Страница 5 из 67
— Шурави нашел местоположение объекта, — продолжил после недолгой паузы Хантер, — мне удалось установить, что связующим звеном нити является сам субъект. Это единственное, что связывает дом и квартиру в городе — сам хозяин.
— Ты хочешь сказать, что эмоциональная привязанность хозяина к прежнему месту обитания, является единственной физической силой удерживающий кусок пространства в том положении, в каком он находится сейчас? — шеф, не скрывая иронии крутил в руках шариковую ручку и покачивался из стороны в сторону в кресле.
— Я ничего не полагаю шеф, я констатирую факт. А факты вещь упрямая. Просто другой связи или нет, или я её не вижу.
— Вот это уже ближе к истине. Так, что иди и работай. Пока ты с пенсионеркой возился, тело Шурави попало к ним.
— Все понял шеф.
Шеф не отозвался, делая вид, что погрузился в чтение какой-то важной информации у себя на столе. Хантер вышел. Проскочив мимо секретарши, сидящей в коридоре за узким столом, и пялящуюся в ноутбук, он вышел на лестничную площадку и прикрыл за собой входную дверь с латунной табличкой «Адвокат Садовников Ю.Я. — Юридические услуги».
— Это что за шутки? А? — на пороге комнаты, где проходило вскрытие, возник сердитый «Колобок». «Колобком» лаборанта-биохимика, проводившего всевозможные анализы, прозвали за очевидное сходство. Был он весь какой-то круглый. Круглое лицо, на круглой голове, круглое тельце на упитанных конечностях и ладони у него были большие как листья лопуха и полностью скрывали стакан от посторонних глаз. Поэтому окружающим было непонятно, чего он там из стакана хлебает. Чай или чего покрепче.
— Я Валера от тебя такого не ожидал, — продолжил колобок, а в миру Сергей Иванович, — ты чего в кровь покойного добавил? Она у меня со всеми группами в реакцию не идет, не сворачивается!
— Ага…
Мухин уже снял перчатки и ожесточенно тер руки под краном.
— Чего ага?
— Ну, сам возьми повторно. Вон он, на столе.
— Этот что ли?
— Да. И ещё я хотел бы, чтобы ты Сергей взял и отправил образец на анализ ДНК.
— Отцовство что ли определять? Да кому оно теперь нужно? — фыркнул колобок.
— Мне просто очень любопытно узнать какой у этого субъекта мог быть отец, мать его!
Мухин стоял к пришедшему спиной, и поворачиваться не спешил, улыбаясь и ожидая реакции. И она последовала.
— Ядрен батон! Это чьи кишки?
— А вот того самого, анализ крови которого у тебя не идет, — ответил торжествующе Мухин разворачиваясь. Внутренности трупа размещались на отдельном столе и были аккуратно и последовательно разложены. Два сердца с трахеей лежали поверх одного большого легкого, словно на показ.
— И ты молчишь? — поразился Колобок, — Да я бы на твоем месте уже консилиум собрал, на кафедру позвонил, да во все газеты! Это же феномен!
— Успеется. Есть у меня кое-какие мысли, и я их буду думать. А на кафедру завтра позвоню. Покойник никуда не сбежит. И в то, что родственники у него объявятся, я не верю. Пойдем Серега лучше к тебе, посмотрим, что в его крови интересного найдется.
Сведениям, услышанным от своей бабки ещё неделю назад, Василий Полухин не придал никакого значения. Не в том он был возрасте, чтобы бросаться без оглядки по первым намекам и невнятным новостям, в коих говорилось о чертовщине, призраках и проявлении полтергейста. Прошло уже то время, когда ему было 14 лет и с первым собранным не без помощи учителя физики, и замысловато названным энэлометр, он срывался с места в карьер, чтобы исследовать неведомую аномалию. После множества ошибок и курьезов, Василий стал осмотрителен и наобум за исследования не брался, дожидаясь косвенных доказательств существования непознанного по устойчивости распускаемых слухов. Если слухи упорствовали в течении недели и обрастали подробностями, значит происшествие заслуживало его внимания. Ежели они сами собой затухали, и инцидент не повторялся, значит либо пусто, либо происшествие носило разовый характер, и на повтор рассчитывать не приходилось. Исключением из правил, можно было назвать, пожалуй, тот единственный случай, который Василий лицезрел персонально. С него-то и началось увлечение всем необычным и непознанным.
Дело было жарким летним вечером. Наступившая тьма потной, влажной, после дневного дождя ладонью накрыла город. Долгожданный вечер прохлады не дарил. Раскаленный за день асфальт спрыснутый дождиком отдавал эту влагу назад. Поэтому было душно. Футболка прилипала к спине, да и оголенные руки, выглядывающие из под коротких рукавов были влажные и липкие. Особенно это было неприятно на локтевых сгибах. В пору жабры отпускать, подумал Василий, потягивая пиво с горлышка бутылки. Он с приятелями забрался на огороженную часть городского парка, где проводили очередную реконструкцию и облагораживание. Лишние кусты и деревья вырубались, вековой чернозем вывозился на свалку, зато сверху укладывали дерн с газонной травкой, так приятно радующей глаз. За вырубленными кустами обнаружилась гранитная глыба огромных размеров непонятно как оказавшаяся в парке. Сначала ребята подумали, что глыбу завезли для интерьера, но судя по тому, как глубоко и прочно она сидела в земле, скала сидела там с незапамятных времен. Впрочем, этой глыбе они не придавали особого значения. Разговаривали о чем-то. О чем они тогда трепались Василий уже и не помнил.
То ли Сережка самозабвенно врал, как лишился девственности приголубленный пьяной соседкой. Ему, конечно, не верили, но слушали с интересом. То ли Пашка, проводивший каникулы в деревне у бабушки, рассказывал, каким крутым он там был среди местных лохов. То ли Василий рассказывал, про игрушку, и как он на новый уровень прошел. Содержание беседы не столь важно. А важно было то, что у скалы, искоса освещенной уличным фонарем, появился человек. Откуда он пришел и как появился, приятели прозевали. Сидели они на лавочке под раскидистым кленом и незнакомец их видеть не мог. Зато им он был виден, если не совсем четко и детально, но все, же виден.
Поначалу они приняли его за припозднившегося рабочего озеленения, потом за пьяного собравшегося пристроится под скалой по нужде. Но в руках незнакомца появилась лопата.
Он несколько раз капнул, откинул землю. Потом присев на корточки пошарил по влажной земле руками, словно что-то искал. Найдя же искомое, повертел в руках и пропал.
Не ушел, как люди ходят, топая ногами по сырой земле, а растворился в воздухе, оставив после себя светящийся голубой силуэт.
— Обалдеть! — Пашка указывал в сторону силуэта правой рукой с зажатой в ней бутылкой.
— Вы видели?
Друзья переглянулись.
— Вася, ты, где сигареты покупал? — спросил Сергей.
Вася отмахнулся от неуместного вопроса и как завороженный смотрел на тающий силуэт.
— Пошли, посмотрим.
Не сговариваясь, они поспешили к скале. Ничего интересного кроме взрытой земли они не нашли. Только Вася движимый каким-то шестым чувством подобрал брошенную штыковую лопату, с налипшими комьями и принялся копать, расширяя оставленную незнакомцем ямку. И усилия его были вознаграждены. Под слоем земли что-то было.
Это что-то было объемным полусгнившим чемоданом. Сердце колотилось в предвкушении, что он набит золотом и брильянтами. Расслоившаяся в труху фанера под пальцами разломалась и друзья увидели, что в чемодане книги. Разбухшие от влаги книги с покореженными обложками, желтыми мумифицированными листами. Разочарованию их не было предела.
— Пля! — Сережка сплюнул и щелчком отправил окурок в развороченное чрево чемодана.
— Фигня, какая! Стоило руки пачкать!
— Не скажи, простые книги никто закапывать не будет, — Василий склонился над книгами, — Пашка! — скомандовал он товарищу, — Тащи пакеты сюда! С собой их заберем.
— Думаешь в них про клад какой пишется? — недоверчиво сощурился Сергей.