Страница 21 из 36
Одно время, в семидесятых или восьмидесятых годах, частые полеты считались престижными. Я вспоминаю Бобси, покойного друга нашей семьи, который порой вынимал кипу авиабилетов из нагрудного кармана и жаловался на то, что завтра ему лететь в Ла-Пас через Мехико, а через три дня после этого в Боготу, что домой он вернется не раньше чем через две недели и сразу же улетит в Париж. Сегодня над подобными признаниями только посмеются. Часто летающие люди вызывают сожаление или досаду. Почти никто из них не платит за билет из собственного кармана, потому что они уже налетали за счет фирмы столько километров, что хватило бы на частный самолет. Поэтому они с серьезными лицами проходят мимо регистрации, бросая в мобильный что-нибудь вроде: «Предупреди остальных, что я опаздываю».
С антропологической точки зрения очень жаль, что нет больше вида летающих на «конкорде». Было на что посмотреть, когда Кейт Мосс и семнадцать мрачноватых мужчин в черных костюмах поднимались на борт своего самолета, который за три с половиной часа долетает до Нью-Йорка. А потом через полчаса, вне себя от гнева, вновь возвращались в зал ожидания из-за обнаружения «технической неисправности».
На дешевые полеты смотрят примерно так же, как на частые, и поэтому нет ничего удивительного в том, что на трех крупнейших туристических рынках (в США, Германии и Японии) отказ от полетов считается признаком высокого общественного положения. Любой уважающий себя человек сегодня относится к полетам с пренебрежением. Смешон тот, кто кичится своими вылазками в «Эл-Эй», «Ню-ю-Йорк» или на «райские пляжи Бали». Люди начинают понимать, что счастье нельзя заказать в TUI*. Поэтому бедные скоро последуют примеру богатых и пресытятся воздушными путешествиями. Англичане называют это «trickle down effect», эффект просачивания.
Единственной формой путешествия, о которой можно серьез задумываться, остается длительное пребывание. Великий философ Николас Гомес-Давила сказал однажды: «Лишь интеллигентные и ограниченные люди обнаруживают склонность к оседлости. Посредственность неугомонна, ее постоянно тянет в дорогу». Однако тот, кто отправляется в другую страну на несколько недель или месяцев, чтобы набраться опыта, поучиться, поработать или просто навестить друзей, не путешествует в современном смысле этого слова. Такие поездки были некогда в моде даже у императоров и королей, которые перебирались из одной резиденции в другую. Принцев отсылали к чужим дворам, с тем чтобы они постранствовали по свету и научились общепринятой «светскости».
Современной версией подобного путешествия является «gap year», предоставляемый выпускникам школ, или «sabbatical», отпуск для студентов и простых тружеников, во время которого они уезжают на полгода куда-нибудь в Африку или Азию и узнают местную культуру намного лучше, чем обычные туристы. Ведь для того, чтобы разобраться в чужой культуре, мало увидеть ее — к ней надо приобщиться.
Длительное пребывание за границей выгодно для стильного бедняка хотя бы потому, что расходы на хозяйство среднего европейца довольно велики. Сдавая свою квартиру и живя в другой стране, вы можете даже сэкономить. Месяц роскошества в Стамбуле или Каире обойдется дешевле, чем неделя экономии в Мюнхене. И хотятакие классические центры всеобщего паломниче ства, как Париж, особой дешевизной не отличаются, появились новые города, заслуживающие внимания Например, Таллин (Ревель) с полностью сохранившимся средневековым городом — такого в Германии не найдешь. Или София. Если загодя заказать билеты на поезд, то цена их будет чисто символической. На «Интерсити» можно добраться до Белграда, там пересесть на поезд до Софии и через сутки оказаться в городе, где правит бывший царь, где среди мечетей и азиатских рынков стоят древнейшие церкви Европы, где на окнах вагонов метро можно увидеть занавески, а еще попробовать самый вкусный в мире кофе.
*Tounstik Union International, крупнейший немецкий туроператор.
До шестидесятых—семидесятых годов в каждом европейском городе можно было найти сотню старушек, сдававших комнату в просторной квартире или державших небольшой пансион. Если верить литературным описаниям, то приюты эти частенько выглядели далеко не лучшим образом, зато давали дешевый кров заблудшим душам, художникам и студентам. Сегодня в большинстве городов можно на несколько недель снять маленькую квартиру, которая будет стоить меньше, чем комната в недорогом пансионе. Преимущество наших дней заключается еще и в том, что за отсутствием старушек, подающих завтрак, надо самому заботиться о себе в чужом городе и ходить в магазин или на рынок не как туристу, а как местному жителю.
Такие путешествия по-настояшему обогащают жизнь, хотя в них, конечно, не отправляются три-четыре раза в год. Важно идти по миру с открытыми глазами, а не пробираться по нему туристической ощупью. Поэтому иногда намного полезнее остаться дома, чем «отправиться в отпуск». Например, если проводить отпуск в родном городе, то можно и не осматривать достопримечательности. Ни одному пизанцу не придет в голову лезть на Пизанскую башню, ни одному парижанину — на Эйфелеву. А вот турист полезет — вероятно, чтобы избавиться от тайной уверенности в бессмысленности туристических поездок как таковых.
Не надо заказывать всеобщие мечты на рынке услуг, надо придумывать свои, достижимые собственными силами. Быть может, не заходить так далеко, как Жан Флорессас дез Эссент, главный герой романа Гюисманса «Наоборот», но хотя бы немного у него поучиться.
Дез Эссент, уединенно живущий, сверхчувствительный отпрыск старинного дворянского рода, совершенно отказывается от всяческих путешествий, потому что в его собственном доме в окрестностях Парижа и без того есть все, что ему нужно. Хотя однажды, поначитавшись Диккенса, он все-таки решил съездить в Англию. И просит своего слугу собрать чемоданы, а потом объявляет, что вернется через год, или несколько месяцев, или несколько недель — когда точно, он сам пока не знает.
Дез Эссент садится в парижский поезд, едет на улицу Риволи и там покупает путеводитель Бедекера по Лондону. Ни на минуту не прекращающийся дождь кажется ему предвестником грядущего путешествия. Прежде чем отправиться дальше, дез Эссент сперва заходит в винный погреб, чтобы выпить английского портвейна, а потом перебирается в английский ресторан, где, вновь оказавшись среди островитян, ест, запивая трапезу элем. От сытной еды, непривычных запахов и звуков, портвейна и эля дез Эссента одолевает усталость, и он пропускает свой поезд до Дьеппа, порта, в котором ему надо было сесть на корабль. Исполненный счастья, оттого что, с одной стороны, не пришлось отправляться в дальнее путешествие, а с другой, удалось испытать множество новых ощущений, дез Эссент возвращается домой на поезде и нисколько не сожалеет о содеянном. Воображение с помощью дождя, гумана, уличной сутолоки и так позволило ему побыть в Англии: «Зачем же мучиться, переезжать с места на место и растрачивать драгоценные впечатления?» Спустя несколько часов после своего отбытия дез Эс сент вновь оказывается с чемоданами, саквояжам пледами и зонтиками перед изумленным слугой, «oщущая физическую и душевную усталость человека, приехавшего домой после долгого и опасного путешествия».
Примеру дез Эссента последовали итальянцы. Жаль только, что это вызывает у них ложную скромность. Италия — единственная страна в Европе, где существует феномен псевдоотпуска. Люди включают автоответчик, отдают комнатные цветы на попечение соседям, холодильник до отказа забивают едой, а детям разрешают смотреть видеофильмы. И так живут две недели, не выходя из дома. Подобный отпуск из-за нехватки денег ежегодно проводят около трех миллионов итальянцев. Не мог бы кто-нибудь объяснить им, что они относятся к мировому авангарду?
Старый наряд короля
Мой кумир — герцог Девонширский:
его манжеты и воротнички так потрепанны,
будто он свою одежду сперва на год дает поносить
садовнику. Теперь вы понимаете, что значит стиль!
Леди Рендлсхем («Тайме», 1973 г.)