Страница 88 из 108
После трудного восхождения мы оказались на поросшей травой вершине. Нахим отвязал вышитую седельную сумку, открыл ее, достал мое чистое платье, расправил его и протянул мне. Я с недоумением переводила взгляд с Нахима на платье и обратно. Мальчик сунул платье мне в руки, снова открыл сумку, достал мои сапожки и уронил их вместе с сумкой в пыль у моих ног. Затем вытянул руку, показывая вдаль. Я проследила за его грязным пальцем и увидела знакомый церковный шпиль и крытые тростником крыши Симлы. Нахим уже уводил лошадей к кустам, сквозь которые мы только что продирались.
— Подожди! — крикнула я.
Услышав мой голос, Нахим остановился. Я подбежала к лошади и отвязала от седла цветной чапан Дауда. Через несколько секунд Нахим продолжил путь и исчез в кустах, оставив меня одну на холме.
Я затолкала платье и сапожки обратно в сумку и, прижимая к себе ее и чапан, спустилась по петляющей тропе к Симле.
Глава тридцать первая
Полчаса спустя я, спотыкаясь, добралась до городской окраины. На улицах и в садах царила тишина, и я, глядя на стоявшее в зените солнце, подумала, что у большинства семей сейчас, должно быть, ленч. Когда я шла по почти безлюдной Мэлл, немногочисленные женщины у магазинов прекращали разговоры и провожали меня взглядами. Несмотря на то что я знала некоторых из них, а они — меня, мое неожиданное появление словно лишило их дара речи. Только одна из них произнесла, прикрыв рот ладонью: «Миссис Инграм?», и сделала несколько шагов в моем направлении, но я не ответила, и женщина остановилась. Я испытывала легкое удивление, вновь столкнувшись с тем, о чем успела позабыть за эти несколько недель, — с их бледным видом, с телами, туго затянутыми в броню корсетов. А их реакция на мое появление — недоверие на лицах, перешептывания друг с другом — послужила первым толчком к осознанию реальности, которую я почувствовала острее, чем когда бы то ни было. Их лица отразили мое собственное недоумение. Я поняла, что вернулась не только в Симлу, но и к прежней жизни под именем миссис Инграм и ко всему, что к этой жизни прилагалось.
Я попыталась придумать, что скажу, когда окажусь в бунгало, однако мне показалось, что я утратила способность к логическому мышлению. Интересно, миссис Партридж все еще там? Свернув на боковую улочку, которая должна была привести меня в «Констанция-коттедж», я почувствовала на плече чью-то ладонь.
— Мадам?
Это был солдат в безукоризненной алой военной форме.
— Вам нужна помощь, мадам? Я видел, как вы шли по Мэлл, и ваш внешний вид… Я подумал, что вы нуждаетесь в помощи.
Я взглянула на свою запыленную кашмирскую одежду и туфли с загнутыми носами. Растрепанные волосы свободно спадали до талии.
— Я… Нет, не совсем. Я просто… — Я указала рукой на бунгало.
Солдат медленно произнес:
— Тогда осмелюсь высказать предположение, что вы — та вторая молодая леди, которая…
Он замолчал, и я кивнула.
— Хорошо, тогда я провожу вас до дома. Думаю, многие обрадуются вашему возвращению, узнав, что вы в безопасности.
Солдат попытался взять у меня седельную сумку и чапан, однако я крепко прижала их к себе.
В бунгало было тихо, и я подумала, что здесь никого нет. Но тут из комнаты миссис Партридж неожиданно вышла Малти с расписанным цветами фарфоровым умывальным тазом. Увидев меня, она на мгновение застыла, затем вскрикнула и выронила таз. Он разбился, а Малти, прикрыв лицо шарфом, который она носила на голове, с воплями выскочила из комнаты через заднюю дверь.
— Полагаю, она решила, что вы — привидение, мадам, — сказал солдат. — Они такие суеверные, — добавил он шепотом.
Я повернулась и увидела Нила, сидящего возле двери моей спальни.
— Нил, — позвала я, опускаясь на корточки и протягивая к нему руку. Другой рукой я продолжала прижимать к себе седельную сумку и чапан.
Пес бросился ко мне, поскальзываясь на гладком полу и радостно виляя хвостом. Нил уже почти коснулся моей руки, но затем вдруг резко остановился, заскулил и попятился.
— Что такое, Нил? — спросила я.
Он снова подошел ко мне, на этот раз низко пригибаясь к полу и поджав хвост между задними лапами. Оказавшись возле меня на расстоянии вытянутой руки, он оскалился и отрывисто, нервно гавкнул.
— Ты что, не узнаешь меня, Нил?
Солдат деликатно прокашлялся.
— Прошу прощения, мадам, но дело, должно быть, в запахе вашей одежды. Эти собаки чуют цыганскую кровь — именно для этого их и вывели. Они не упустят случая разорвать цыгана на куски.
Я посмотрела на седельную сумку и чапан.
— Как только вы сожжете эту одежду и искупаетесь, собака будет вести себя как ни в чем не бывало.
Солдат отвернулся от все еще рычащего Нила. Из-за задней двери послышались громкие голоса.
В дом вломилась миссис Партридж в сопровождении Малти и других слуг, которые держались позади нее и встревоженно на меня поглядывали. Миссис Партридж смерила меня взглядом с ног до головы.
— Откуда вы взялись?
Ни радости, ни облегчения, только прозаичный вопрос.
— Я была… в горах… Я не знаю. Правда, миссис Партридж, я не знаю.
Неожиданно я почувствовала такую усталость, что мне стало трудно говорить.
— Кажется, вы не очень пострадали, — наконец неуверенно произнесла она, словно не зная, радоваться данному факту или огорчаться.
Мне показалось, что вокруг шеи у меня затягивается тонкий шнурок. В комнате повисло молчание, и я увидела, что тусклые карие глаза миссис Партридж наполняются слезами, а ее губы начинают дрожать. Однако ее жалость предназначалась не мне. Я представила, как солдаты принесли израненное тело Фейт в коттедж, и из моего рта полился поток слов:
— Мы просто поехали на пикник, миссис Партридж. На пикник. Я не знала, что Фейт…
— Хватит, — оборвала меня миссис Партридж, взяв себя в руки.
Ее тихий голос производил куда более угрожающее впечатление, чем привычные громкие тирады.
— Я не хочу вас слушать, что бы вы ни собирались сказать. Мы все знаем, что Фейт никогда не отправилась бы туда, если бы вы ее не подтолкнули. Бедняжка, — произнесла миссис Партридж. — А теперь она мертва и лежит в сырой земле.
Но горе миссис Партридж было наигранным. Фейт ей совсем не нравилась, и новость о том, что она поедет с нами, возмутила миссис Партридж не меньше, чем Сомерса. Я знала, что она специально каждый раз заговаривала при Фейт о ее бледном цвете лица, чтобы досадить ей.
Теперь миссис Партридж прижимала к носу платочек.
— Очевидно, у нее не было никаких шансов выжить.
Она убрала платочек и еще раз смерила меня презрительным взглядом.
— Когда ее тело нашли, солдаты, собрав всех мужчин в городе, отправились на поиски. Они искали вас целую неделю, но вернулись ни с чем. Никто из нас уже не надеялся снова увидеть вас живой.
Глаза миссис Партридж цепко ощупывали мое тело.
— Однако вот вы, здесь, и выглядите ничуть не хуже обычного, за исключением этого ужасного варварского наряда.
— А Чарлз? — спросила я. — Его уведомили?
— Конечно же, я немедленно передала известие для мистера Сноу и мистера Инграма о случившемся на адрес конторы «Джон-компани» в Дели. Компания перешлет мое сообщение в Калькутту. Я написала мистеру Сноу о трагической смерти миссис Сноу и сообщила мистеру Инграму о вашем исчезновении. Им не было смысла сюда приезжать: все равно уже ничего нельзя было сделать.
Миссис Партридж продолжала рассматривать мою одежду.
— Я и слышать не хочу о том, где вы были все это время! Не говорите со мной об этом!
И она направилась к своей комнате.
В тот момент я ее просто ненавидела.
— Вас не было там, когда Фейт умерла, — тихо произнесла я. — Вы не знаете, что случилось. Никто не знает. Никто, кроме меня.
Миссис Партридж снова вернулась.
— Вы думаете, я не видела, в каком она состоянии? Как она была несчастна? Ей требовалась забота, настоящие друзья, которые не стали бы тащить ее неизвестно куда, которые тревожились бы о ее потребностях больше, чем о своих. Линни, от вас Фейт нужны были только ненавязчивое дружеское общение, прогулки по Мэлл, чаепития в заведении «У Пелити», поощрение ее занятий вышивкой и рисованием. А не верховая прогулка в горы. Теперь Фейт мертва. Ее сбросил со скалы тот дикарь. О Господи, все это так ужасно!