Страница 5 из 96
— Нет, в семидесятых все делалось при помощи тоновых сигналов разной частоты, которые говорили системе, куда направить звонок. Был такой хакер по имени Джон Дрейпер, который выяснил, что маленький игрушечный свисток, который клали в коробки с хлопьями Капитан Кранч, издает звук той же тональности и частоты, что и телефонная система, определяющая стоимость звонков. Он бесплатно звонил по межгороду почти два года, просто свистя в свисток у телефона.
— Ни фига себе, надо попробовать. Именно этому и должны учить в колледже.
— Ну, с тех пор телефонную систему уже поменяли.
— А..
Мы помолчали немного, а потом она сказала:
— Дай мне секунду, я пытаюсь придумать, как еще раз перевести разговор на твою психотерапию.
— Я тебя люблю, - ответил я.
— Знаю, - сказала она.
— Вообще завтра у нас групповые занятия. Наверное, надо сначала сходить на эпиляцию.
— Фу.
— Извини.
— Хотя, наверное, не мне говорить, раз уж я сижу перед камерой без штанов.
— Да ну, правда?
— Хочешь взглянуть?
— Да. Хочу.
За 30 часов до Вспышки
Есть такой паук, размером с тарелку, длиной в фут, если считать с ногами. Его называют Гигантский Паук-птицеед, или Гигантский Гребаный Паук-птицеед – те, кто видел его вживую.
Он есть не только птиц – по большей части крыс и насекомых – но их все равно называют Паук-птицеед, потому что все, что самое важное, что вы должны о нем знать это то, что может съесть птицу. Если вам попадется такая штуковина в шкафу или в тарелке с супом, первое же, что кто-нибудь скажет: «Осторожно, чувак, оно может сожрать целую чертову птицу».
Не знаю, как они ловят птиц. Я знаю лишь, что Гигантский Гребаный Паук-птицеед летать не умеет, потому что если бы он умел, он бы назывался совершенно иначе. Мы бы называли его «сэр», потому что он был бы доминирующим видом на планете. Никто не мог бы выйти из дома, пока Гигантский Гребаный Летающий Паук-птицеед не разрешил бы.
Я видело одного из них в зоопарке когда учился в старших классах. Мне было пятнадцать, лицо ломилось от прыщей и толстело день ото дня, я пялился с открытым ртом на это чудовище, скребущего лапой стеклянную стену его вольера. Он был размером с обе мои ладони. Ребята вокруг меня хихикали и толкались, какая-то девчонка визжала позади. Но я не издал ни звука. Не мог. Между мной и этой тварью не было ничего кроме тонкого стекла. Еще многие месяцы по ночам я искал взглядом по углам волосатые лапы толщиной с палец, высовывающиеся из-за стопки комиксов и игровых журналов. Я представлял – нет, я ожидал – что обнаружу мотки паутины толщиной с рыболовную леску в своем шкафу, с торчащими из неё полусъеденными воробьями. Или паучье дерьмо в своих ботинках, маленькие какашки с кусочками перьев. Или кучку розовых яиц с паучатами внутри, каждое размером с мяч для гольфа. И даже теперь, десять лет спустя, в мои двадцать пять, я все еще заглядываю под одеяло, прежде чем засунуть под него ноги, и какая-то часть моего подсознания все еще ищет крадущегося среди теней паука.
Я вспомнил это потому, что Гигантский Птицеев был первым, что пришло мне в голову, когда я проснулся от того, что что-то укусило меня за ногу.
Я почувствовал покалывание в колене, словно в ней впились иголки. Гигантский Гребаный Паук-птицеев выскочил из тумана моего сонного воображения, и я откинул покрывало.
Было темно.
Света не было, часы выключены. Все выключено.
Я сел и глянул вниз на свои ноги. Движение по простыням. Я взмахнул левой ногой, и почувствовал тяжесть чего-то с банку пива весом, цепляющегося к коленке.
Спазм ужаса прокатился по мне. Я пнул воздух ногой, рыча в холодной темноте спальни, стараясь стряхнуть маленького кусаку, кем бы он там ни был. Нечто пролетело через комнату, и на миг попав в полоску лунного света, пробивающегося из-за закрыты ставней. За это короткое мгновение я успел углядеть вспышку света на членистых ногах – множестве ног – и хвосте. Панцирь, как у омара. Хреновина была длиной с ботинок. Черная.
«Что, ради всего…»
Создание, названное моим паникующим разумом пауком – несмотря на то, что оно совершенно явно не относилось к паукообразным, как и к любому виду существ, живущему на Земле – пролетело через спальню, и, ударившись об стену, приземлилось за бельевой корзиной. Я выскочил из кровати, обшаривая комнату взглядом, и ведя рукой по стене. Моргнув, попытавшись включить режим ночного видения, я огляделся в поисках чего-нибудь, что сошло бы за оружие. Пока рука шарила среди кучи предметов на моем ночном столике, я заметил что-то торчащее из-под киножурнала. Круглое и тонное, оно выглядело как ручка ножа. Я схватил его и метнул, осознав, что это лишь мой ингалятор, когда он уже летел. Я протянул руку снова, и схватил то, что казалось самым тяжелым предметом на столике – банку сырного соуса.
Углядев движение у плинтуса, я метнул банку, крякнув от натуги. Глухой удар и звон разбитого стекла. Тишина. Я схватил настольную лампу, состоящую из открытой лампочки, точащей из фигуры индейки темного стекла – недавний подарок от Джона на мой день рождения. Выдернув шнур из розетки, я схватил индейку за шею и занес над плечом, словно полузащитник, сфотографированный в середине замаха.
Паук (?) пронесся по полу к двери в гостиную. Повсюду у него торчали ноги, на полудюжине которых он бежал, а еще полдюжины торчали вверх, словно дрэды, словно бы тварь была создана для того, чтобы бегать даже на спине. От вида этой твари я замер. Такой ужасный, первобытный, парализующий страх сопровождает лишь встречи с чем-то совершенно инопланетным. Я опустил лампу и заставил себя шагнуть вперед. Я пытался следить за дыханием. Рискнув взглянуть на свою ногу, я обнаружил алую полоску, бегущую из места укуса.
Маленький ублюдок.
Я почувствовал жар, а затем онемение, поднимающееся по ноге. Я не знал, был ли маленький монстр ядовитым, или же это лишь шок от укуса. Я сделал еще три шага к двери, а на четвертом уже серьезно хромал.
Меееедленно я оглядел гостиную. Там было уже не так темно, безразличный свет уличных фонарей лился на пол причудливыми лентами, вьющимися среди теней колышущихся ветвей. Паука нигде не видно. Слева со стороны кухни донеслось поскребывание по плитке, и я повернулся на звук.
Это была собака.
Молли сонно шагнула ко мне, красноватый силуэт по колено высотой, увенчанный двумя отражающими лунный свет глазами. За ей спиной я уловил размытые формы виляющего хвоста. Она глядела прямо на меня, задаваясь вопросами, почему я проснулся, почему я пахну выступившим от ужаса потом, есть ли у меня с собой что-нибудь вкусненькое. Я взглянул на входную дверь. Десять футов ковра между мной и ней. Я уже был почти готов засунуть Молли в машину и поехать к Джону, чтобы потом, перегруппировавшись, мы вдвоем смогли вернуться с дробовиком и святой водой.
Мои никогда прежде не были столь босыми. Маленькие голенькие пальчики. Для той паукообразной твари они, наверное, выглядели как уши шоколадного зайца. Где я оставил ботинки? Я замахнулся лампой-индейкой и, пошатываясь, шагнул вперед. Укушенная левая нога, казалось, уснула. Я понадеялся, что её хватит, чтобы добраться отсюда до дороги.
Позади меня раздался крик.
Вздрогнув, я развернулся и лишь затем осознал, что это был мой телефон. Джон поставил на смски запись, на которой орал «ССССОООБЩЩЩЕНИЕ!! ГГОВВНННННО!». Я так и не выяснил, как сменить сигнал. Я схватил телефон с кофейного столика и увидел пустую смску с приложенной картинкой. Я открыл её.
Человеческий член.
Я быстро закрыл её. Какого хрена?
Телефона снова ожил в моей руке. На этот раз звонок. Я ответил.
— Дэйв! Не говори, слушай. У тебя в сообщениях картинка. НЕ ОТКРЫВАЙ. Я номером ошибся.
— Господи Иисусе, Джон, слушай…
— Чувак, ты запыхался…
— Джон, я…
Телефон выскользнул из моих пальцев, внезапно не сумевших его удержать. Я шагнул к выпавшему телефону, затем еще, и комната закружилась вокруг меня. Потеряв равновесие…