Страница 60 из 91
В столице империи — Петербурге — польская колония насчитывала в то время около 50 тысяч человек. Тираж журнала составлял одну тысячу экземпляров. На его страницах можно было встретить имена Северина Ваховского, Франтишка Пахаль-ского, Станислава Коца — людей, которые сыграли значительную роль в культурной и политической жизни межвоенной Польши. Следует обратить внимание на то, что в более чем полумиллионной массе польских эмигрантов, направлявшихся на заработки в глубь России, примерно две трети составляла интеллигенция, которая очень быстро ассимилировалась.
В годы Первой мировой войны в Москве появилась фантастическая повесть «Женщины восставшие и побежденные», а в Петрограде — роман «Мирные завоеватели», приподнимающий завесу над деятельностью немецкой разведки в тылу российской армии. Злобные статьи А. Оссендовский чаще всего подписывал псевдонимом «А. Мзура». Как раз в то время в 1915 году в Петрограде на страницах «Вечернего времени» появился его прекрасно отредактированный текст «Великое преступление. Обвинение Германии и Австрии, их императоров, правительства и народ […] в нарушении международного права, законов и обычаев войны». Это была брошюра, насчитывающая 50 страниц, в которой автор обвинял армии ведущих держав в совершении военных преступлений. Вышла она, вероятно, небольшим тиражом. Может быть, единственный уцелевший экземпляр находится в Нью-Йоркской публичной библиотеке.
Оссендовский же после первого и наверняка ложного известия об интервенции союзников в Сибирь в мае 1918 года оставляет революционный Петроград. В течение следующих нескольких месяцев он читает лекции по химии и экономической географии в Политехнической и Сельскохозяйственной академиях в Омске. В то же время, как выяснилось значительно позже, он был вице-президентом Кредитной канцелярии и редактором «Финансовых и промышленно-торговых известий» Министерства финансов «сибирского правительства». Вспоминая тот период, он писал, что «был приглашен в правление Колчака на должность помощника секретаря, управляющего делами по займам и кредитам».
Пользуясь помощью интервентов, бывший командующий Черноморским флотом адмирал Колчак во время всеобщего хаоса, организованного лагерем «белых» 18 ноября 1918 года, провозгласил себя диктатором и всероссийским правителем. Омск же был объявлен временной столицей.
Этот адмирал поначалу делал поразительные успехи: он изгнал практически всех красных из Сибири, с Урала и дошел до Волги, взял в железное кольцо Москву и Петроград. На ключевые должности Колчак назначал бывшие царские кадры — опытнейших чиновников, финансистов, администраторов и экспертов. Все видели в нем человека, посланного самой судьбой. Было принято решение о возрождении дома Романовых. И именно тогда Колчак назначил какого-то преподавателя из провинциального политехнического института, подозрительного журналиста, с ярлыком «бунтовщика», и к тому же не русского по национальности на пост министра финансов — т. е. руководителем одного из важнейших ведомств.
Начиная с 13 сентября 1918 года «Нью-Йорк тайме» начала публиковать ряд следственных документов о тайных контактах немецкой разведки с главными представителями большевистской партии. Несколько позже в Вашингтоне увидела свет брошюра «Немецко-советский заговор» («The German Soviet Conspiracy»). Она включала в себя переводы 69 якобы оригинальных документов, к которым прилагалось определенное количество фотокопий материалов, предшествующих революции 1917 года, вплоть до мирного соглашения в Брест-Литовске. Материалы эти были посвящены проезду Ленина и его сподвижников через территорию Германии в пломбированном вагоне. Это давало основание считать, что «предводители большевиков были высокооплачиваемыми агентами государства, с которым Россия вела войну». Публикация этих документов в США осуществлялась с целью убеждения американцев, вступивших в войну в Европе на стороне Антанты, что если они хотят быстро покончить с немцами, то им следует также расправиться и с большевиками. Основная часть документов была датирована периодом с 27 октября 1918 года по 9 марта 1919 года и включала в себя материалы, собранные контрразведкой штаба российской армии, который не прекратил своей деятельности после Октябрьской революции. Это были рапорты немецких агентов и записи прослушанных телефонных переговоров. Некоторые замечания на полях были сделаны Троцким и Дзержинским. Целый портфель конфиденциальной корреспонденции купил за немалые деньги представитель US Committee of Public Information в Петрограде, офицер американской разведки Эдгар Сиссон. По его фамилии эти материалы получили название «документы Сиссона». Они вошли в историю дипломатии, политики и провокаций XX века как еще одно доказательство исключительной наивности американцев и полного непонимания европейских проблем. Целая пачка бумаг, которую доверчивый капитан вывез из охваченной пожаром Гражданской войны России, была делом рук бездарных фальсификаторов, которые прежде безрезультатно пытались заинтересовать ими английскую разведку. Невезучий обладатель портфеля документов, издавая в 1931 году дневник «One hundred red days a personal chronicle of the Bolshevik Revolution», писал, что купил его у некоего Е.Г. Семенова, русского журналиста из «Вечернего времени».
В папке под номером 20 находилось письмо от 9 марта 1918 года, адресованное Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией. Некий Р. Бауэр, один из руководителей немецкой разведки в России, сообщает Феликсу Дзержинскому фамилии собственных агентов, проживающих в Сибири и на Дальнем Востоке, в основном связанных с фирмой «Кунст и Альберс». Они были уже не нужны ему, так как скомпрометировали себя и перед белыми, и перед красными.
В августе 1921 года во Владивостоке появилась брошюра «Историческая фальсификация: поддельные американские документы». Ее автор В.А. Панон публично заявил, что фальсификацию документов Сиссона выполнил лично Оссендовский. Приводящиеся доказательства выглядели сомнительно, так как сам обвинитель числился в списке как агент немецкой разведки и близкий сотрудник президента фирмы «Кунст и Альберс». Этот документ был опубликован тремя годами раньше, 17 октября 1918 года, на страницах «Нью-Йорк тайме». Из него следовало, что задания агентов были основаны «на шпионаже и организации нападений на японских, американских и русских офицеров, которые могли бы возглавить экспедиционные войска в Восточной Сибири». Перед началом Первой мировой войны президент и владелец вышеуказанной фирмы А. Дат-тан был почетным консулом Германии во Владивостоке, богатым и очень влиятельным человеком. Оссендовский атаковал его, не выбирая выражений, еще во времена, когда он писал для петербургских газет. Некоторые перечисленные лица, особенно зажиточные и с большими связями, пытались уйти от подозрений, утверждая, что документы подделал Антон Оссендовский. Не располагая доводами, они рисковали еще больше.
Доказательства фальсификации обнаружились только спустя 30 лет. До этого времени «документы Сиссона» как тайные и конфиденциальные лежали в одном из сейфов Белого дома. В 1955 году их передали в американский Национальный архив вместе с другими материалами и приложениями, тем самым вызвав новую волну интереса насчет их подлинности.
Американцы, которые только после Второй мировой войны смогли воспользоваться архивом немецкого Министерства иностранных дел, утверждали, что находящиеся там немецкие документы, касающиеся мирных переговоров в Брест-Литовске, имеют сведения, противоречащие опубликованным «документам Сиссона». Последние стал изучать, уже будучи на пенсии, один из творцов «советологии», ведущий эксперт по делам Советского Союза, бывший посол США в Москве, ученый и дипломат Джордж Фрост Кеннан. 21 мая 1981 года газета «Жизнь Варшавы» («Zycie Warszawy») опубликовала информацию о том, что Кеннан, ветеран американской дипломатии, получил премию им. Эйнштейна и в связи с этим событием обратился к правительствам СССР и США с просьбой об интенсификации переговоров о разоружении. Результаты своих исследований Кеннан опубликовал в «Журнале современной истории». Оказалось, что очень много «документов», якобы присланных из разных учреждений, напечатаны на одной машинке, а характер рукописных примечаний на полях, якобы сделанных выдающимися большевиками, был абсолютно не по хож на их настоящий почерк. Согласно протоколу, графологический анализ выявил исключительное сходство буквы «В» в подписи Бауэра и в слове «Bureau» в письме Оссендовского. Подобное сходство также имели буквы «а» и «и».