протянул ей.- Перепишите. Посмотрю, как вы печатаете.
Зиночка не собиралась сразу приниматься за работу. Но так уж вышло, что она просидела за машинкой до конца рабочего дня, не переставая думать о том, что Виталий Андреевич ждет ее на улице, а она даже не может выйти и предупредить его.
– Приходить на работу к десяти,- сказал Зиночке директор магазина вечером.- Принесите с собой заявление, автобиографию и фотокарточку для анкеты.
Зиночка понимала, что ждать ее около магазина несколько часов подряд Виталий Андреевич не может. «Наверно, рассердился, что я отнимаю у него столько времени, и ушел». Но в тайниках души, не признаваясь даже самой себе, она лелеяла мысль: выйдет из магазина и встретит его. И действительно: Дробот стоял около витрины, с беспокойством посматривая на двери.
– Ой, Виталий Андреевич, зачем же вы меня ждете столько времени?
– Я же обещал подождать.
Он взял ее под руку.
– Ну, как прошел твой первый рабочий день?
Девушка рассказала ему о странном приеме, который ей оказал директор магазина. Дробот нахмурился.
– Действительно, он меня не знает по фамилии. Так, знакомы. Иногда вижу его в ресторане «Киев». Он как-то жаловался, что не может найти опытную машинистку. Но это было неделю назад. Хорошо, что место не было занято.
В ЖЕНСКОМ БОТЕ-МУЖСКАЯ НОГА
Кое-что Иван Иванович уже сумел уяснить. Но это было очень и очень мало. Поэтому, являясь на вызов полковника, он чувствовал себя не совсем удобно. Ответив на приветствие капитана, Иванилов спросил:
– Ознакомились с докладом майора Наливайко?
– Да.
– Хорошо. Что нового у вас?
– Не много. Попал в какой-то заколдованный круг. Начал с того, что Дубовая была человеком незаурядных способностей, чуткой души, а кончил тем, что она настоящий советский человек, высокой нравственности.
Начали проникать в душевный мир Дубовой. Это уже шаг вперед. Докладывайте.
Капитан достал из папки, которую держал в руках, бумаги, фотографии и разложил на столе.
– О том, что выстрел носит характер гестаповской работы, я уже говорил. Четыре следа, оставшихся на мокрой земле, мною тщательно изучены. Три из них растерты специально и почти ничего сказать не могут. Четвертый отпечаток, который оказался на самом краю кювета, вероятно, не был замечен впотьмах преступниками. Хотя он и пострадал от дождя, но все-таки сохранился. Судя по отпечатку, след оставлен женским ботом, пятого- шестого размера.
– Женским ботом?-оживился полковник.-Это интересно.- Он вызвал дежурного и попросил принести ему гипсовые слепки. – Продолжайте, Иван Иванович.
– Ширина шагов от дороги, где стояла машина, до кювета не однообразна: 81, 79 и 63 сантиметра.
– Да-а…- удивился полковник.- Женщина богатырского роста. Нести ношу в пятьдесят восемь килограммов, причем ношу очень неудобную, и делать шажища в 81 сантиметр!
– Я и раньше обращал внимание на это, и вот мои вычисления: человек в возбужденном состоянии двигался с ношей. Первые два шага почти одинаковые по размеру. Третий значительно меньше. Причем след имеет резкую вмятину в носке. Первые следы хотя и растерты, но общую вдавленность по сравнению с грунтом определить можно. На четвертом следе носок углубился потому, что идущий неожиданно остановился и, чтобы удержать