Страница 31 из 89
Я хотела закричать. Он сознательно оставил меня на остром крае удовольствия.
— Как тебя зовут? — потребовал Кью, расстегивая свой ремень, вытягивая его из петель и бросая на пол. Звук тяжелой пряжки, ударившейся о мягкий ковер, ускорил мое сердцебиение.
Я отказывалась ответить, но не могла отвести взгляда от того, как он расстегнул молнию и вытащил из брюк темно-красную рубашку. Темно-синий пиджак он оставил на себе, но расстегнул его так, чтобы его края свободно свисали по сторонам, не мешая.
Встав передо мной так, чтобы его промежность находилась на идеальной высоте перед моим ртом, он приказал:
— Отсоси мне, — пристальный взгляд Кью послал по моей крови искрящийся огонь, но он не соответствовал страху, с которым я жила. Отсосать? Я не могла. Не этому мужчине. Незнакомцу. Моему владельцу. Я укусила бы его.
Когда я не пошевелилась, Кью спустил свои боксеры, высвободив свой неистово твердый член из тюрьмы. На кончике блестел предэякулят, и меня окружил его запах мускуса и греха.
Взяв в кулак свой толстый член, он прикусил губу, поглаживая его. Желудок сжался, и я закрыла глаза,
— Пожалуйста, — я покачала головой — Я не могу.
Он придвинулся ближе, практически прижав свой член к моим губам.
— Можешь. И сделаешь это, эсклава.
Я отодвинула голову подальше от него, слишком чутко отреагировав на влагу семени, когда он провел своей эрекцией по моей щеке. Он резко вытянул руку и впился пальцами в мой подбородок, удерживая меня на месте.
— Открой. И если ты укусишь, я отделаю тебя так сильно, что ты не проснешься несколько дней, — в его голосе было слышно волнение и что-то еще. Что-то, что я признала, но не смогла определить. Жар выжег все мои эмоции.
Мое тело дергалось, пока бесконтрольно текли слезы. Мне нужна была помощь. Мне нужно спасение. Все мои чувства внезапно вышли из-под контроля, испаряясь от безысходности... затем что-то произошло.
Все... остановилось.
Мой разум закрылся, тело оцепенело. Все, против чего я боролась... исчезло. Я стала пустой раковиной — беззаботной и блаженно-свободной.
На меня опустилось спокойствие, когда я приняла подчинение, как бальзам против сложной борьбы. В тот момент я стала тем, чего он хотел: его.
Кью, казалось, не заметил снизошедшего на меня прозрения, и когда наклонил мою голову, чтобы я приняла его член, я позволила ему.
Он сжал мой затылок, проталкивая свой длинный, бархатистый член мне в рот. Он застонал, когда я, не возмущаясь, глубоко его заглотила.
Я позволила ему.
Он зарычал, выгибая бедра к моим губам, когда я всосала его горячую плоть. Он пробормотал что-то на французском и нагнулся вперед, практически разгладив мои волосы и прижимаясь к ним грудью.
Я позволила ему.
В своем неприкосновенном коконе, я позволила ему все, что угодно.
Он был мужчиной. Я была женщиной. Вот и все.
Мои руки двинулись по своему собственному желанию, потянувшись к нему. Одной я взяла в ладонь его напряженные, гладкие шарики, а другой поглаживала пульсирующий член.
Я порхала в облаках безразличия, пока удовлетворяла, прикасалась, пробовала. Ничего не признавала: ни запаха, ни вкуса, ни звуков. Я была роботом, идеальной игрушкой, и моей единственной целью было заставить его кончить.
Зачем я вообще боролась? Это было намного проще. Почти, как под наркотой. Подобно сну. Я хотела расхохотаться. Свобода. Я нашла ее в своем разуме.
Кью перестал вколачиваться в мой рот, грубыми пальцами хватая меня за горло, чтобы я посмотрела вверх. Я не прекращала поглаживать его, пока его бледные глаза выискивали что-то в моих.
Я моргнула, не волнуясь. Если он хотел изнасиловать меня, так тому и быть. Если я должна была принадлежать ему вечность, прекрасно. Он мог владеть моим телом. Но никогда не овладел бы моей душой.
— Как твое гребаное имя? — пробормотал он, а французский акцент щебетал проклятия. Он должен ругаться на французском. Это звучало лучше.
Я не разрывала зрительного контакта, продолжая гладить, продолжая действовать, как надувная кукла.
Он зарычал, убирая мои руки от своего члена. Они оказались у меня на коленях.
Кью выпрямился, слегка покачивая свое эрекцией рядом с рубашкой, брюки болтались вокруг его лодыжек как кандалы. Мою кожу покалывало от силы его взгляда, но кроме этого, ничто не изменило меня. Мне было плевать, что он хотел. Мое имя? Я не знала своего имени.
Ох, хотя я знала ответ. Он задал вопрос. Я должна повиноваться.
— Эсклава. Меня зовут Эсклава.
Он зашипел сквозь стиснутые зубы, когда я вновь потянулась к его члену и провела ногтем по его длине, сильно прижимая его к углублению на головке.
Кью пропустил пальцы сквозь мои волосы и схватил несколько локонов. Он оттянул мою голову назад и опустил свое лицо к моему так, что мы чувствовали дыхание друг друга.
Я сидела там, не двигаясь. Потом вздохнула, облегчая свое сердце. Я больше не переживала. Я убедила свой ум отключиться, он так и сделал. Все, что сейчас происходило, было неважным. Это бы не отпечаталось на моей жизни, поскольку она приостановилась.
В его пристальном взгляде сквозили настойчивость и приказ. Затем он смягчился, и там появились несчастье и страдание. Прежде, чем я смогла разгадать головоломку, безразличие перекрыло все, и он поцеловал меня.
Его язык ворвался, и я открыла рот шире, приглашая его взять все. Я даже лизнула его в ответ, смешивая его вкус со своим собственным. Он застонал. Это звучало так, будто его пытали, как будто он хотел целоваться и одновременно не хотел. Будто он боролся с моралью, выбором.
Мое сердце билось в ровном ритме, не ускоряясь даже тогда, когда он схватил мою грудь и сжал сосок. Как послушная рабыня, которую он хотел, я открылась, как цветок под солнышком, плотью вжимаясь в его ладонь и выгибая спину.
Кью сделал шаг назад, будто я укусила его, и споткнулся, запутавшись в своих брюках. Сердитым рывком он поднял трусы и вздрогнул, заправляя в них свою эрекцию.
Я подняла голову, задаваясь вопросом, но, не волнуясь, почему он отошел. Я делала все правильно.
— Разве я не удовлетворяю тебя? — мой голос звучал странно — мертвым, безжизненным, как у робота.
Кью замер и провел руками по своим коротким волосам. Его темная кожа побледнела, казалось, от страха.
— Чья ты? — требовал он.
Я не колебалась. Я знала ответ. Это было просто.
— Твоя.
Он втянул в себя воздух и широко раскрыл глаза. Он шагнул вперед, не отводя от меня взгляда.
— Ты сказала, что не позволишь мне! Ты казалась такой сильной, неразрушимой. Ты лгала мне, — он кипел от гнева. — Я еще даже не трахнул тебя, а ты уже сломалась.
В его безжизненном голосе слышалась вина.
Я осталась спокойной и невозмутимой. Он был в ярости потому, что сломил меня? Не это ли было его целью? Он должен радоваться, что на это понадобилось так мало времени. Я думала, что продержусь дольше, но мой мозг не хотел продолжать бороться. Я отказывалась кричать и плакать, когда нашла одиночество и спокойствие. Он мог кончить только от звуков страданий?
У меня не было ответа, поэтому я опустила глаза, в ожидании уставившись на связанные руки.
Он наклонился вперед и развязал мои запястья одним резким движением.
— Ты лгала, а я не люблю лжецов.
Я пожала плечами. А что тут сказать? Он владел мной и мог называть меня, как пожелает.
— Я твоя. Разве не этого ты хотел?
Он покачал головой, и его нрав вырвался наружу.
— Ты сдалась. Ты не моя, пока я не сделаю тебя своей!
Моему разуму причинили боль. Я не могла это понять. Я была его. Бесспорно. Он знал это. Мое тело достаточно громко кричало об этом.
— Сними свой свитер, — он опустил взгляд к моей груди, защищенной свитером. Вместо волнения, страха или ожидания, я ощущала пустоту — блаженную пустоту. Он возвышался надо мной, как бог секса, а его эрекция, напрягшаяся в штанах, звала меня.
Я схватила свитер за края и одним рывком стянула его через голову. Потом поднялась и потянулась к талии Кью. Его кожа обожгла меня, когда я прикоснулась к его бедру.