Страница 64 из 108
Но я совершила ошибку, включив чету Сноу в список приглашенных. Мы с Сомерсом были женаты уже четыре месяца, и он часто позволял мне составлять этот список, выбирая из предложенных им фамилий. Однажды я пригласила двух девушек, которых мы с Фейт хорошо знали. Они уже обручились с молодыми людьми, которых Сомерс одобрил и которые раньше работали с Чарлзом, до того как он впал в немилость. Еще в числе приглашенных была одна замужняя пара постарше, которых Сомерс знал чуть ли не со дня своего приезда в Индию и которые могли взять на себя роль сопровождающих для помолвленных пар. Я пригласила Чарлза и Фейт, не сказав об этом своему мужу.
Когда в гостиной объявили о прибытии мистера и миссис Сноу, в комнате воцарилась мертвая тишина. Я поспешила поприветствовать их. Фейт потрясающе выглядела в цветастом поплиновом платье и яркой красно-коричневой нижней юбке, которая, конечно же, прекрасно гармонировала с цветом ее волос. Однако глаза Фейт были широко открыты, и в них читалась нерешительность. Чарлз с неестественно прямой спиной стоял рядом с ней.
— Пожалуйста, пожалуйста, проходите, — сказала я и повернулась, чтобы посмотреть на остальных приглашенных. На их лицах не было приветливых улыбок, никто не здоровался с Чарлзом и Фейт. Сомерс повернулся к супругам Сноу спиной и громко заговорил с одним из джентльменов о каком-то несущественном деле, задавая тон сегодняшнего приема.
Это было ужасно. Я попыталась вовлечь Фейт и Чарлза в общий разговор за столом, однако оба они держались очень скованно. Поймав мрачный понимающий взгляд Чарлза, я устыдилась того, что поставила их с Фейт в такое неловкое положение.
Когда последний из гостей ушел, Сомерс повернулся ко мне.
— Как ты осмелилась так со мной поступить?! — прорычал он. — Из всех идиотских, неуместных…
— Только не говори мне, что ты тоже пляшешь под эту дудку, Сомерс, — устало сказала я. — Ты же сам говорил мне, что подумывал о том, чтобы жениться на Фейт, когда мы только приехали в Индию. И это именно она привезла меня сюда, она…
Но он перебил меня.
— Эти грязные полукровки! Знаешь, они все на одно лицо. И этот чирикающий акцент! Они все время кланяются и пресмыкаются перед тобой, но никогда не упустят случая ударить тебя в спину. Метисы! — фыркнул он. — Если в тебе есть примесь индийской крови, ты никогда не сможешь удержать свое происхождение в тайне. Рано или поздно оно все равно выплывет наружу.
— Пока ты не знал о происхождении Чарлза, тебе ничто не мешало с ним общаться, — сказала я. — И он говорит не хуже, чем ты.
— Я всегда подозревал, что с ним что-то не так, — ответил Сомерс. — Точно так же, как догадывался о том, что ты что-то скрываешь, с тех пор как впервые тебя встретил. Я всегда чую обман. Ты должна была это понять.
Он повернулся, чтобы уйти в свою комнату, однако задержался.
— Больше никогда меня так не унижай. Тебе все понятно?
— Да, — ответила я.
Сомерс постоял на месте еще несколько секунд, пристально глядя на меня, затем широкой походкой, выдававшей его раздражение, зашагал в свою комнату и захлопнул за собой дверь.
На следующий день я послала Фейт записку с просьбой прийти сегодня ко мне после ленча, когда Сомерс будет на работе. Она вернула записку, написав на ней большими буквами: «ДА».
Когда Фейт пришла, я взяла ее за руки.
— Я так сожалею о вчерашнем вечере, Фейт. Пожалуйста, прости меня. Я и представить себе не могла, что к вам так несправедливо отнесутся.
Она сжала мои ладони.
— Все в порядке. Чарлз не хотел приходить, но я убедила его, надувая губы и заставляя его чувствовать себя виноватым. Я говорила ему, что ты — моя единственная настоящая подруга в Калькутте и что если он не пойдет, то я никогда ему этого не прощу. Теперь я об этом жалею. Как и ты, я понятия не имела, что наше присутствие будет встречено в штыки.
Мы вместе сели на диван, все еще держась за руки. На тот момент нам было больше нечего сказать.
15 июля 1831 года
Дорогой Шейкер,
спасибо, спасибо, спасибо! Я и передать тебе не могу, как бешено у меня стучало сердце, когда я получила твое письмо. Я сразу же узнала почерк мистера Уорса. Это так мило с его стороны — писать для тебя. Он по-прежнему сам ведет всю документацию?
Меня очень опечалило известие о смерти твоей матери.Я хорошо понимаю, каким трудным для тебя выдался этот год, ведь миссис Смолпис нуждалась в постоянном внимании. Хорошо, что Селина Брансвик и ее мать пришли к тебе с соболезнованиями. Фейт всегда прекрасно отзывалась о Селине, восхищаясь ее добродетелями и способностями к музыке.
Прошло уже более четырех месяцев, с тех пор как я стала замужней дамой — мэм-саиб. Мой муж Сомерс получил наследство, которое позволило ему приобрести для нас дом на улице Чоурингхи спустя два месяца после свадьбы. Дом находится в одном из тщательно спланированных районов Калькутты, недалеко от реки, которая радует нас прохладой. Это оштукатуренная вилла, окруженная молодым садом. Она очень милая, однако слишком просторная. Сомерс с удовольствием взял на себя заботы по дому, обставляя комнаты английской мебелью и украшая их коврами и безделушками, которые мне не очень нравятся.
Но я обожаю широкие веранды в задней и передней половинах дома. Веранды просто незаменимы в Жаркий сезон, который сейчас в самом разгаре. Дуют знойные ветры. Мне сказали, что они являются предвестниками Сезона дождей, который начнется уже через месяц. Солнце, которому я так радовалась по прибытии в Индию, превратилось в жестокого грозного хозяина. Его лучи такие яркие, что кажется, будто от них выгорают деревья, дороги, сады, камни и даже наши лица. Ни к чему невозможно притронуться — так все раскалено солнцем. Оно буквально жалит кожу. Воздух невыносимо влажный и горячий. Я вся покрыта сыпью. Насекомые здесь просто не поддаются описанию. Даже слова (когда я нахожу силы говорить) словно тают, едва вылетев изо рта, и растворяются подобно сахару, теряя при этом свое значение.
Но несмотря на это жестокое небесное светило, чем сильнее жара, тем слаще становятся фрукты, красивее и ароматнее цветы.
Я не выхожу из своего логова, пытаясь охладиться всеми возможными способами.Тут в каждом доме есть специальные, установленные над головой опахала — панкха, — хотя они только перегоняют влажный горячий воздух и от них мало пользы. Татти — тростниковые ширмы на окнах и на дверях — постоянно смачивают водой в надежде охладить проникающий сквозь них ветер. Кроме того, у меня еще есть термантидот — конструкция, которая должна разгонять охлажденный воздух по комнате, — но, несмотря на оглушающий грохот, от него тоже мало толку.
Когда Сомерс бывает дома, мы наносим светские визиты. Здесь существует своего рода принудительная система увеселений —с пригласительными билетами и обязательными ежедневными походами в гости между одиннадцатью и двумя часами дня — как раз когда солнце находится в зените, — которая мне кажется откровенно скучной. Но когда Сомерса нет дома (что случается довольно часто, когда он отправляется охотиться на кабанов или ездит по служебным делам в другие представительства компании — в Бомбей или Мадрас), о, Шейкер, тогда я открываю для себя мир Индии, хотя, конечно, мне приходится держать свои похождения в секрете. Возможно, это рискованно, но мне так удобнее. Теперь я ясно вижу, что мне всегда приходилось скрывать от других б'ольшую часть своей жизни, и, скорее всего, так будет всегда.