Страница 2 из 6
— Класс! — ответил я ее словечком. — Просто гениально! Мне кажется, ты должна требовать повышения оклада.
— Скажешь тоже… — рассмеялась Катюша и тут же, как всегда, взяла быка за рога: — Ну что, пошли писать интервью. Иди пока в свой кабинет.
Свой кабинет… Такового ни у кого из нас в телекомпании не было. Кроме как у шефа и его зама, конечно. У остальных, в том числе и у меня, были кабинеты, рассчитанные на трех-четырех человек, где иногда собирались (редко, очень редко) все телерепортеры. Но в данный момент этот кабинет и правда был мой, поскольку из корреспондентов, кроме меня, в эти часы никого уже не было.
Я присел за свой стол, немного прибрал на нем и стал ждать. Через пару минут пришла Катюшка с новостным оператором Геной Кондрашовым. Пока Гена устанавливал камеру и настраивал ее, Катюшка прикрепила мне микрофон-петличку, накидала на бумажке несколько вопросов для меня и тоже принялась ждать.
— А может, я пока вопросы почитаю? Как известно, хороший экспромт должен быть хорошо подготовлен.
— Не нужно, важен эффект неожиданности.
— Готово, — сказал наконец Гена.
И Катюшка задала мне первый вопрос:
— Скажите, между двадцатилетними и тридцатилетними женщинами имеется какая-нибудь существенная разница?
— Да, — немного подумав, начал я отвечать. — Бесспорно, двадцать лет для женщины — возраст замечательный. У нее сильное и гибкое тело, упругая грудь, на лице никаких морщин, нет живота и целлюлита. Женщина в двадцать лет гордится собой, ей льстит внимание парней, готовых самостоятельно укладываться возле ее ножек штабелями. То есть самое привлекательное качество двадцатилетней девушки — это ее форма. Где-то она даже думает, что таковой останется очень долго… Но многим мужчинам наличия одной формы бывает недостаточно. Возможно, женщинам это покажется даже странным, — добавил я, глядя на Катюшку. — Для многих мужчин очень важна внутренняя составляющая. То есть ум, доброта, образованность, такт, воспитанность… А еще верность, опыт, мудрость и так далее. Есть все это у двадцатилетних женщин? Ответ таков: далеко не всегда. Часто они очень самовлюбленны, эгоистичны, вздорны… А вот у женщин, которым за тридцать, такие качества встречаются намного чаще. Вот вам и разница между двадцатилетними и тридцатилетними женщинами: у последних имеется в достаточной степени и духовное содержание. Причем женщины в тридцать лет далеко не старухи, и их формы не менее привлекательны, чем у двадцатилетних.
— Спасибо, — удовлетворенно произнесла Катюшка и задала следующий вопрос: — Чем именно для вас привлекательны женщины, которым уже перевалило за тридцать?
— Многим, — с ходу ответил я, понемногу входя в образ. — Если девушки в двадцать лет еще угловаты, то женщина за тридцать имеет округлые и приятные для глаза линии. Она, как говорится, аппетитна, а еще обаятельна и грациозна. У нее есть шарм, которым она умело пользуется, зная, как выгодно себя преподнести. Всем этим она и интересна мужчинам, и мне лично…
— Это все, что вас привлекает в женщинах, которым за тридцать?
— Нет, не все. Женщины за тридцать — это, можно сказать, целая вселенная, в двух словах о них просто так и не расскажешь… Они имеют опыт общения с мужчинами, знают, что мужчин раздражает в них, чего мужчины в женщинах не терпят, поэтому редко допускают ошибки. Ведь за каждой такой женщиной стоит судьба, счастливая и несчастливая любовь. Она хочет покоя и постоянства. Желает обрести семью. Старается не совершать поступков, после которых мужчина может отвернуться от нее и потерять к ней интерес. А еще она знает, чего хочет от нее мужчина.
— И чего же хотят мужчины от женщин? — хитро посмотрела на меня Катюшка.
— Да совсем немногого, — серьезно ответил я. — Доброты, верности, понимания, нежности. Хочется, чтобы дома с теплым ласковым словом встречала любящая женщина, чтобы на столе стоял приготовленный ужин. Чтобы дом был местом, где он мог бы отдохнуть душой и телом. Хочется радости и наслаждения.
— Наслаждения? — переспросила Катюшка. — Вы имеете в виду секс?
— Секс… — Я немного помолчал и продолжил: — А вам не кажется, что это какое-то казенное и грубое словечко? Ни само слово, ни понятие «секс» ничего общего не имеют ни с настоящей чувственностью, ни с обожанием и восторгом, ни с любовью… Нет, говоря о наслаждении, я имел в виду вовсе не секс. Я имел в виду занятие любовью. Чувствуете разницу?
— Да, разница есть, — согласилась со мной Катюшка и задала следующий вопрос: — А в быту есть различия между двадцатилетними и тридцатилетними женщинами?
— Есть, — после короткой паузы ответил я. — Женщина, которой за тридцать, уже умеет управлять своими эмоциями. Из-за пустяка она редко станет устраивать скандал мужчине, чего не скажешь о двадцатилетних женщинах. — Говоря последнюю фразу, я вспомнил об Ирине, и на душе стало препаршиво. Кажется, у меня даже дрогнул лицевой нерв. — Женщина за тридцать выберет не красивого и хорошо одетого мужчину, а в первую очередь умного, верного и надежного. И ненавязчиво заставит его одеваться так, чтобы и ему шло, и ей было приятно быть с ним рядом. Явно же «тянуть одеяло на себя» в отношениях с мужчиной женщина тридцати лет не станет. Напротив, отдаст видимые бразды правления мужчине. А невидимыми будет умело пользоваться, не перебарщивая и зная меру. А еще эти женщины умеют ценить нежность, доброту и заботу…
Тут я снова вспомнил об Ирине и замолчал. Увы, Ирина воспринимала мою нежность и заботу как должное…
— Большое вам спасибо за столь откровенные и искренние ответы, — сказала Катюшка, с удовольствием поглядывая на меня. — И мой последний вопрос: какую женщину выбрали бы вы лично, двадцатилетнюю или тридцатилетнюю?
— Я бы выбрал женщину, которую люблю, — ответил я на полном серьезе. — На возраст бы не посмотрел. Сами понимаете, все это складывается на небесах…
— А если все-таки сказать о возрасте.
— Ну, а если вопрос стоит конкретно: двадцатилетняя или тридцатилетняя, то я говорю так: тридцатилетняя. Они как распустившиеся розы… Их пора срывать и украшать ими, наслаждаясь, свою жизнь…
— Браво! — с восторгом произнесла Катюшка, когда Гена выключил камеру. — Ты настоящий поэт. Интервью с тобой будет украшением моей передачи. А можно, когда я что-нибудь еще придумаю, опять обращусь к тебе? — спросила Катюшка и улыбнулась.
— Можно, — ответил я. А вот улыбнуться у меня не получилось.
Мы снова покурили на воздухе, после чего попрощались, и я отправился домой. На душе было скверно, а после Катюшкиного интервью еще и как-то одиноко, что ли. Словно то, что всегда было со мной, во все случаи жизни, сейчас куда-то подевалось, и я его никак не могу найти…
Я шел пешком, благо работа моя была в четверти часа ходьбы от дома, и эти пятнадцать минут показались мне целым часом. Наверное, время действительно в разные моменты жизни имеет различную скорость. И после двадцати пяти лет я это почувствовал особенно остро. Жаль, что им пока не получается управлять…
Дома было так же пусто, как у меня в душе. А все потому, что не было Ирины. Теперь я понимал, как много места занимала она в моей жизни.
Что ж, это ее выбор. В конце концов, она мне не жена, чтобы каждый день являться домой. И даже не невеста…
* * *
Июль я прожил без особых приключений. Разве что немилосердно царапали душу вести с востока Украины. Что же творит эта преступная власть? Что они делают! Ну, что за глупая жестокость лупить по своим же городам и селам тяжелой артиллерией, сбрасывать бомбы на своих же сограждан, родных по крови и по вере! Ненависть оправдана в борьбе с захватчиками, с карателями, но ее невозможно оправдать по отношению к старикам и детям!
Не было особых подвижек и с Ириной.
Разрыва как такового между нами не произошло. Собственно, что такого случилось? Ну, сказала любимая женщина, что еще не готова выйти замуж. Можно ведь и подождать. Это же не означает полный отказ от имеющихся отношений?