Страница 8 из 81
При заходе в Хакодате Путятин сразу же объявил местному губернатору о своих намерениях — идти в Осаку для продолжения переговоров и потребовал немедленно доложить об этом японскому правительству. Зная нерешительность местных властей, он в первый же день сообщил и о своем желании сойти на берег. Чиновники принялись было возражать, но потом ограничились тем, что указали место для швартовки. Узнав, что город предполагается открыть для иностранной торговли, Путятин решил познакомиться с ним получше. Взяв с собой свободных от вахты офицеров, он отправился на прогулку. Моряки посетили несколько буддистских храмов, сады. Вероятно, Путятин хотел найти и то место, где содержали в заключении Головнина и его спутников. Какие разительные перемены! Еще совсем недавно было невозможно представить, что по Хакодате будут гулять иностранцы. Русские моряки вернулись на корабль лишь поздно вечером.
В последующие дни моряки занимались описью бухты, измерением горы, осмотром окрестностей. Позднее уточненная карта пригодилась экипажам русских судов, приходящих в порт. С командой проводили артиллерийские и парусные учения, а свободных от обязанностей матросов отправляли на берег. Нарушений не было. Среди членов экипажа был молодой художник Леман, стремившийся запечатлеть Хакодате в разных видах. Как-то раз, когда он делал наброски, с ним познакомился японский юноша Йокояма Мацусабуро (Yokoyama Matsusaburo) из Эторофу (Etorofu). Это знакомство изменило жизнь японца, который захотел научиться западной технике живописи. Впоследствии он стал известным японским художником.
«Входя в Хакодате, — писал Путятин, — я не предполагал оставаться в нем более двух или трех дней, но система японских властей медлить с исполнением самых пустых обычаев удержала меня сверх предположения. Новое затруднение состояло в условии о принятии платы за доставленную на фрегат провизию; а потом губернатор, основываясь на законе своей страны, по которому губернаторы Нагасаки ни разу не были на нашем фрегате, не решился приехать, чтобы принять письмо в Верховный совет, хотя и сознавался, что мне как полномочному не приходится ехать к нему первому, и таким образом увертывался от приема письма. Наконец решено было, что письмо передаст губернатору капитан 2-го ранга Посьет».
16 (30) октября 1854 г. моряки на «Диане» предполагали сняться с якоря, но помешал сильный ветер. Адмирал решил переждать непогоду, так как не был уверен в том, что имеющаяся карта точна. Поздно вечером, когда береговая черта слилась с небом и только слабые огоньки обозначали то место, где находился Хакодате, к фрегату «Диана» скрытно подошла лодка. Из нее на борт спешно поднялся японец. Его провели к Путятину, который тут же вызвал в каюту командира фрегата С. С. Лесовского и переводчика И. А. Гошкевича. Скороговоркой, с помощью жестов, японец рассказал о том, что он является православным и просит убежища. В своем рапорте Путятин написал, что хотел было высадить японца под покровом ночи, но раздумал: непогода разгулялась и велик был риск для жизни. Возможно, он оставил незнакомца на борту совсем по другой причине. Во-первых, японец мог помочь конкретным советом, как вести переговоры с местными властями. Во-вторых, появилась реальная возможность начать изучение японского языка. Все попытки Гошкевича узнать побольше о японском языке, оказывались тщетными: власти уклонялись от каких-либо разговоров на эту тему. Поэтому после коротких переговоров с офицерами фрегата и Гошкевичем Путятин принял решение зачислить неожиданного гостя денщиком. Командир «Дианы» принял соответствующие меры, и японец во время трехмесячного пребывания на борту русского корабля не был замечен японскими властями и оказался в России.
Фрегат «Диана» уже поднимал паруса, когда к его борту подошла джонка с представителем губернатора. На ней привезли письмо, в котором говорилось, что местные власти не препятствуют передвижению фрегата, но не разрешают русским морякам сходить на берег в других частях Японии.
Японец, бежавший из Хакодате на «Диане», все еще остается загадочной личностью, и историкам предстоит разобраться с ним. Пока же известно только об одном японце, который уехал в Россию с экипажем «Дианы». Это Татибана Косай, самурай из клана Какэгава провинции Тотоми (западная часть нынешней префектуры Сидзуока). Примерно в середине 1850-х гг. он стал буддийским монахом (секта Нитирэн) и поселился на полуострове Идзу. Профессор Ё. Накамура уверяет, что с этим японцем русские познакомились то ли в Симоде, то ли в Хеде, куда «Диана» пришла из Хакодате и где потерпела крушение. Обладая незаурядной смелостью, он вместе с 227 российскими офицерами и матросами сел на спасшее моряков немецкое торговое судно «Грета» и покинул Японию. Был ли это тот самый японец из Хакодате или же их было двое, пока сказать трудно.
2 декабря 1854 г. фрегат «Диана» пришел в порт Симода для продолжения переговоров между Россией и Японией. Они начались 10 декабря, а на другой день были прерваны сильнейшим землетрясением, которое сопровождалось цунами. В результате Симода оказалась почти полностью разрушенной, а «Диана» получила значительные повреждения. Путятин попросил разрешения у японцев перетянуть фрегат для ремонта в соседний порт Хеду. Его разгрузили, а экипаж высадили на берег. Буксировку начали уже в новом, 1855 г., но завершить ее так и удалось: 8 января шквальный ветер перевернул корабль, и тот затонул. Несмотря на это, Путятин продолжил переговоры. К огорчению обоих сторон, из-за многочисленных трений так и не удалось решить вопрос о линии границы между двух странами на острове Сахалин. Что касается Курильских островов, то достигли соглашения о том, что там граница будет проходить между островами Итуруп и Уруп. Для русских судов Япония открывала три порта: Хакодате, Симоду и Нагасаки. Все это закреплялось в «Трактате о торговле, заключенном между Россиею и Японией в Симоде 26 января 1855 г.». Это был первый документ об установлении дружественных отношений.
Начальный этап официальных отношений России и Японии успешно закончился…
Русские в Хакодате
Существовало несколько причин того, почему, выбирая место для российского консульства в Японии, выбор пал на Хакодате, провинциальный городок, скорее напоминавший деревню. Прежде всего, сыграла роль близость его к Амуру и Сахалину, весьма важным для России районам. Также подразумевалось, что незамерзающий порт Хакодате мог бы стать отличной базой для российских кораблей. 21 декабря 1857 г. высочайшим приказом по гражданскому ведомству советника Иосифа Антоновича Гошкевича назначали российским императорским консулом в Японии с пребыванием в г. Хакодате.
Первому российскому консулу поручалось вести все дела в Японии от имени Российской империи: собирать о ней сведения, защищать интересы русских подданных, выполнять прочие обязанности, связанные с взаимоотношениями двух стран. Одним из важнейших поручений Гошкевича было начало работы по территориальному разграничению Японии и России. При этом подчеркивалось, что Россия намерена строго соблюдать принцип невмешательства во внутренние дела страны.
К этому времени Гошкевич уже выпустил свой «Японо-русский словарь». В предисловии он писал: «Составление предлагаемого ныне словаря начато мною в то время, когда я ничего не знал обо всех последних трудах европейских ориенталистов. Имев случай побывать в Японии, я решился воспользоваться им для ознакомления с этим доселе столь малоизвестным языком. Однако же первые успехи шли весьма медленно: японские переводчики в Нагасаки показали явное нерасположение сообщать сведения». Только встреча с японцем в Хакодате, потом кораблекрушение «Дианы» и близкое знакомство с местными жителями помогли Гошкевичу познакомиться с японским языком поближе. Очень полезными оказались и пять словарей, подаренных ему японцами. Один из них востоковед взял за основу для своего труда.