Страница 32 из 49
Люси влюбляется в сына мистера Эмерсона — Джорджа. Сама она еще не отдает себе в этом отчет, но опекающая ее мисс Бартлет спешит увезти ее в Рим, где Люси встречается с молодым человеком «своего круга» Сесилем Вайзом. Из Италии место действия переносится в Сюррей, в дом Ханичерчей. И пройдет еще немало времени, прежде чем Люси разберется в характере своих чувств к обручившемуся с ней Сесилю Вайзу и вновь встретившемуся на ее пути Джорджу Эмерсону и произнесет слова, свидетельствующие о том, что пребывание в Италии и жизнь в «комнате с видом» не прошли для нее бесследно, а были поворотным моментом в ее судьбе; она поймет, что предстоящая ей жизнь с Вайзом будет подобна пребыванию в комнате, лишенной вида, с окнами, обращенными в колодец двора, это будет жизнь, лишенная главного — ощущения настоящего и перспективы. Последний разговор Люси и Вайза приобретает особый смысл: «Вы заметили, — говорит ей Сесил, — что ни разу со времени нашей помолвки вы не были со мной ни в поле, ни в лесу?… И я начинаю думать, что в комнате вы чувствуете себя со мной гораздо лучше». — «Знаете, вы правы. Так оно и есть… Когда я думаю о вас, то всегда представляю вас только в комнате». — «В гостиной?» — спрашивает Вайз. — «Без вида?» — «Да, без вида», — подтверждает Люси. Произнося эти слова, она делает решительный шаг в своей жизни и порывает с Вайзом. Поездка в Италию не прошла для нее бесследно. Она помогла ей разобраться в самой себе и избежать той путаницы в представлениях о жизни и людях, которая была ей свойственна прежде. «Италия наделила ее самым бесценным сокровищем, — замечает Форстер, — ее собственной душой».
Процесс прозрения Люси Ханичерч Форстер прослеживает очень внимательно.
Шаг за шагом ведет Форстер свою героиню к осознанию того, что, повторяя чужие слова и чужие мысли, быть «умной» очень легко, гораздо труднее найти свои собственные слова для выражения своих сокровенных мыслей. Форстер учит свою героиню видеть, чувствовать, понимать; он учит ее наблюдать, сопоставлять, делать выводы. Но еще многое придется ей пережить и передумать, прежде чем слова мисс Лэвиш: — «в Италию приезжают не ради ее красот, а ради самой жизни», — приобретут для нее вполне определенный смысл. Ее первые шаги по жизни робки и неуверенны. И Форстер не скрывает насмешливой улыбки, следя за вымуштрованной английской мисс, оказавшейся столь беспомощной на залитых солнцем улицах Флоренции. Писатель нигде не говорит об этом прямо, но он ясно дает почувствовать, что Люси Ханичерч слепа, глуха и, в сущности, почти невосприимчива к окружающему. Однако уже первая разлука с «Бедекером» оказалась для нее спасительной. Очарование Италии подчинило ее себе, и, оставшись без всяких наставников, предоставленная самой себе, она впервые почувствовала себя счастливой.
Одну из задач своего творчества Форстер и видел в том, чтобы помочь современникам в разрешении проблем нравственно-этического характера. Он придавал этому особое значение, видя в скованности чувств и неразвитости эмоций «среднего англичанина» одно из наиболее откровенных проявлений убожества современной ему цивилизации. Со стремлением писателя раскрепостить чувства человека, высвободить их из-под бремени предрассудков и условностей связано появление своеобразных «руссоистских» мотивов в его творчестве: культ природы, способствующий пробуждению лучших сторон человеческой натуры, усиленное внимание к проблемам воспитания, среди которых он придавал важнейшее значение гармоническому слиянию чувств и разума.
В «Комнате с видом», как и во многих своих рассказах, Форстер говорит о любви как о высшем и наиболее полном проявлении всех возможностей, заложенных в натуре человека. Это то «вечное мгновение», в котором реализуются все ценности человеческого бытия и благодаря которому перед человеком раскрываются скрытые от него прежде красота и величие жизни. Как и в других случаях, мысли Форстера наиболее полно реализуются в словах мистера Эмерсона-старшего. Он говорит о своем сыне: «Я научил его верить в любовь. Я говорил: «Когда приходит любовь, это и есть реальность». Я говорил: «Страсть не ослепляет. Нет. Страсть — это самое естественное, и женщина, которую ты любишь, единственное существо, которое тебе суждено действительно понять».
Толкование страсти не как ослепления, а как прозрения, составляет характерную особенность Форстера. Пребывание в Италии не прошло для Люси бесследно именно потому, что там она научилась видеть и понимать, там она «приобщилась к реальности».
— «Может быть она и могла бы забыть свою Италию, — замечает Форстер, — но теперь она замечала гораздо больше вещей в своей Англии». Многое из того, в чем она не успела отдать себе отчет в Италии, стало понятно и доступно ей после возвращения в Англию. На все она смотрит теперь совсем иными глазами: на свой дом, на семью, на людей; она смогла, наконец, разобраться и в самой себе и по достоинству оценить Сесиля Вайза и Джорджа Эмерсона.
Прав Д. Бир[81], отмечающий в своей монографии о Форстере, что Сесил Вайз и Джордж выступают в романе «Комната с видом» как антагонисты. Образы этих героев воплощают два прямо противоположных одно другому начала. Д. Бир определяет их таким образом: «жизнь и антижизнь». Сесил Вайз воплощает в себе начала «антижизни». Он хорошо знает искусство и очень плохо жизнь. В своих суждениях об окружающем он исходит не из своего жизненного опыта, — такого опыта у него нет, — а из тех представлений, которые сложились у него в процессе чтения книг и знакомства с произведениями искусства. Он и в Люси не видит живую женщину. Ее облик ассоциируется в его представлении с мадоннами с полотен Леонардо да Винчи, перед которыми он готов преклоняться, но вместе с тем его чувства к ней не имеют ничего общего с подлинной любовью, а страсть, горение которой Люси ощутила в поцелуе Джорджа Эмерсона еще во Флоренции, ему недоступна. Он слишком воспитан и рафинирован для этого. Наступает момент, когда и Люси и сам Сесил понимают это. «Может быть вы и понимаете красивые вещи, но не знаете, для чего они существуют, — говорит Люси, — вы погрузились в искусство, книги и музыку и хотите увлечь за собой и меня». Она противится этому вначале инстинктивно, а потом вполне сознательно и решительно.
Есть в «Комнате с видом» эпизоды, которые в общем контексте романа приобретают особое значение: ощущения Люси в момент, когда она впервые попадает в объятия Джорджа Эмерсона при странных и неожиданных обстоятельствах убийства одного из посетителей магазина во Флоренции; поцелуй Джорджа, память о котором Люси Ханичерч сохранит надолго и который помимо ее желания станет для нее своего рода ориентиром в ее последующих отношениях с Сесилом Вайзом; сцена купания и, наконец, эпизод, воспроизводящий с нарочитой детализацией обстоятельства и ощущения, сопровождающие первую и во всех отношениях неудачную попытку Вайза поцеловать Люси.
«Я никогда не целовал вас… Могу ли я поцеловать вас сейчас?
— Конечно, вы можете, Сесил. Вы могли и раньше. Я не могла отказать вам, вы это знаете.
В этот важный момент он не чувствовал ничего кроме нелепости положения. Ее ответ не соответствовал моменту. Она так деловито приподняла свою вуаль. Как только он приблизился к ней у него возникло желание отступить. А как только он коснулся ее, его золотое пенсне соскочило и шлепнулось между ними.
Таким же было и объятие. Он сразу же решил, что он потерпел поражение. Страсть должна быть уверенной в своей неотразимости. Она должна забыть о вежливости и предупредительности и всех других проклятиях рафинированной натуры».
Несостоятельность Вайза, лишенного непосредственности в восприятии окружающего, очевидна не только для Люси, но и для него самого. И не случайно неразвитость эмоциональных возможностей Вайза Форстер сравнивает с эпохой средневековья, а последнюю главу своего романа, в которой идет речь о счастливом союзе Люси и Джорджа, он называет «Конец средневековья» и пишет ее в необычно ярких и чистых тонах, свойственных полотнам художников Возрождения. Финал романа знаменует торжество светлых начал жизни. Человечность в ее простых и извечных формах проявления одерживает верх над предрассудками, лицемерием, косностью представлений и искусственной скованностью чувств. Распахнуто окно в широкий мир и начаты поиски гармонического. Пока еще только начаты, потому что герои романа «Комната с видом» стоят в самом начале своего жизненного пути.
81
J. В. Beer. The Achievement of the E. M. Ferster. London, 1962, pp. 63–64.