Страница 36 из 108
— Что вы думаете о лекции мистера Принсипа? — спросила Фейт.
Я расслабилась. Накануне этого вечера я провела некоторое время, изучая книгу по энтомологии, чтобы подготовиться к лекции. Теперь я чувствовала себя в безопасности.
— Некоторые из его иллюстраций просто прекрасны. Я никогда не обращала особого внимания на бабочек. — Наконец-то. Первые правдивые слова за весь вечер. — С его слов Индия показалась мне чудесной, экзотической страной, — сказала я. — Об Индии я тоже никогда раньше не задумывалась. Но судя по тому, что рассказал мистер Принсип, она великолепна.
— Он осветил только привлекательные стороны. Все-таки он художник и смотрит на мир сквозь розовые очки. В Индии происходят ужаснейшие вещи. — Фейт понизила голос до шепота. — Они поклоняются идолам, и, кроме того, на фризах в некоторых индуистских храмах изображено… Я просто не могу говорить об этом. Я слышала, что многие женщины падали в обморок, случайно увидев некоторые из статуй, — настолько они были шокированы. Друг моего брата работает юристом в Бомбее. Он приезжал домой в прошлом году, и я подслушала их с братом разговор. Конечно, мне и матери он рассказывал только очаровательные истории, но теперь я знаю, что он многое недоговаривал.
— Неужели? — произнесла я, пытаясь сдержать улыбку.
Фейт была прелестна. Ее непринужденные манеры напомнили мне о моих подругах с Парадайз-стрит. Кроме того, она не пыталась оценивать меня и не смотрела в мою сторону с подозрением. Она дала мне почувствовать, что я среди своих. И именно за это я была так ей благодарна, что будь я не Линни Смолпис, а Линни Гау, то просто обняла бы ее.
— Но несмотря на это, я иногда подумываю о поездке в Индию, — беззаботно добавила Фейт. — Вы не находите, что это было бы чудесное приключение?
— Я не знаю, — ответила я, желая услышать, что думает по этому поводу Фейт, но тут вернулась Селина в сопровождении пожилой женщины и прервала наш разговор.
Беседа превратилась в скучное обсуждение сплетен, которые мне были неинтересны, и чувство дискомфорта вернулось сразу же, как только к нам с Фейт присоединилась Селина. Я попрощалась, как только представилась такая возможность, и швейцар помог мне сесть в экипаж, который и доставил меня на Уайтфилд-лейн.
Во время короткой поездки домой у меня закружилась голова после вечера, проведенного в постоянном напряжении и страхе выдать себя. Я думала о пережитом волнении и о том, каких усилий мне стоило поддерживать разговор с Фейт.
Той ночью, задув свечу, стоявшую у кровати, я лежала в темноте и пыталась рассмотреть грубо нарисованную картину, висевшую над дубовым комодом. Вдруг я поняла, что видела гораздо более удачное исполнение на одном из рисунков мистера Принсипа. Я улыбнулась. Тадж-Махал в Агре. Мне еще столько всего предстояло узнать!
На следующей неделе мы с Шейкером отправились на музыкальный вечер к Веспри. Мне пришлось его немного поуговаривать. Шейкер вежливо предложил своей матери составить нам компанию, но она, к моей радости, отказалась. Он отлично выглядел в прекрасно сшитом костюме, видимо приберегаемом специально для таких случаев.
Вечер прошел замечательно. Мы с Шейкером сидели в гостиной дома Веспри и слушали пианино и арфу. Затем нам принесли маленькие тарелочки с выпечкой и бокалы со сладким шерри. Выпечка оказалась самой вкусной из всего, что я когда-либо пробовала. Я заметила, что Шейкер, несмотря на свою дрожь, ел и пил практически без труда. В прошлом он нервничал куда больше наедине со мной, чем сейчас, оказавшись в большой компании. Позже я смахнула крошки с лацканов его пиджака и с рубашки, украшенной изящными пуговицами из слоновой кости, и мы смешались с толпой приглашенных. Я видела, что Селина наблюдает за Шейкером, то и дело заливаясь румянцем, который очень ее красил. Занимая Шейкера разговором, чтобы убедиться, что он следует за мной, я подходила к мисс Брансвик все ближе, пока мы не столкнулись. Подозреваю, что она тоже потихоньку двигалась в нашу сторону. Сначала беседа была натянутой и неестественной, но затем Селина и Шейкер оживились и принялись обсуждать репертуар пианиста. Я оставила их и, притворившись, что изучаю семейные портреты на одной из стен гостиной, время от времени бросала на них взгляды. Отсюда Шейкер показался мне почти красивым, его длинные густые волосы блестели.
Вскоре меня нашла Фейт и познакомила с мистером Джеррадом Бэкком — я решила, что это ее жених, судя по тому, как она держала его за руку и сдержанно ему улыбалась. Затем она познакомила меня с большим количеством других людей, чьи имена я тут же забыла.
Всю дорогу домой Шейкер оживленно говорил — о музыке, о еде, о знакомых. Он почти не упоминал о Селине Брансвик, но я была рада, что он хорошо провел время.
Несколько дней спустя я случайно встретила Фейт и мистера Бэкка возле магазина на Болд-стрит. Они оба раскраснелись и казались сердитыми, словно поссорились, так что я поздоровалась и пошла своей дорогой.
В дом на Уайтфилд-лейн принесли еще одно приглашение, в котором сообщалось, что миссис Смолпис, Шейкера и меня приглашают на обед, который состоится в доме Веспри. На этот раз, к моему удивлению, миссис Смолпис согласилась пойти. Я отослала ответ, написав, что миссис Люсинда Смолпис, мистер Джефри Смолпис и мисс Линни Смолпис рады принять приглашение.
На обеде присутствовало шестнадцать человек, в том числе и Брансвики. Фейт села по правую руку от меня. Шейкер сел напротив, рядом с Селиной. Миссис Смолпис оказалась далеко от нас, рядом с невзрачной молодой женщиной, кажется миссионеркой, насколько можно было судить по ее одежде и благочестивому выражению лица.
Нам подали суп-пюре, седло барашка и индюшку под соусом с сельдереем. Среди угощений были также рубцы в белом соусе, картофель и капуста и изысканное суфле. Я беспокоилась за Шейкера, так как ему придется есть на людях, но, когда я взглянула на него, направляясь к столу, мой «кузен» мне подмигнул. Пытался ли он заверить меня в том, что справится с подобной ситуацией? Или он хотел сказать, что полностью доверяет моему умению вести себя за столом должным образом?
Мы с Фейт оживленно болтали за обедом, несмотря на то что миссис Веспри дважды бросала на нас испепеляющие взгляды, давая понять, что мы мешаем остальным.
Краем глаза я видела, что Шейкер с Селиной тоже заняты беседой. Шейкер мало ел, но этого никто не заметил. Зато я услышала, как громко он рассмеялся в ответ на замечание мистера Веспри, и это меня потрясло: раньше я ни разу не слышала, как Шейкер смеется. Я улыбнулась.
После этого дня мы с Фейт проводили вместе все больше времени. Похоже, ей было нечем заняться. Иногда она присылала мне записку в библиотеку, предупреждая, что сегодня зайдет во время обеденного перерыва — ее отец являлся членом клуба. Мы вместе сидели за моим столом, спрятавшись за ширмой, и ели то, что приносила Фейт, и ту нехитрую снедь, которую давала мне с собой Нэн. Порою в течение этих тридцати минут мы прогуливались под руку по Болд-стрит, рассматривая витрины магазинов.
Мне было приятно проводить время с Фейт, в основном потому, что со мной она прекращала легкомысленную болтовню и говорила о политике (о своем отношении к партии либералов), об истории, литературе и новых направлениях в искусстве. Обычно Фейт спрашивала, желая услышать мое мнение. Она явно была гораздо более начитанной и образованной, чем показывала остальным. Поскольку я работала в библиотеке, Фейт сочла меня более серьезным собеседником, чем своих знакомых, чьи интересы ограничивались модой и сплетнями. А поняв, что она больше не интересуется моим прошлым — или, точнее, моим настоящим, — я вздохнула с облегчением.
Скоро я заметила, что б'ольшую часть времени Фейт скрывает свою истинную натуру и ведет себя так, как этого от нее ожидают. Она же распознала подобную скрытность и во мне, хотя, конечно, наше сходство имело совершенно разные корни. Но я искренне восхищалась Фейт и испытывала к ней самые дружеские чувства.
Через полгода после нашего знакомства — на дворе был июль, и уже несколько часов лил дождь — мы с Шейкером вышли из дверей библиотеки и встретили Фейт, спрятавшуюся под портиком. Судя по всему, она ждала нас довольно долго — подол ее платья промок, а в ярко-рыжих волосах, которые начали виться от влаги, блестели капли стекавшей со шляпки воды.