Страница 76 из 88
Я пыталась воссоздать в своих набросках особняк Кью, но больше не могла, что-то ускользало от меня. Сколько бы я ни пыталась, всегда чего-то не хватало.
Я созвонилась со Стейси и остальными друзьями из университета, начала искать работу в сфере недвижимости. Я шла по жизни в полуотстраненном состоянии. Да, я улыбалась, смеялась, но все было не в полную силу, словно заснято на пленку, через которую никогда не передать ярких эмоций, богатых запахов и чувственного наслаждения.
Тридцать шесть дней спустя, после того как Кью меня оставил, случилось две вещи, которые потрясли меня и изменили мой спокойный мир.
Брэкс полностью изменился. Я заметила, что он стал проводить много времени, выбрасывая мусор. Мне было совершенно плевать на эти изменения, но однажды ночью любопытство заставило проследить за ним.
Тайком от него я пробралась на улицу и увидела, что он общается с нашей соседкой по коридору. Она трепала по шерсти Близарда и смотрела в глаза Брэкса с обожанием.
Я крепко сжала пальцы, сердце застучало быстрее, первая эмоция за прошедший месяц.
Я никогда не прекращала размышлять о том, как Брэкс жил без меня все то время, пока я играла роль рабыни Кью. Он заботился о ней — я заметила, как бережно и ласково он относился к ней, когда я только познакомилась с этой девушкой — я видела это в его глазах.
О боже, может, он почувствовал разочарование, когда я вернулась, в то время как он уже свыкся с мыслью, что я мертва?
Я была настолько эгоистична, что совершенно не подозревала об этом. После того как мы проснулись в первое утро вместе, мы вели себя как ни в чем не бывало. Никогда не обсуждали произошедшее в ту ночь, но я и не жаловалась, что у нас не было секса. Я не хотела признавать этого, но живя с Брэксом, принимая его поцелуи и объятия, я чувствовала, будто обманываю и предаю Кью, что, конечно же, было ужасно глупо. Но мое тело ненавидело меня за то, что я предаю своего Господина. Оно словно жило своей собственной жизнью. Суть была в том, что мои желания подпитывали мои сны о Кью, на протяжении ночи я становилась для него готовой, тело дрожало от потребности получить освобождение.
Я притаилась, как вуайеристка, наблюдая за Брэксом, пока он помогал девушке подняться, удерживая ее руку на минуту дольше обычного. Волнение в ее взгляде заставило меня почувствовать тоску. Тоску по другому человеку.
Я ждала, что меня одолеет черная ревность. Я думала, взорвусь от ярости. Я ожидала хоть каких-то эмоций... ну хоть что-нибудь, что показало бы мою заинтересованность.
Ничего.
Брэкс рассмеялся над ее шуткой, потрепав Близарда по шерсти. И мягкая улыбка расцвела на моем лице.
Брэксу нравилась другая. Он больше не нуждался в моей поддержке, а я больше не нуждалась в ощущении, что он мой. Понимание сверкнуло в голове, раздавшись громом тысячи барабанов и вспышками молний.
Счастье. Свобода.
Брэкс больше не нуждался во мне.
Я свободна.
Миллионы эмоций поднялись огромной волной, вспениваясь и смешиваясь. Ниточка, которая соединяла меня с Брэксом, которая когда-то была соткана из благодарности и дружбы, была разрезана, оставляя меня не принадлежащей никому.
В первый раз в своей жизни, я владела собой. Совершенно одинокая. Ни у кого не было на меня прав. Я не была ничьей собственностью и никому не принадлежала. Сверкнувшая радость полностью рассеяла темную печаль, которая царила в моей душе, лишала меня обязательства заботиться о ком-то.
Я сама заботилась о себе. Je n’appartiens qu’à moi (прим. пер. фр. Я принадлежу только себе). Французское выражение было идеально для этой ситуации
Я прошептала его еще раз и от бесконечности возможностей, которые открывались передо мной, покалывало кожу.
— Je n’appartiens qu’à moi
Следующей ночью я сказала «прощай» Брэксу.
Пока он пошел выносить мусор и наслаждаться общением с соседкой, я вытащила старый чемодан из-под кровати. Делая радио погромче, устанавливая его на волне, которая вещала поп-музыку, я приветствовала новое начало своей жизни.
Вещи, которые мне не нравились, аксессуары, которые мне больше не нужны, я складывала в самый низ. Впервые в жизни я буду путешествовать в одиночку. Никакого запасного плана, не было человека, на которого можно положиться. Я надеялась только на себя.
У меня не было определенного плана, куда я поеду. Но я точно знала, что хотела выполнить свою клятву. Обещание, которое дала женщине, делавшей мне татуировку в Мексике. Я сказала ей тогда, что карма настигнет ее и схватит за задницу. Я хотела быть той кармой. Я хотела охотиться и настичь каждого подонка, который был вовлечен в эту грязь, я хотела отомстить за всех женщин, у которых не было «счастливого конца», как у меня.
Я перестала быть слабой и пассивной. Я больше не Тесси.
Смотря на свежезаклеенное пластырем запястье, я мягко улыбнулась. В течение последнего месяца, я удалила лазером среднюю часть татуировки штрихкода. Я приняла боль; в конце концов после всего, через что я прошла, Кью учил меня, боль — это удовольствие.
Его голос звучал в моей голове.
«Думай только обо мне и о том, что я делаю. В боли есть своя близость, эсклава. Позволь мне сделать твою боль моим удовольствием».
Я потрясла головой, прогоняя прочь воспоминания, игнорируя болезненную пульсацию между ног. Боже, как же я скучала по нему. По его эгоистичной холодности, его жестокой агрессивности.
Но я так же была очень благодарна ему. Без его жестокости я бы никогда не смогла обнаружить в себе сильный стальной стержень.
Улыбаясь, я провела пальцем по взмывающей ввысь птице, которая находилась между двух линий штрих кода. Под воробушком было число — пятьдесят восемь.
Это было ненормально. Неправильно по многим причинам, заклеймить себя как пятьдесят восьмую рабыню, но Кью был самым важным моментом моей жизни. Самым главным кусочком воспоминания, которое больше никогда не повторится.
Когда я буду старой, скучающей, замужней дамой, я хочу иметь что-то, что будет напоминать мне о нем. Татуировка с птицей и номером навсегда сохранит эти воспоминания. Маленькая шкатулочка, которая будет хранить садистские воспоминания удовольствия, но одновременно с этим будет спрятана глубоко в моем сознании, доступной лишь для меня, когда моему сердцу понадобится немного огня для поддержания жизненных сил.
Вздыхая, я схватила последнюю вещь из своего гардероба.
Серое платье, в котором я покинула дом Кью. Внезапно по радио зазвучала песня:
Твои прикосновения поглощают меня,
Пугают меня, лгут мне,
Ты хочешь пленить меня,
Я хочу быть твоей жертвой,
Ты хочешь разрушить меня.
Я же хочу быть сломленной тобой,
Ты показал мне свою тьму,
Я же отдала тебе свой свет.
Слова песни захватили меня, пробрались в мой разум, я остановилась в нерешительности, глядя на платье целую вечность. Мое сердце сжалось, оно было в замешательстве, что же ему делать дальше: биться или остановиться навсегда. И в этот момент отчаяния я подняла платье и втянула запах, исходивший от него. Мягкий шелк отдавал ароматом цитруса и сандала, этот запах скрутил мой живот узлами ненависти и любви. Два совершенно противоположных чувства, такие разные, но на данный момент не такие противоречивые, сплелись в один клубок — страсть.
Комкая платье, я почувствовала, как что-то смялось и зашуршало внутри него.
Хмурясь, я вытащила конверт, который Франко вручил мне в аэропорту. Но тогда я была слишком напугана, чтобы открыть и прочесть его. Вместо этого я спрятала его в платье, надеясь забыть о нем.
Но я никогда не забывала.
Теперь же у меня была сила. Я управляла своей судьбой. Сев на кровать, я просунула палец под приклеенный край, чтобы открыть.