Страница 36 из 44
«Контакт уверенный. Классифицируется как подводная лодка».
«Дистанция 1400 метров — наклонение увеличивается».
«Цель движется влево».
Билл Ридли, контролируя акустиков, весь поглощенный прослушиванием эхо, показал мне поднятый вверх большой палец, что означало обнаружение настоящего объекта.
Дистанция между нами и лодкой неуклонно сокращалась, и каждый раз, когда гидроакустик фиксировал эхо, на планшете отмечалось место лодки. Она шла постоянным курсом, передвигаясь самым малым ходом, и, казалось, не подозревала о нашем приближении, затем на дистанции 650 метров эхо затихли и скоро совсем исчезли. Билл быстро установил асдик так, чтобы просматривать большую часть горизонта на случай, если акустики допустят ошибку, но никакого контакта не последовало.
«Она уходит на глубину, сэр, я уверен в этом», — сказал он. Я чувствовал, что он прав. Вспомнив о трудностях, с которыми мы столкнулись в годы службы на «Хесперус» при уничтожении немецких лодок, державшихся на большой глубине, я решил применить метод атаки подкрадыванием. Этот метод был создан в связи с тем, что при умелом управлении подводная лодка может уклониться от атаки обычными глубинными бомбами. Нарастающий шум винтов атакующего корабля нетрудно было прослушать, и подводная лодка, изменив курс в нужный момент, могла отойти на безопасную дистанцию от места сбрасывания бомб. Дело в том, что на атакующем корабле контакт с подводной лодкой, находящейся на большой глубине, теряется на дистанции 600 — 700 метров, и с этого момента любое изменение курса подводной лодки остается незамеченным. Кроме того, время, затрачиваемое глубинными бомбами на погружение, при атаке лодки, которая находится на большой глубине, достаточно велико для того, чтобы подводная лодка успела отойти.
Метод атаки подкрадыванием основан на той особенности, что в гидрофонах немецкой лодки шумы ее собственных винтов маскируют шумы корабля, который постепенно сближается с ней, идя ей точно в кильватер. Поэтому один из кораблей обычно устанавливает контакт, держась приблизительно в 1000 метрах за кормой немецкой лодки, и после этого выводит другой корабль в кильватер подводной лодке для сближения с ней таким малым ходом, который был бы достаточен лишь для того, чтобы догнать ее. Затем, как только атакующий корабль окажется над ничего не подозревающей лодкой, по команде с управляющего корабля сбрасываются двадцать шесть глубинных бомб, поставленных на максимальную глубину, чтобы они взорвались точно около цели.
Моя группа в свое время отрабатывала этот маневр, и теперь, увеличив дистанцию, чтобы снова получить уверенный контакт, я подозвал «Блай» и поручил ему сыграть роль атакующего корабля.
Идя самым малым ходом и управляясь по моим командам, передаваемым по радиотелефону, «Блай» прошел мимо нас и вступил в кильватер лодке. Напряжение возросло до предела, когда дистанция до «Блай», измерявшаяся с моего мостика переносным дальномером, постепенно стала приближаться к величине дистанции, указываемой гидролокатором. В волнении обхватив нактоуз, я слушал, как Стенли считывал с дальномера дистанции до «Блай», а гидроакустики монотонно докладывали дистанции до подводной лодки. Но вот обе дистанции совпали, и я передал Куперу команду «Товсь».
Я должен был пропустить «Блай» немного дальше цели, чтобы ввести поправку на время погружения глубинных бомб на назначенную глубину. Дистанция до него увеличивалась раздражающе медленно. 10 метров, 20 метров впереди подводной лодки, и вдруг на 45 метрах нужный момент наступил. Горло у меня пересохло от возбуждения, и мне удалось только прохрипеть команду «Огонь!» Старшина сигнальщиков отрепетовал команду по радиотелефону громко и отчетливо, и я увидел, как с кормы «Блай» в воду шлепнулась первая глубинная бомба. Ей пришлось пройти долгий путь при погружении, прежде чем она взорвалась, и, до того как сотрясение от первого взрыва глухо пронеслось по всему кораблю, из серии в двадцать шесть глубинных бомб было сброшено около шести бомб.
Мы наблюдали, как бомбы одна за другой с плеском падали в воду за кормой «Блай». Вдруг мы заметили, что одна из бомб преждевременно взорвалась на очень малой глубине. Клуб дыма вылетел из трубы «Блай», и можно было видеть, как его подхлестнуло волной, образовавшейся вследствие взрыва, который произошел под кормой. Поднявшийся высокий столб воды с грохотом обрушился на ют. Но расчет бомбометания с точностью механизма продолжал сбрасывать оставшиеся глубинные бомбы.
На немецкой подводной лодке, которая находилась на глубине более 100 метров, все было спокойно, и команда не имела ни малейшего представления о приближавшейся смертельной опасности. Первая бомба разорвалась со страшной силой вблизи лодки, погрузив ее в полную темноту. Следовавшие один за другим взрывы привели команду в смятение. В корпусе лодки появились трещины, сквозь которые внутрь качала поступать вода. «На поверхность любой ценой!» — таково было желание отчаявшегося командира лодки. В спешке было отдано приказание подать воздух высокого давления в балластные цистерны, и лодка начала стремительно всплывать, несмотря на to, что град бомб, взрывавшихся вокруг нее, наносил ей все большие повреждения.
Когда замер гул от взрыва последней бомбы, с мостика «Бикертон» я увидел каскад пены и брызг, поднятый подводной лодкой, выброшенной на поверхность.
В те несколько мгновений, когда лодка показалась на поверхности, можно было различить искореженные листы ограждения рубки — доказательство того, что по меньшей мере одна глубинная бомба попала прямо в цель. В тот момент, когда «Бикертон» подошел ближе, чтобы нанести последний удар, с воздуха на подводную лодку с ревом спикировал «Суордфиш» с «Виндекс». Он сбросил две противолодочные бомбы, которые упали точно у бортов лодки. Столбы воды осели, и лодка ушла под воду с дифферентом на корму. Когда «Бикертон» подошел к месту потопления, по всему кораблю были слышны взрывы внутри корпуса лодки, которая находилась на большой глубине. Я понял, что все кончилось. Очень немного людей осталось на воде. Все они были подобраны и взяты в плен.
Конечно, все были в восторге, особенно я, так как опять, как и во время моего первого похода на «Уокер», новая группа «пустила противнику кровь» при первом же выходе в море.
Нам очень повезло в этой операции. Помню, как на радостях я поднял сигнал группе, что впредь она будет называться «Боевая Пятая». Эта операция была разыграна, как по нотам. Она представляла собой то, что позднее стало известно под заимствованным из американской фразеологии термином «поисково-ударная операция». Отыскать немецкую подводную лодку в просторах Атлантики и, используя коротковолновый радиопеленгатор, авиационную разведку и гидроакустический поиск, атаковать я уничтожить ее — этого еще никто не делал. Поэтому «Виндекс» и 5-я эскортная группа могли гордиться своей победой.
Вскоре от спасшихся с «U-765», среди которых был и ее командир, мы узнали историю этой немецкой подводной лодки. Как мы и предполагали, лодка успешно уклонилась от первой атаки «Китс», не получив никаких повреждений. Лишь взрыв глубинных бомб, сброшенных с «Блай», создал для лодки очень серьезную угрозу.
К нашему удивлению, немецкие подводники не слышали, как подошли корабли 1-го дивизиона, хотя они делали по 20 узлов. Наше «подкрадывание» было успешным, так как ничто не предупредило лодку о надвигающейся атаке.
Когда все успокоилось, я приказал привести командира «U-765» в мою каюту.
Было очевидно, что мы очень своевременно довели нашу охоту до успешного конца, так как, несмотря на гибель «U-765», метеосводки, к нашему изумлению, начали опять передаваться почти без перерыва. От пленных мы узнали, что пребывание «U-765» на позиции подходило к концу и что смена должна была прибыть в день потопления лодки. Мы намеревались успешно атаковать и вторую лодку. Однако на следующий день наступило затишье в связи с тем, что с запада надвигался шторм. Вплоть до 8 мая мы так и не смогли вновь применить нашу излюбленную тактику при преследовании нового пришельца.