Страница 54 из 67
Клавдия Ивановна откинула одеяло, и, подойдя к входным дверям, стала прислушиваться. Сейчас драка будет, решила она. Выкинет он хахаля, или обоих выкинет из квартиры. Но ничего не происходило. Тишина. Тогда Клавдия Ивановна вернулась в постель и постаралась заснуть. Но сон не шел. Минут через двадцать, когда дремотное состояние вернулось, внизу в подъезде хлопнула металлическая дверь и по ступенькам раздались шаги. Знакомо скрипнула открываемая дверь. Это же в квартире Семена? Удивилась К.И. Вот вам и здрась-те? А такие спокойные молодожены казались. Но как говорится, в тихом омуте черти водятся. Дожили до скандала, милицию вызвали. Значит, это Леночка кричала. Клавдия Ивановна поспешила к двери и приникла к глазку. Даже дыхание задержала, чтобы рассмотреть, что там делается. Как будто задержка дыхания могла улучшить зрение и увеличить обзор из глазка. И точно. В дверях Семиной квартиры людей в фуражках встретили оба квартиранта Леночка и Леша. Оба бледные, перепуганные какие-то. И что странно, так это то, что Леночке жалась к Лешкиному плечу, и по ней было совсем не заметно, что они только что ссорились. Еще более удивило Клавдию Ивановну, это двое крепких парней с носилками, которые зашли в квартиру следом за полицейскими. На спинах синих форменных курток крупными белыми буквами, в две строчки было написано «Судебная медицина».
«Лишь только небо окрасит багрянцем, пусть чистый сердцем и духом ребенок «каплю желаний» в открытой ладони подарит новому миру». Пусть, согласился Хантер. Он даже готов был найти этого чистого сердцем ребенка, не испорченного мультиками про Губка-Боба и сникерсами. Но как достать «каплю желаний», «невысказанное желание Бога»?
Сидя на раскладушке под лестницей магазина «Pucha», и листая старые газеты, просматривая компьютерные документы, он все так же был далек от заветного камня, как и раньше. А время поджимало. То, что на него вышли, не вызывало никакого сомнения. Если, увидев вскрытый контейнер, он мог заподозрить случайных воров, то после посещения неизвестными его квартиры, сомнений быть не могло. На него вышли. Органы безопасности или могущественная неизвестная организация, убирающая все адамитов в этой реальности, вопрос другой. Но этот вопрос Хантера не особо занимал. Какая собственно разница, сразу тебя убьют или немного помучают? Конец один.
А хотелось бы развития событий по второму варианту, варианту Хантера, в котором он находил камень и становился императором своей реальности. Что может быть проще? Одно желание камень осилит. Конечно, желание простое, плоское, без выдумки и развития. В мыслях мелькало стать императором всех реальностей, но Хантер понятия не имел, что потом с этими реальностями делать и как распорядится. Выкачивать по-прежнему полезные ископаемые и энергоносители? Так их и так качали. Провести зачистку аборигенов, и заселить все реальности соплеменниками было нереально. Да и зачем? Другие реальности стояли у Хантера поперек горла, за двадцать лет находясь в этой реальности, он успел её хорошенько изучить и возненавидеть. И все эти годы ему снились мучительные сны о Доме, доме на берегу океана. И как он, босой мальчишка собирает ракушки во время отлива. Помогает старому подслеповатому деду латать большие промысловые сети. А еще снилась Мика, соседская девчонка. Она угощала его пельменями из осьминога, и они целовались под цветущими деревьями сливы ранней весной. А может вернуть все назад? Просто пожелать, чтобы его не призвали в 14 лет в академию, а оставили жить в доме? И он стал бы рыбаком как отец и дед, и прадед. И женился бы на Мике, и сейчас его дети бегали бы ранним утром собирать ракушке во время отлива. А Тоятоми целые дни проводил в море, вдыхая соленые брызги волн, и зная, что на берегу его ждет дом, в котором горит очаг, живет любимая жена и дети.
Дом, как давно это было. Хантер уже свое настоящее имя забывать стал. Только иногда во сне, окликнет его мать по имени. И он, сидя в автобусе с призывниками, обернется на крик и помашет ей рукой. Он тогда, так был счастлив своей молодой глупостью, счастлив, что покинет бедный рыбацкий поселок и уедет в столицу, станет важным господином. И совсем не понимал слез матери. Не понимал, почему она не радуется за него? Лучшего ученика школы, которому выпала честь учится в имперской академии. Тоятоми понял это гораздо позже. Мать знала, что не увидит его больше никогда. Такой и осталась она в его памяти, вечно молодой с дорожками слез на щеках. И отец стоял рядом с матерью и, нахмурившись, смотрел на него. Он надеялся, что сын не опозорит род Сеаками.
И он не опозорил. Тоятоми всегда учился лучше всех, и честно докладывал куратору о том, что Хиро небрежен, положил газету с портретом императора лицом вниз, что Наби ленив, молитву во славу императора никогда не договаривает до конца, что Пурито присланные из дома на учебу деньги оставил в публичном доме. И его заметили…
Наби, Хиро и Пурито щедро наградили его тумаками, а куратор определил в корпус охраны императорского дворца. В подразделение «Всевидящего ока» юные охранники с короткими, почти игрушечными кортиками, скорее были прислугой, но прислугой всевидящей и все слышащей, докладывающей начальнику корпуса обо всем, что оказывалось в поле их зрения и слуха. Казалось, прояви еще немного усердия, и его карьера достигнет небывалых высот. Но Тоятоми тогда не знал, что церемониймейстер императора, его светлость граф Еширо любит молоденьких мальчиков. А когда узнал, то проявил неосмотрительность, проявившуюся кровоподтеком на лице его светлости. И Тоятоми тут же был переведен в разряд пушечного мяса. В полевые агенты, без права и надежды на возращение не только во дворец, но и в родную реальность.
Так…. Хантер прервал свои воспоминания, и вернулся к текущим проблемам.
Как же все-таки Шурави собирался достать камешек? Аппаратуры для организации еще одного прокола реальности нет. И даже если бы была, Хантер не мог бы как известный барон усесться на модуль и пролететь на нем как пушечном ядре через мембрану реальностей. Модуль через мембрану бы пошел, без вопросов, но Хантера тонким слоем атомов размазало по мембране. Он прекратил бы свое существование тут, и не возник там. Для переноса агентов использовалась совсем другая технология. С другой стороны для определения точки в пространстве необходимы координаты времени и места. Пять точек. Координаты места, откуда отправляли модуль из реальности адамитов, Хантеру известны. Это первая точка. Координаты места, где должен был возникнуть модуль в этой реальности, согласно протоколу тоже известны. Это была бы вторая точка, но модуль, как известно, возник не там, а вырвал кусок ткани реальности в дачном поселке «Зеленый остров». Координаты пропавшего дома, до происшествия зафиксированы. Грубо определяем их второй точкой. Это сейчас дом болтается, не пойми где…. Остается узнать точку, откуда Шурави произвел корректировку прокола. И точку привязки объекта. Допустим точкой «привязки» и как не странно привязанности, если говорить о человеческих чувствах, Шурави видимо определил городскую квартиру субъекта.
Если установить четыре точки, то с помощью транслокации можно попытаться определить пятую. Но на данный момент неизвестны две из пяти. Надо хотя бы узнать еще одну. Место корректировки? А что если?
Хантер поднялся и, отодвинув раскладушку, откинул крышку люка, ведущего в подвал.
Только ли с лопатой тут Шурави развлекался, играя в Индиану Джонса? Или?
Ничто не портит так настроение как непонимание ближнего. Хотя какие они, к чертям собачьим, ближние? Семенов под влиянием Петровича от ста грамм отказался и вообще, они так осуждающе на Михалыча посмотрели, словно он на их глазах собирался Карповне изменить.
— У нас жены пропали, — сказал Петрович, — а ты в бутылку заглядываешь. Это конечно твое, дело. Может тебе жена и не нужна, а нам их искать надо.