Страница 34 из 68
—
Узнали бы их? — спросил Жуков.
—
Наверное... Полусвет был в вагоне, да и торопился я — к Козелковской подъезжали.
Жуков отпустил железнодорожника.
За полночь вернулся Бардышев.
—
Дудникова застали на пороге. В Читу собрался. — Лейтенант подал Жукову железнодорожный билет. — Не поддельный, кажется...
—
Владимир Львович, какой сегодня день?
Не тотчас отозвался лейтенант. Сел на диван, протер очки, наморщил лоб.
—
То-то же! — Жуков потянулся и вызвал дежурную машину. — С рассветом поезжайте, Владимир Львович, в дубравку, что на сто семьдесят втором километре перегона Козелковская — Водинская. Там должны быть следы парня и девушки. Ожидали электричку. Затем — продмаг, где Кузина была заведующей. Максимум внимания!.. Опросите жителей. А моему старому знакомо
му полезно побыть наедине. Утром с ним речи. За его флигельком, надеюсь, наблюдают? Бардышев кивнул головой.
В дубраве Бардышев с досадой ходил по десятку тропинок, видел сотни следов людей — обрывки бумаги, жесть консервных банок, лоскуты полиэтилена, яичная скорлупа... Он не выспался, продрог в открытой машине. На взлобке хозяйничал ветер, накрапывал дождик. Он мысленно ругал тех пассажиров, которые накануне сели в злосчастную электричку. С тем и выбрел на опушку. Двое мальчишек с корзинками спускались по косогору в лощину с озерком.
—
Эй, грибники! Есть улов? — Владимир Львович догнал ребят. В лукошках лежали мокрые сыроежки и рыжики. Он полюбовался находками, похвалил мальчиков.
—
А вы чего же? — Дети смотрели на его пустые руки.
—
Не встречали девушку в темных очках? Отбился вот от напарницы!..
Ребята переглянулись, пожали плечами.
—
Не-е... Сегодня нет. Вечером вчера жгли тут костер... Он в куртке... Точно! Она в черных очках...
—
Где это было?
—
Жарили колбасу! Точно! Вон, в чаще. Видите кучу мусора?
—
Ладно, молодцы! Увидите мою грибницу, скажите, что жду ее у вчерашнего костра.
Ребята, укрывавшиеся от дождя под развесистыми дубами, поплелись вниз, к озерку.
Лесная поляна в чапыжнике. Куча серого пепла. Прутик с обгорелым концом. Порванная газета «Волжская коммуна» за вчерашнее число. Под кустом, на примятой траве, — две бутылки из-под «Саян». В траве он отыскал металлические пробки со свежими вмятинами. И обрывок, и пустые бутылки, и пробки бережно перенес в машину.
По скользкой дороге доехали до магазина в поселке. Кирпичная хибара с покатой крышей и горой порожних ящиков. Молоденькая продавщица скучала за прилавком.
—
Бутылку бы напитка «Саяны», девушка.
—
Кончились. Вчера продали последний ящик.
—
Поговорить бы надо. — Бардышев показал ей
служебное удостоверение. Она попросила уборщицу поскучать за прилавком и увела лейтенанта в подсобку.
—
К Галине Архиповне вчера к обеду заявились двое, — рассказывала продавец, сгорая от нетерпения: зачем это знать милиции? Карие глазки ее жадно посверкивали. — Симпатичный парень с золотым обручальным кольцом. Лет за двадцать примерно. С ним крашеная девица в темных очках-черепахах.
—
О чем они говорили?
—
Не знаю. - Галина Архиповна выпроводила их с сердитым лицом. Нашли когда!.. У нее такой день!
—
А потом что?
—
А что случилось? Зачем вам все это?
Бардышев молча протирал вспотевшие стекла очков,
тихо попросил:
—
Продолжайте. И подробнее, пожалуйста.
—
А что дальше?.. Девушка купила две бутылки «Саян» и двести граммов любительской колбасы по два десять... Хотели хлеба, но у нас кончился. Обошлись кульком пряников, в газету завернули.
—
Кузина не говорила, кто у нее был? Что это за люди?
—
Талдычу вам: не до того ей!.. Она и ключи мне доверила. Говорит: вдруг загуляю! — Продавец покраснела до слез, склонила голову. — К жениху собралась она. Перстень с камнем — на палец. Золотую цепочку — на шею. Позолоченный браслет — на руку. Завивку классную сделала. Надела новые часы «Луч» — высшей пробы золото. Такая красивая вся... Мы позавидовали ей по- хорошему... Может, судьба ее решалась. На двоих детей найди-ка мужика!..
Бардышев едва сдерживал волнение, уже догадываясь, кто были посетители Кузиной.
—
У девушки не заметили ямочку на щеке?
—
Извините, темно тут. Стрижка — под мальчишку. По-моему, золотая коронка слева...
В магазине было мрачно. Сквозь запыленные оконца едва пробивался дневной свет. С крыши текла вода, и ветром ее захлестывало в двери.
—
Не с Галиной ли Архиповной что? К обеду дело, а ее все нет.
—
Раньше вы эту пару видели?
—
По-моему, они городские. По одежде если...
—
Узнали б их?
—
Думаю, что узнала б...
Поблагодарив девушку, Бардышев уехал, окрыленный удачей.
Солнце к обеду вышло из-за тяжелых туч, и кабинет Жукова был залит светом.
—
Можно войти? — На пороге стоял старик, опираясь на толстую трость. Заметно горбатый, с сединой в бороде. Поношенный армейский китель был расстегнут. Темно- синий плащ—на руке. Зимняя серая шляпа чуток набекрень.
—
Входите, Ермил Кузьмич. Вы свободны, товарищ сержант. — Жуков отпустил охрану.
Приохивая, покашливая, старик сел на стул. Шляпу — на острое колено. Прядки седых волос кустились на висках и затылке.
—
Тридцать, никак, годков не виделись, Евгений Васильевич, а вы все майор, — покачал старик головой. — Скуповато начальство!
Жуков просматривал канву предстоящего допроса. Доказательств причастности Дудникова к подделке билетов собрано пока мало. Не рано ли изолировали его?.. Фимку он наверняка заметил — воробей стреляный!.. Знает он и о том, что Солуянова держали в милиции...
—
А вы, Ермил Кузьмич, уже в законе? — Жуков поддержал легкий разговор.
—
Само собой! У нас без бюрократии. — Старик разомкнул в усмешке тонкие малокровные губы. — Значит, пенсия вам грозит, Евгений Васильевич?
—
Если бы только пенсия!.. Закон природы — никуда не уйти.
—
Да-а, и у нее закон. Как у людей. — Выцветшие глаза подследственного обегали кабинет, щурились от яркого света.
—
Трудновато на пенсии, Ермил Кузьмич?
—
Само собой. У пенсионеров ведь как? Сегодня — жив, а завтра — жил!
—
Мрачноватая философия. Ермил Кузьмич, не вам мне говорить, за что попали вы к нам... Догадаться не трудно?
—
Основательный вы человек — знаю вас. По пустякам, без причины не потревожили бы старика. — Ермил Кузьмич закашлялся, прикрывая рот шляпой. Умерив дыхание, добавил: — Ордерок на обыск прокурор за так не подпишет, само собой.
—
Помните давний эпизод с билетами?.. Не забыли, поди?
—
Биографию срисовали без меня. Вы человек дотошный!
—
Наша любезная беседа будет записываться на ленту. Обязан предупредить, гражданин Дудников. Итак. По нашим сведениям, образовалась преступная группа фальшивобилетчиков. Что вам известно по данному вопросу?
—
В ваших сведениях, Евгений Васильевич, у меня нет основания сомневаться. Говорите образовалась, значит образовалась. Меня увольте, само собой.
—
Не увольняется!.. Гражданин, рисовавший билеты, отдавал часть прибыли вам. По десять рублей. По двадцать... От выручки зависимо. Вот такие пироги, Ермил Кузьмич!
—
Раскололся, сморкач!.. Во молодежь пошла.
—
Не нравится?
—
Жадная, Безоглядная. В свое удовольство лишь бы пожить. До подделки, говорите, докатился?.. — Дудников затягивал разговор, явно выведывая у Жукова, что тому известно: