Страница 19 из 108
— Значит ли это, что, поднимаясь в мирах и дальше, я смогу избежать смерти?
— Твое новое тело в новом лучшем мире проживет лишь немного дольше, чем прежнее тело в мире старом. Но и оно тоже умрет, ибо тот мир, в который ты перешел, отличается от прошлого в лучшую сторону лишь на малую толику.
Ли-Вань задумался, глядя на янтарный туман, клубившийся вокруг.
— Но если я поднимусь в мирах до самого верхнего мира — мира нирваны, — мое тело не умрет?
— В самом верхнем мире оно перестанет быть телом из плоти, оно исчезнет, растворится — и тебе будет дано видеть много миров сразу. Впрочем, попав в мир нирваны, ты всегда сможешь по своему желанию выбрать себе любое тело, если решишь спуститься в низшие миры, — например, чтобы помочь кому-то.
Учитель опустил голову, его маленькая бритая макушка была все в каплях воды. Когда он поднял голову, Ли-Вань вновь спросил его:
— Скажи мне, когда я, поменяв погоду, перешел из одного мира в другой, я оставил за собой в старом мире свое пустое тело, но что случилось с тобой, Учитель? Означает ли случившееся, что ты остался в том мире, который я покинул, а я сейчас разговариваю с бездушной куклой?
Учитель тихо рассмеялся и потрогал себя:
— Нет, я не пуст. Ты взял меня с собой. И в этом радость нахождения рядом с любимыми людьми, которые идут наверх.
Ли-Вань молчал, ожидал объяснений.
— В момент перехода в высший мир, все кто находятся рядом с идущим вверх, — все кто близки ему, любимы им, — поднимаются вместе с ним.
Ли-Вань недоуменно нахмурился.
— Это же так просто, — рассмеялся Учитель, — в момент, когда ты меняешь свое прошлое, когда ты становишься новым человеком, сердце твое наполняется радостью нового рождения. Когда ты перерождаешься, ты любишь этот мир, и прежде всего тех, кого знаешь, кто тебе близок. Любим же мы всегда по-настоящему только тела, в которых живет душа, — мы любим душу в этих телах. И вот, твоя любовь забирает эти души с собой.
— Всем нам очень нравятся люди, которые умеют менять миры на лучшие, — продолжал Учитель, — для тех же, кого любит такой человек, открывается легкий путь в небо! Без всяких хлопот и усилий поднимаются попутчики светлых людей в мирах. А самые светлые — Великие Учителя — поднимают с собой в лучшие миры всех людей без исключения. Помни, Ли-Вань: любовь к тебе других людей есть лишь тень твоей веры в светлые мысли.
Он на секунду замолчал, опустил глаза и прикоснулся пальцами к краям рта, словно вспоминая о чем-то. Потом опустил руку и продолжил:
— Но стоит восходящим в мирах людям оступиться, прекратить движение к свету и пойти вдруг в мирах вниз, отворачиваются от них те, кто раньше мечтали быть рядом. Оказывается человек тогда в мире, полном пустых равнодушных кукол — кукол с лицами тех, кто когда-то любил его. Но уже не стремятся эти куклы быть с ним.
Наступило молчание. Клубящийся золотой туман вокруг постепенно рассеивался; сквозь него уже стали видны на краю террасы красные, сочные цветы родендронов.
— Скольких видят люди вокруг себя и дивятся: «За что ему такое счастье? Почему так хорошо ему, если не ведет себя праведно?» — продолжил Учитель, — но присмотрись внимательно: всегда найдешь кого-то рядом с таким человеком, кто праведен и чист, и неслышно растет в мирах рядом с ним, и любит этого человека, и поднимает его в мирах вместе с собой.
Туман поднимался все выше, освобождая от себя подсохшую и дрожащую на легком ветерке траву.
Учитель умолк.
Уже слышались снизу из рощи удары гонга — проснувшиеся монахи собирались в роще перед Ступой на утреннюю молитву.
Учитель положил свою легкую ладонь на худое запястье Ли-Ваня.
— Будь осторожен, иди постепенно. Чем сложнее мысль, тем труднее менять прошлое. Если ты не сможешь представить себе свое желание осуществленным, если прошлое, связанное с ним, неясно, или слишком сложно, враг подкинет тебе вместо настоящих осколков витража блестящие стекла.
Ли-Вань поднял глаза:
— У меня еще только один вопрос. Можем ли мы… — он на миг запнулся. — Можем ли мы изменить прошлое, от которого уже даже следа не осталось на земле? Можем ли мы, например… воскресить умерших?
Учитель медленно, словно раздумывая, стоит ли ему говорить, произнес:
— В самых высоких мирах… Но не торопись. Твои силы вырастут по мере того, как ты научишься путешествовать. Пока же будь осторожен. Искусство менять прошлое требует навыка. Не зная правила истинной веры Яхи, мы всегда можем ошибиться в выборе мысли и опуститься вниз. Решай сам, какое прошлое ты уже в силах изменить, а какое лучше пока не трогать.
— Как бы мне хотелось знать три последних Откровения! — воскликнул Ли-Вань. — Ведь тогда я смог бы неизменно выбирать только правильные мысли — даже самые сложные из них, — и становиться ими! Нам известно хотя бы, о чем эти Откровения!
— Да. Третье Откровение говорит о враге. Узнав его, мы сможем понять, кто не дает людям увидеть витраж мироздания единым и неделимым. Четвертое говорит о том, из какого материала Шьется та одежда, которая позволяет менять миры и противопоставлять себя врагу. Пятое учит тому, как, не довольствуясь только известным тебе прошлым, сшить себе любую одежду на заказ — выбрать и воплотить собой мысли любой сложности, но так, что эти выбранные тобой мысли окажутся неизменно единственно правильными — благими одновременно для тебя и для всего мироздания. Шестое Откровение — Правило Истинной Веры объединяет все предыдущие и открывает путь сквозь тьму к свету. Зная все Откровения, любой человек сможет выбрать в мироздании для себя безошибочно и моментально не просто все то, что захочет, — но все то, что ему истинно нужно. И то, что он выберет, станет одновременно благом для всех.
«Пропавшие Откровения будут восстановлены, — радостно думал про себя Ли-Вань, поднимаясь вслед за Учителем со скамейки. — И все люди неизбежно спасутся».
— Скажи мне, — сказал он уже вслух Учителю. — Ведь люди спасутся? Это неизбежно?
Учитель не ответил.
Ли-Вань подумал, что тот не услышал, забежал вперед него, заглянул в лицо:
— Это неизбежно? Люди спасутся?
Учитель спокойно посмотрел на него:
— Пойдем, уже начинается утренняя молитва.
Глава XI
Заяц
Неделю спустя Ли-Вань смог произвести еще одно чудо, гораздо больше значившее для него, чем эксперимент с погодой.
Дело в том, что когда он в новогоднюю ночь уехал из Ват-Утона, он оставил там все свои нехитрые пожитки. Вещей было не жаль — всех, кроме одной; он жалел о ватном зайце, которого много лет назад унес с собой в маленьком узелке из соседского дома.
Решив после первого успеха с погодой подвергнуть Второе Откровение более сложному испытанию, он задумал вернуть себе зайца. Последний раз, когда он его видел, заяц был уже не белоснежный, как в детстве, но потертый и грязный — по правде, местами его мех больше походил на щетину сапожной щетки. Но нос у зайца по-прежнему был блестящей розовой пуговицей, уши имели нутро, куда можно было засунуть палец, как он любил проделывать в детстве, а лапки были подбиты коричневыми кожаными лепешечками. Самое же главное было то, ЧТО стойкий синтетический запах несмотря ни на что оставался в зайце — если зарыть нос в свалявшийся мех, можно было снова почувствовать его и перенестись…
Ли-Вань стал представлять себе зайца.
Проходили дни, но ничего не происходило. Помня наставление Учителя о том, что Знание всегда работает с отсрочкой, Ли-Вань упорно вновь и вновь воспроизводил в своем сознании мамину игрушку, все ощущения, связанные с ней — во всех подробностях. Кроме этого, он беспрестанно пытался вызвать в себе ту радость, которую испытал оттого, что чудесным образом — все равно каким — заяц вновь оказался у него. Засыпая, он вызывал в памяти запах синтетической ваты, — и на какой-то миг ему, действительно, становилось спокойно и уютно, — Ли-Вань улыбался во сне.
И вот чудо случилось, — хотя и не то, которого ждал Ли-Вань.