Страница 143 из 218
С тех пор как в его клинике появилась та самая безымянная женщина из ТСК, Экгардт, что говорится, был на подъеме профессиональной деятельности. Пациентка представляла довольно сложный и нестандартный в его практике случай, ему по человечески было ее просто жаль.
– Вы не лежите, – сказал он заходя в ее палату. – Вам крайне необходим покой.
– Не могу больше, Владимир Геннадьевич, все бока отлежала. Погулять хочется, заняться чем-нибудь. Хотя конечно, после нар в моей камере, эта постель – одно удовольствие.
– Великолепно! Вы идете на поправку и мне, признаться, будет жаль с вами расставаться.
Она улыбнулась, поправляя больничную пижаму.
– Вы улыбнулись! Впервые за столько времени!
– А сколько я здесь?
– Почти месяц уже.
– Вы кудесник, Владимир Геннадьевич. За месяц побороть мой непростой недуг…
– Все благодаря последним достижениям науки. Теперь я хочу задать вам мой старый вопрос.
– Задавайте.
– Вы готовы назвать свое имя?
– Хух, – она пожала плечами, мол почему бы и нет? – Готова. Меня зовут Цинтия.
– Цинтия, – Экгардт кивнул и повел бровями.
– Что-то не так? – забеспокоилась Хельга. Ух, как ей не хотелось врать этому милому человеку! – Я говорю правду. Это мое имя.
– Ничего-ничего! Я вовсе… Просто у вас красивое имя.
– Хорошо. А когда вы мне разрешите посмотреть город?
– Хотите погулять? Это замечательно! Думаю, сегодня же это можно будет устроить.
– Правда?… А когда вы меня окончательно… того?
– Скоро, Цинтия, уже скоро. От наркозависимости вы уже избавлены. Хотя вот с вашей душой еще надо поработать, а точнее с вашей психикой. Вам ее ломали весьма умело, не гнушались применять и возбуждающие препараты, и транквилизаторы. Когда я посещал вас в ТСК, в вашей крови, помимо прочей дряни, я обнаружил амизил, который иногда применяют при невротических реакциях. Вам не раз проводили психосканирование мозга, но вот выяснилось, что кто-то заранее вам поставил психоблоки, поэтому вас так долго мордовали. И еще, я сделал одно существенное открытие, может быть вам станет легче. Я надеюсь.
– Говорите же.
– Вам, Цинтия, вживлен блок ложной памяти, причем выполнено это на таком высоком уровне, что я долгое время ни о чем не догадывался. Понять это мне помогли некоторые, с позволения сказать, неувязочки. Ваша ложная память спаяна с эмоциональными слепками, скажем так, высоких энергий. Сделано это специально для выведения вас из устойчивого психического состояния, чтобы сделать вас уязвимой и более податливой для дальнейшей над вами работы. Так вот, когда я проведу в вашей памяти грань между реальными и апокрифичными воспоминаниями, тогда я с чистым сердцем отпущу вас на все четыре стороны.
Хельга зажмурилась. Потом она открыла глаза и подошла к большому натуральному (а не стереоэкранному, как зачастую бывало во многих домах) окну с видом на лужайку, где росли странно-непривычные крючковатые псевдодеревья.
– Мне страшновато, Владимир Геннадьевич.
– Понимаю вас, Цинтия. Всегда страшно сделать открытие, что что-то в вашей жизни всего лишь фантом памяти. Так вот знайте – ваш фантом – вещь далеко неприятная.
– То есть?
– Избавившись от него, вы станете чувствовать себя намного легче. Поверьте мне.
Хельга засмотрелась на заоконный пейзаж.
– Понимаете, Владимир Геннадьевич, иногда я ощущаю себя абсолютно голой, незащищенной, выброшенной на многолюдный бульвар, где все меня рассматривают, делают замечания, обмениваются мнениями. Иногда мне кажется что я какой-то экспонат или подопытный материал… Мне не по себе, что вы знаете обо мне все, не знаю как и сказать… Это как знаешь, что кто-то копается в твоем грязном белье и знает все твои тайны, которые не желательно… – она замолчала и посмотрела на Экгардта в упор. – Вы ведь давно узнали мое имя? Так?
– Да, – признал он со вздохом.
– И некоторые другие мои имена?
– Прошу вас Цинтия, успокойтесь. У меня есть свои правила – я руководствуюсь этическими запретами. В вашем грязном белье я не копался. К тому же, я не в силах взломать то, что взломать не сумели "промывальщики" из ТСК. Да мне и не нужно это. Так что не беспокойтесь, ваше сокровенное таковым и осталось.
– Я вам верю, Владимир Геннадьевич, простите.
– Не стоит… А теперь я хочу вернуть разговор к вашему фантому.
– Валяйте.
– Погодите… постарайтесь держать себя в руках.
– Хорошо, я обещаю.
Экгардт кивнул и подошел к ней поближе.
– Вам знакомо имя "Мэк"?
Хельга в миг напряглась. Внезапная волна боли и ненависти прошла сквозь нее, вызвав секундный порыв и что-нибудь сокрушить, и спрятаться одновременно. Потом пришло, а вернее вернулось отчаяние, которое за все время ее заключения было неразлучной спутницей смертельной тоски. Хельгу охватило жгучее желание, чтобы все ее прошлое безвозвратно растворилось в забытьи. Экгардт взял ее за руки, подождал пока она успокоиться, затем спросил:
– Так как?
– Да, знакомо… Черт возьми! Неужели?… Мэк – это и есть мой фантом? Нет, это бред. Полный бред!… Не может быть.
– Погодите Цинтия. Вы слишком спешите. Мэк – это действительно фантом, но только в том уровне вашей памяти, где зафиксирована его жуткая смерть.
– Как? – Хельга забыла, что нужно дышать.
Она долго молчала, а Экгардт ждал пока ее разум переварит услышанное.
– Значит, он жив!
– Выходит, что так.
– Жив… – она почувствовала огромное, несказанное облегчение. Ей не придется сообщать жуткую весть отцу Костика. – Значит, у меня есть шанс его найти.
"Сколько лет занимаюсь своим делом, – подумал Экгардт, – а так и не понял природу любви".
…В саду было тепло и уютно. Беспорядочно, на первый взгляд, посаженные псевдодеревья давали тень и возможность уединиться на одной из скамеек. Здесь можно было расслабиться. Подумать о чем-нибудь приятном, созерцая пышные красно-фиолетовые бутоны ламаскийских цветов на толстых светло-коричневых стеблях, или просто помечтать. Хельга с восторгом отметила, что впервые за долгое время начала мечтать.
– Простите, я вам не помешаю? – услышала она от тихо вышедшего из-за деревьев человека.
Хельга дернулась, моментально осмотрела его с ног до головы и поняла что угрозы незнакомец не представляет. Ее немного смутил его мундир имперского образца со знакомыми знаками различия и неизвестными шевронами.
– Кто вы?
– Мое имя – Вальтер Фохт, подполковник королевской космической пехоты.
– А-а, Королевство Опет. Доктор Экгардт просветил меня в новейшей истории… Трудно поверить, что это случилось, раньше я не могла себе представить, что империя окунется в гражданскую войну.
– Это не гражданская война, Цинтия, это война за независимость.
– Пусть так, – не стала она спорить. – Значит вы знаете мое имя и пришли, как я понимаю, неспроста.
Фохт улыбнулся.
– Вы позволите?
– Да, конечно, – показала она рукой на скамью.
Фохт присел рядом с ней и снял фуражку, положив ее рядом.
– Да, Цинтия, я знаю ваше имя, которое мне сообщил господин Экгардт, и это все что я о вас знаю. Но не беспокойтесь, я не пришел сюда что-то у вас выспрашивать и надоедать своим присутствием. Я только хотел навестить вас. Господин Экгардт ничего вам обо мне не рассказывал?
– Нет. Он только вкратце ответил на мой вопрос, как я здесь очутилась.
– Ладно. Вообще-то, это мой батальон взял штурмом ТСК, где вас содержали. Там я вас увидел в санчасти.
– Понятно, Вальтер. Можно я вас так буду называть?