Страница 89 из 280
— Жуй, давай, чего застыл?
Масканин отломил кусочек, остальное завернул обратно. Не мог он её без сокровища оставить.
— Ты чего выпендриваешься? Это я тебе приберегла.
— Бери. Хватит с меня и этого, детство вспомнить.
— Съел бы лучше, дурень. А то спиртяку хлебать… — она прильнула к нему, принюхалась. — Точно спирт. Водка так не воняет, если хорошая. Водой разводили, чтоб больше было?
— Угу… Слушай, Тань, давай не будем, а? Пошли лучше по роще прогуляемся.
— Ну, идём. А мин тут нет?
— Нет. Бои эти места стороной обошли, но всё равно проверяли.
— Максим, — она вдруг остановилась, — а когда тебя выпишут?
— Скоро. Плечо зажило, порезы посрастались, а от контузии я за три дня отошёл. Так что скоро. Она взяла его за руку, потянув за собой, возобновляя прогулку.
— Это хорошо, что я успела. Добиралась сюда и думала, а вдруг вы уже снялись? Ищи потом ваш АПГ. Фронт вон куда ушёл, значит и госпиталь следом должен.
— Если бы не успела, что тогда?
— Тогда не пригласила бы тебя к себе в гости. В общем, приглашаю навестить мой дом, посмотришь как я живу. У меня отдельный вход от родителей. Старики мои тихие, мирные, кроме медицинской науки ни о чём не думают…
Масканин взял протянутый листок с адресом, на котором аккуратным женским почерком было написано: "город Юрьев, Шелкопрядный переулок, дом 17". От Вольногорска поездом сутки примерно добираться.
— Я на всякий случай записала, — словно оправдалась Танюша. — Вдруг адрес забудешь. Приедешь?
— Приглашение принимаю, но обещать не буду. Не знаю, что после выписки меня ждёт. Возможность будет, приеду обязательно. Тебе, кстати, сколько отпуска дали?
— Двадцать дней, включая дорогу.
— Может и успею, постараюсь.
Опьянение под действием таблеток прошло, но голова осталась немного тяжёлой. Масканин начал замечать звуки и краски осеннего леса. Ветра здесь не было, деревья от него защищали, отчего казалось будто в лесу теплее, чем на открытом пространстве. Да так оно, по сути, и было.
Дальше идти Танюша не захотела, прислонилась к молодой рябине, зарывшись носом в букетик. Стянула шапку, бросила под ноги, мотнув головой. Волосы у неё немного отросли, такое всегда заметно, когда не видишь человека продолжительное время. Сейчас её причёска больше не походила на мальчишескую, а напоминала каре. Был бы хороший парикмахер под рукой, каре вышло бы натуральное.
Масканин провёл ладонью по её волосам, не отрывая взгляда от её глаз. Она ждала от него первого шага. Танюша и глаза зачем–то вдруг закрыла. В этот момент он впервые поцеловал её, не встретив сопротивления. Напротив, она ответила на поцелуй с таким напором, словно ожил тихо дремавший ураган. Теперь не Максим целовал, а его целовали. Руки Танюши начали расстёгивать пуговицы его бушлата, потом кителя. Следом они проникли под вшивник — старенький протёртый свитер, и, наконец, под майку. Холодные девичьи пальчики прошлись от поясницы к лопаткам, как вдруг Танюша дёрнулась, резко отстранившись.
— Что это?.. Такое… Такое большое.
— Память о драгунской шашке.
— Давно?
— С прошлой осени. Она вновь прильнула. Поцеловала в щёку.
— Как это случилось?
— Налетели на нас на привале внезапно, рубать начали. Я в гуще оказался, ближайшего с лошади скинул, его шашку взял. Почувствовал, что не зарубят, так затопчут, тогда волком завыл. Лошади перепугались, всадников слушаться перестали. А я отделался всего лишь поломанными рёбрами и этой отметиной.
— Но в Хаконе нет волков и никогда не было. Почему лошади волков испугались?
— Это была велгонская кавалерия. Разведывательный полуэскадрон по тылам нашим шлялся. Волки в Велгоне есть, обитают они, правда, в глухих лесах на северо–востоке. Но это значение не имеет, будь лошади хоть хаконские, хоть островитян. У них ужас перед волками в инстинктах сидит. Это я с детства знаю.
— Обними меня, — попросила она. — Обними крепко–крепко. До вечера ты мой, Масканин. Никуда не денешься.
— Зачем мне куда–то от тебя деваться? Я, может, сейчас впервые тебя другими глазами увидел.
— Созрел, наконец–то…
В их распоряжении оставалось четыре часа до отхода её поезда от станции города Радовнитц. За вычетом часа, необходимого на дорогу до вокзала и неизбежную трату времени на банальности на самом вокзале, у них оставалось целых три часа наедине. Три часа, когда никто в целом мире им не помешает. Уйма времени.
Глава 11
Светлоярск, правительственный дворец. 4 декабря 152 года э. с.
"Чёртов получас" – странное время для нанесения визита. Во–первых, сразу после полуночи, во–вторых, "полчаса" эти — не мгновение, а тридцатидвухминутный интервал, когда уже не вчера и ещё не завтра. Текст приглашения — типичный образец расплывчатых формулировок. Небось, состряпали его в канцелярии из заготовок, штампанули и представили на подпись начальству.
Именно на "чёртов получас" Верховный правитель назначил Краснову аудиенцию. Приглашение пришло утром, а около трёх часов дня по столице разнеслась весть о покушении на канцлера, считай второго человека в государстве. В вечерних выпусках газет и теле–радионовостей появились скупые сообщения. И всё об этом. Больше никакой официальной информации. Понять можно было только то, что канцлер остался жив, а террористы уничтожены охранной и бдительными гражданами.
По городу поползли слухи, число террористов и бдительных граждан множилось с каждым часом. А к полуночи, судя по слухам, распространявшимся как зараза один другого невероятнее, на месте покушения гремел настоящий бой с диверсантами. Кто говорил, что канцлер не пострадал, кто утверждал, что ему на месте оторвало руку, а третьи, те которые "очевидцы", вещали что вместо канцлера ехал двойник. Что ж, "очевидцам" виднее, они, наверное, всем многосотенным скопом находились в той обстрелянной машине. Поскольку после покушения никаких изменений в назначенном времени не последовало, Краснов продолжил готовиться к предстоящему визиту. Зная цену пунктуальности, тем более, когда аудиенцию назначает сам глава государства, Пётр Викторович появился во дворце заблаговременно. Однако истекли отведённые тридцать две минуты, а вызова в малую приёмную, куда отвели гостя, всё не поступало. В это время в рабочем кабинете Верховного до сих пор продолжалось экстренное совещание силовиков и представителей Ставки ВГК. Ожидать приёма пришлось до начала третьего.
Во дворец Краснов прибыл на служебном "ВежАвтоКоне", любезно предоставленном по такому случаю генералом Острецовым, давшим в сопровождение своего же ординарца. Ночной Светлоярск блистал огнями, приличествующими любому городу–миллионнику. Город сверкал до сих пор модными в этом мире неоновыми огнями вывесок, гирляндами праздничной иллюминации, оповещающими, не смотря на войну, о приближающемся трёхсотпятидесятилетнем юбилее. На перекрёстках мигали оранжевым светофоры. Осматривая по дороге в окошко запорошенные снегом ночные улицы, Пётру Викторовичу в шутку подумывалось о названии столицы. Забавно бы было, кабы её в своё время назвали не Светлоярск, а Светлояр и где–нибудь рядом, как в той древней легенде, находилось озеро Китеж. Ведь в легенде было ровно да на оборот: град Китеж, что потонул в водах Светлояра. А ещё думалось о зиме. Первые морозы, вкупе с первым снегом, ударили в центральной Новороссии в начале ноября. С тех пор температура выше –10 по Цельсию не подымалась, на днях и под тридцать мороз держался. То ли дело на Антике! Купаться до сих пор можно. И в южных губерниях сейчас снега почти нет, выпадет, растает. Размазня одна, кроме предгорий Вятежского хребта.
Благостное настроение от созерцания городских красот схлынуло довольно скоро. Прохожих, которых привычно было видеть все предыдущие дни, наблюдалось в разы меньше. Частных автомобилей или нанятых клиентами извозчиков тоже. На улицах часто попадались полицейские пикеты, греющиеся у разведённых костров прямо на пешеходной части. Немало пеших армейских патрулей в повседневных шинелях, по знакам отличия, принадлежавшие россошинскому гвардейскому полку. По заведённому в начале войны порядку, пребывание гвардейских частей в составе столичного гарнизона шло в строгом чередовании. Каждые три месяца нёсший гарнизонную службу "дежурный" полк сменялся прибывающим с фронта. Россошинский полк должен был вскоре отбыть на передовую, а на его смену прибыть алексеевский, чтобы "отдохнуть" в гарнизоне, восполнить потери и, в свою очередь, быть сменённым следующим в очереди гвардейским полком. Помимо полиции и гвардии, на проезжей части, держась ближе к пешеходным бордюрам, курсировали четвёрки конных жандармов, вооружённых нагайками, шашками и карабинами.