Страница 70 из 89
Да только Веллеру совсем не было хорошо. Хотелось что-то сказать, и Кэт заметила его состояние, приготовилась слушать, но наемник промолчал. Пожевал губами и пошел прочь, следом за братом и Войцехом, разряженным в форму инквизиторского офицера. Анджей, до этого отсиживавшийся за спинами бойцов, неожиданно засеменил за троицой наемников и лжеофицером.
Странное дело, но на карте все было просто, но уже через пару сотен метров они окончательно заблудились в бесконечной череде одинаковых бараков. Одно и то же, поворот за поворотом — база удручала своим единообразием. Стоит ли удивляться столь тоскливым физиономиям местных обитателей?
— За Веру и Отечество! Ищите что-то, панове?
Очередной обладатель скучного облика появился словно из-под земли: типичная архивная крыса, щупленький, маленький, на носу — очки в роговой оправе с обкрученной тонкой проволокой поломанной дужкой. Пыльный, не черный, а уже практически серый мундир. Только руки лихо вцепились в массивную пряжку, натертую до болезненного блеска.
— Ищем. Ангар номер тридцать семь восемьдесят, не знаете ли где такой?
— Да тут недалеко. Пройдите… — Очкарик замолк, уставился на штандарт-майора. — а вы, собственно, откуда? Пополнение?
— Именно — недавно прибыли по распоряжению.
— А откуда? — Очкарик оказался навязчиво въедлив. — Часть? Полк?
— Э-э…
— Я знаю все подразделения Черной Стражи! — нарочито спокойно сказал «крыса». А глазки-то! Глазки блестят подозрительно — настоящая крыса! Такому не во вред и в рыло двинуть. Что, собственно, Марко, взявший на себя неофициальные обязанности специалиста по кулачному бою во время данной операции, не преминул и сделать. Только коротко крякнул:
— Зря!
Коротко, без замаха ударил.
Очки, расколовшись на две половины, полетели в пыль, «крыса» туда же. Сел, удивленно хлопая близорукими глазками. Дальше события развивались по давно заведенному порядку.
Мордой в землю. Ствол в затылок — и исчезает всякое желание противоречить обладателю автомата. И полные штаны желания сотрудничать.
— Веди! — Марко ткнул очкарика в спину тупорылым «Аколитом».
Щуплый быстро нашел необходимую постройку. Ангар номер тридцать семь восемьдесят совершенно ничем не отличался от остальных бараков: черная половинка здоровенного оцинкованного цилиндра, уложенная на землю. Только табличка чем-то отличала его от остальных. А на двери здоровенный замок — такой панцирного вепря на цепи удержит.
— Ключ?
— У меня его нет!
— А прикладом в рыло?
Марко умел быть убедительным, и, каким-то чудом, ключи все-таки отыскались…
Длинные полки тянулись в пыльную темноту, терялись в туманной мгле. Отыскать бы искомый лот…
Здесь, наверное, собиралось все, что могли отыскать на территории Сан-Доминики. Останки давно минувшего времени. Детали неведомых механизмов, полуистлевшие от времени книги, рассыпающиеся в прах от малейшего прикосновения, диковинные брошюры на глянцевой бумаге, потускневшие со временем, но сохранившие практически первозданное качество. Выглядывали с полок мутные зрачки потухших мониторов и телевизоров. Названия эти мало что говорили непосвященным, только позабытые легенды рассказывали про то, как когда эти диковинные коробки могли показывать то, что существовало далеко отсюда, где-то в районе человеческого воображения.
Странное дело, но в окружении всего этого антиквариата Веллер испытывал чувство, сродни священному трепету, хотя успел вскрыть уже немало схронов и «консерв» довоенного времени. Но с каждым разом он поражался мощи человеческого разума, породившего подобное. Что из сего воспроизводилось сегодня? Жалкие крохи, ничтожные по сравнению с достижениями трехвекового прошлого.
— Куда дальше? — Кажется, но очкарик вроде как осмелел.
— Отдыхать! — И прикладом по затылку — «крыса» осела на пол.
Лот нашелся близко — даже далеко ходить не надо было. А в нем, в картонном ящичке с блеклой печатью Черной Стражи, истертый за основания кожаный офицерский планшет. Кожа отваливалась кусками, когда его открывали.
Добыча была невелика: искомый белый прямоугольник с длинным цифробуквенным кодом, залитый пластиком и старинная карта, еще довоенная, если глядеть по языку, правда, состояние было довольно неплохое.
Бравая четверка уже возвращались обратно, как невдалеке грохнуло, и тоскливо завыла сирена, затянула погребальную песнь на одной, вопящей ноте, пробирающей до самых костей.
— А не слишком ли рано? — То, что Войцех был недоволен, это еще мягко сказано.
Четверка выбежала из ангара и им открылась странная картина: выла сирена, а совсем недалеко поднимался к небу смоляной столб дыма, пятная длинной кляксой выжженную голубизну неба. Кто-то тоненько закричал:
— Тревога!
— Надо сматываться! — взвыл Анджей и попятился прочь от дымной колонны. В общем-то, с ними были солидарны и остальные, за исключением Веллера.
Моонструмец оскалился раненым зверем и бросился в сторону, откуда уже доносились автоматные очереди, короткие, но емкие звуки винтовочных выстрелов.
— Куда, дурак!
Войцех перехватил Марко.
— Пусть бежит — ты достал, что тебе надо.
И в следующую же секунду Войцех отшатнулся от наемника — такого страшного лица он еще не видел. Если бы взглядом можно было убивать, то брат-странник уже давно растекся по стенке барака тонким слоем из крови и мелко перемолотых костей. Говорить что либо еще просто не имело смысла.
В голове раскаленной жилкой пульсировало лишь одно: найти и спастись. Тело само знало, что надо сделать, как хорошо отлаженный станок штампует детали с завидной тщательностью и регулярностью.
Уйти с линии поражения. Услышать только, как просвистели мимо огорченным рефреном пули, короткие, похожие на лай команды и много-много раз слышимое «За Веру и Отечество!».
Откатиться за укрытие — автомат к плечу. Скупо и экономно: один выстрел — один труп. Опустошить магазин. Рука автоматически отщелкнула пустой и вставила новый. Еще парочка выстрелов. Нельзя сказать, что все попали точно в цель, но удалось основательно проредить вражеские ряды.
Краем глаза заметить, как метнулась смазанная фигура. Марко? Он никогда не сомневался в брате. Снова выстрелы — и крики умирающих и раненых. Интересно, кто кричит позади раненым зверем?
Но это потом, а сейчас бой. Адреналин бьет ледяным ключом прямо в кровь, нервы, что канаты, оружие рвется отдачей из рук, что живой проситься на волю, но безжалостные ладони крепки и настойчивы. Жжет кожу раскаленный ствол, плюясь огненной смертью направо и налево.
Одновременно и голова рвется от страшного предчувствия, тянет злая жилка, не отпускает, зараза! Найти и спасти!
Веллер выскочил на площадку меж двух бараков. Прямо — грузовик, с него отчаянно отстреливаются. Справа прет из проема броневик, небольшой такой, юркий с дымной трубой над крышей и башенкой со спаркой. Грохочет поршни и клокочет котел парового двигателя под броней.
Слева — наспех собранная баррикада из досок, мешков с песком и прочего барахла. За ней где-то с полвзвода чернорубашечников — и откуда столько набралось? База же практически пустая! Нехорошее подозрение шевельнулось юркой крысой в душе.
Стреляли аккуратно, боясь попасть в склад ГСМ — рванет, как следует! Хорошо встала Кэт — особо не навоюешь, но за то сама отстреливайся во все стороны.
Наконец, в броневике решились. Сухо кашлянула спарка. Пулеметы, словно пробуя на вкус свинцовые плевки, которые поначалу осторожно, но затем, захлебываясь и подвывая, рванули громом плотный, как кисель, воздух. Брезент мигом стал похож на решето, полетели щепки из толстых дощатых боковин; лопнула шина. Застучали пули по железному боку, брызнули стекла сверкающими бриллиантами. Внутри, под покровом застонали.
Моонструмец зашарил рукой в кармане: кажется, там завалялось несколько гранат. Примитивных: клепая рубашка, начиненная стальными обрезками и взрывчаткой, запал и широкое кольцо. Веллер схватил сразу две, рванул чеку и швырнул под капот броневика.