Страница 30 из 55
— Ха-ха-ха! Ты думал, что она телка, а она — коровка! Ха-ха-ха!
— Да! Ты представляешь?
— Нарочно не придумаешь! Ну и что дальше?
— Ничего. Разошлись, как в море корабли. Ты-то как?
— Я? Лидочку в начале лета обслуживал, потом появилась новая весна, основное внимание ей.
— А как же Лидка?
— Перевел в запас. Слушай, а у меня была история. Ездил я на неделю к тетке. В Одессу. Так вот, еду я в автобусе с одесского толчка домой, к тетке. Автобус забит. Яблоку некуда падать. А мне удалось захватить сидячее место. Ближе к проходу. Еду, никому место не уступаю. Качает нас, как на море, и тут я понимаю, что своим локтем давлю в бедро девушки, которая стоит рядом. Давлю и давлю. И вдруг она слегка меняет положение, и теперь я давлю ей уже не в бедро, а, извините, прямо в интимное место. Ладно, едем дальше, дорога дальняя. Я локоток-то не убираю, зачем, она, как я полагал, могла бы сама отодвинуться. Для контроля я беру и немного отодвигаю локоть к себе, я мог бы совсем его убрать, но я отодвигаю немного, вроде случайно. И что ты думаешь? Она тут же придвигается ближе и прижимается к моему локтю тем же местом. Ну, уж тут я иду навстречу и выдвигаю локоток настолько, насколько позволяет приличие, так чтобы при случае никто не сказал: эй, молодой человек, у вас рука торчит в сторону, как сломанная, может, вам нужен гипс? Теперь я начинаю соображать, что, увы, ничего другого, кроме локтя, я предложить ей не могу. Не полезу же ей под юбку при всем честном народе. А локоть, это слабо, конечно, но, может, и сойдет, тем более, что ей это, похоже, нравится. Как я жалел, что я не осьминог, у них, я читал, половой орган самца отделяется от его тела и сам плывет за самкой. Представляешь, какой был бы кайф, если и бы мы могли так? Идешь по улице, навстречу классная деваха, а ты ей — раз и послал привет по юбку. А то — локоть. Это даже не палец.
— А если деваха не хочет?
— Ха! Что значит «не хочет»? Посмотри, как разумно устроена природа, в ней все подчинено инстинкту продолжения рода. Вот говорят, что мужик и баба равны, да? Ничего подобного. Смотри, предположим, девка хочет от парня ребенка, а он не хочет. У него на нее не стоит. Он — Железный Феликс.
— Как может не стоять у Железного Феликса?
— Не перебивай, ты думаешь, что он Железный, потому что у него стоит день и ночь? Нет, он принципиален и тверд, а потому Железный. Словом, он ее не хочет. Может она поиметь от него ребенка? Ни за что. А если он хочет ее, а она его - нет, то что? Природа на его стороне. Он элементарно ее отоварит.
— Изнасилует, что ли?
— Я не о том. У него есть возможность, а у нее нет. Природа на стороне мужика.
— Зато женщину она наделила красотой, умением обольщать, так что если она, как ты говоришь, «захочет», то запросто вскружит мужчине голову.
— Это совсем другое, если она его обольстит, то они уже оба, как говорится, хотят, это не одно и тоже. Как ты меня не поймешь. Если у него не стоит на нее, то у нее шансов нет, если наоборот, то шансы есть. Вот я о чем.
— Мы тебе в комсомольской характеристике так и запишем: «склонен к демагогии». Кстати, ты отвлекся, что там дальше с твоим локтем?
— Игорь, ты не философ! Про локоть? Ну, осваиваю я свой новый упрощенный половой орган. Тихонько так к ней, от нее, к ней, от нее, вверх-вниз, вверх-вниз. Все мои инстинкты сосредоточились в этом, казалось бы, малочувствительном участке тела. Решаюсь наконец бросить страстный взгляд на мою автобусную подружку. Поднимаю морду, чтобы вроде понять, где это мы едем, и вижу русую девушку, лет шестнадцать, не больше, мордочка смазливая, только полненькая чуть-чуть. Ой, как хорошо! С новыми силами осваиваю эту незнакомую мне любовную игру. Явственно чувствую ее крутой лобок, понимаешь, я так остро постиг ее ощущения, я сопереживал ей, я боялся только одного, что она начнет кончать прямо в автобусе. И вдруг остановка, масса народу вываливается, становится посвободнее, и какая-то женщина впереди говорит: «Вероника, иди сюда, здесь есть место». И что ты думаешь? «Мне здесь хорошо, мамочка», — отвечает моя Вероника. Ты слышишь, ей хорошо! Большими буквами: «хорошо». Ей хорошо оттого, что я ей делаю! Она даже к маме идти не хочет. Нет, ты понял?
— Ну и чем же у вас все закончилось?
— Ничем! Они вышли на своей остановке, а я поехал дальше. Но как она на меня взглянула на прощанье, я чуть не выскочил в окно и не побежал следом.
— Ну и побежал бы. Может, судьба твоя.
— Похоть в чистом виде. Скорее всего, ее держат в черном теле, никуда не пускают, ни в кино, ни на танцы, тело же просит своего, она тоскует и готова бросится на кого попало, только чтобы снять напряжение.
— Ну ты бы и снял. Записал бы себе еще одну девственницу.
— Не скажи. Раскалывать ее, наверняка, пришлось бы долго. Хотя, кто знает?
— Ну, а кто у тебя сейчас?
— Ты не сердись, не скажу. Уж больно результат близок, а я слегка суеверен.
— Дело твое, но она хоть красивая?
— Да, конфетка.
— И насколько близок итоговый заезд?
— Я действую по принципу «что посмеешь, то и пожмешь», так что день салюта точно определить невозможно.
— А я ее знаю?
— Не дави на меня. Вот вскроем раковинку, тогда и поговорим.
— Что-то ты все на целках специализируешься.
— Кто-то же должен и целину пахать, — он рассмеялся.
Как мне хотелось дать ему по морде. Кто бы знал. Так, по-дружески.
Дать, и все.
А там хоть не рассветай.
Но я не дал. Я промолчал. Я козел.
Как слышится, так и пишется.
Тетрадь Лены
Кто я теперь? Как так получилось? Несколько дней я не находила себе места.
Конечно, можно оправдываться, что солдатики подпоили меня, но я ведь и не сопротивлялась, если по честному. Еще не остыв от ласк Романа, отдалась малознакомому солдату. Что мне теперь его адрес, его фото? Главное, пожалуй, не залететь. А то и последний вечер с Романом, и Толик — все это уже на грани моих сроков. Не залететь бы. Иначе мне не жить.
Учиться стало совсем неинтересно. Все надоело. Замуж хочу. Шутка. В школе все по-прежнему. Изменений почти нет. В классе одна новенькая. Все глазками стреляет. Положила глаз на нашего Димочку. Даже странно. Есть кадры более интересные. Еще у нас новый физик и немка. Физик совсем молоденький, лет девятнадцать, не больше. Он еще в институте учится. Заочно. А немка вообще только в прошлом году школу кончила. Красивая, сучка. Пацаны слюной исходят, когда она ходит по классу.
Я села за первую парту. С Лидкой. Она в печали. Мишка ее бросил. Почти ни с кем не разговаривает. Совсем изменился человек. Да, любовь зла.
Вышел как-то наш новый физик к доске, стал распинаться про какой-то закон, пишет на доске, места на ней все меньше, и он начал нагибаться. Присел даже слегка, стучит мелом по доске, как дятел, мы тоже пишем в тетради, чтоб поспеть за ним. И вдруг я поднимаю голову и вижу, что он смотрит прямо под мою парту, то есть на мои ноги. Я инстинктивно, хлоп, и сжала коленки, а сама вспоминаю, что я на себя сегодня утром напялила под низ. Вспомнила, вроде все путем, показать не стыдно, пусть смотрит, если есть интерес, дело молодое. А он все стучит мелом, я бросила на него взгляд, вижу, что он продолжает косить глазом под нашу парту. А на тебе, подумала я и слегка раздвинула ноги.
Покраснел наш физик, как рак. Понял, что я его усекла.
Вот такая я стала нахалка.
К моему удивлению, физик стал аккуратно так клеиться ко мне.
Лестно, конечно.
А что? Вот выйду за него замуж через год, и будет все классно. Парень он интересный. Девки лопнут от зависти. Но за два года сколько воды утечет, охмурит его какая-нибудь. А жаль.
Физика в классе невзлюбили. Ему, наверное, нужно было быть помягче с Игорем и Мишкой, а он попер на них буром, не уловив, что они в классе лидеры. Это потом он стал искать контакта с ними, но, увы, было поздно. Теперь ему очень трудно с нами.