Страница 42 из 89
— Чем могу быть полезен, панове? — Лоснящийся от лучистой радости продавец, толстый, отвратительно румяный и скользкий, подался вперед, приветствуя неожиданных покупателей. И он еще не заметил под плотной тканью пальто глухой сюртук инквизитора. — Инструмент? Семена? Удобрения?
— Меня интересует кое-что другое. — Пес постарался придать своему голосу радушия, но оно далось ему тяжело. Чертовски тяжело, прости Господи! — Кое-какие люди…
— Правда? — практически искренне удивился продавец, также известный, как Антон Чумахин, широко известный в узких кругах. — Ну, я знаю парочку пулавцев, но даже не могу предположить, кто из них может быть полезен дорогому пану!
— Меня не интересует ваш мерзкий приграничный городишко! — Пес медленно расстегнул пуговицы на пальто, расправил складку на инквизиторской форме и заложил большие пальцы рук, затянутые в черные перчатки, за широкий кожаный пояс. На боку прилепился к бедру пистолет в черной кобуре. — Здесь были двое, и они наверняка обратились за помощью к тебе!
— Я не знаю…
Руки в черных перчатках не дали ему договорить, черными щупальцами метнулись через прилавок, сгребли Чумахина в охапку и притянули к мерзко скалящемуся инквизитору. Торговец со содроганием увидел хлопья отстающего от бледной кожи толстого слоя пудры и мелкие острые зубы, меж которыми металась алая молния языка. Язык почему-то особенно сильно испугал пана контрабандиста — совсем, как у животного. Впервые, наверное за всю бурную жизнь, он почувствовал настоящий, ничем не замутненный страх, что легко развязывал любые языки и раскалывал самые крепкие орешки.
— Говори. — Одного слова вполне достаточно — Пес чувствовал это.
— О-о-они б-б-были здесь, эмг! Заказали н-н-новые документы, оружие и билеты до Санта-Силенции.
— Кто это был?
— Э-э-э, — попытался хотя бы для виду посопротивляться, но быстро сник под жутким взглядом инквизитора. — Марко и Веллер. Моонструмцы.
— Те самые?! — Но Пес уже не сомневался в ответе: те самые, что пять лет назад сгорели на Храмовой площади Сан-Мариана при большом скоплении народа.
Антон Чумахин судорожно кивнул.
— Спасибо за помощь следствию. — Пока трогать нельзя — пусть живет в качестве приманки для остальных еретиков. — Надеюсь, мы больше не встретимся?
— Я-я-я тоже. — Торговец потер саднящее горло.
На улице Пса поджидал бронированный грузовик на бензиновом ходу. Жутко прожорливое чудище, поглощавшее редкое и дорогое топливо огромными порциями, для чего у него имелось по два здоровенных бака в стальном кожухе, защищавшем их шальной пули. Инквизитор минул зарешеченную кабину и забрался в глухой кунг, снабженный лишь двумя маленькими окошечками. А наверху прилепилась турель, защищенная бронированным щитком с узкой прорезью, сквозь которую вызывающе торчал длинный ствол крупнокалиберного «Гренделя».
Внутри Пса уже ждали: семь сумрачных бойцов в пятнистой полевой форме. Лица скрыты под вязаными масками с прорезями для глаз и рта. Среди них совершенно нелепо смотрелся серый мундир обер-капитана Пауло Сантьяго — того самого чернявенького инквизитора, что вытащил Пса из вынужденного затворничества. Ключевский — это так, прикрытие, довольно грубое, но другого пока не было. Одним из условий освобождения легендарного инквизитора было присутствие молодого контрразведчика в его команде.
Белесая, будто густо облепленная паутиной голова повернулась: Пес обвела неприятным взглядом холодных выцветших глаз своих помощников, подольше задержался на молодом обер-капитане. Тому стоило больших усилий не отвести глаза.
— Мы должны поспешить. Сегодня же самые быстрые машины отправятся вдоль пути следования поезда и оставят на каждой станции, даже на богом забытом полустанке ориентировки с приметами шпионов.
— Гребаный выпендрежник! — еще раз повторил Марко. Скомкал объявление о розыске и зашвырнул в кусты. — Я-то думал, что помер. Ан, нет, живехонек!
— А я думал, как нас так быстро вычислили, — пожал плечами Веллер. — Ситуация меняется чересчур быстро. Черт, и что теперь делать?
— Для начала мы доберемся до ближайшего города. Пока нас ищут, есть возможность выполнить задание…
— К черту задание, к черту Грубера — надо бежать. На север нельзя — там сейчас жарко, поэтому двинем на юг, к Балканам. А там, если повезет по побережью в Моонструм, сядем на корабль и к иламитам.
— Если повезет — ключевое условие! И Халифате чересчур жарко и не любят чужестранцев, что ничего не продают.
— Ну, закупимся чем-нибудь…
— Проехали! — рубанул ребром ладони воздух Марко. — Мы выполним задание, встретимся с людьми Грубера, как договорились, получим деньги и уйдем в Бургундию — там все как-то проще.
— Ладно, но Санта-Силенция еще далеко, а времени у нас не так уж и много!
— Поэтому, не будем тратить время на пустые разговоры, а узнаем, что это за городок. — Марко ткнул пальцем перед собой, указывая на аккуратные крыши из красной черепицы, возникшие у склона холма, что послужил временным пристанищем для братьев. — Пошли.
Вблизи город представлял благостное впечатление. Аккуратные двух, трехэтажные домики, словно пришедшие из сказки. Переливчатый звон колоколов на городской церкви, небольшой рынок сельскохозяйственных товаров, только люди немного портили впечатление: подозрительно косящиеся на внезапных гостей, перешептывающиеся за спиной.
— Как-то тут не слишком гостеприимно. — Веллер не удержался и погладил под одеждой рукоять револьвера.
— Видимо, не слишком часто бывают гости. Спросим, где тут можно достать транспорт.
Сказал и сделал. Марко обратился к первому попавшемуся горожанину со соответствующим вопросом. Мужчина в простой, но добротной одежде хмуро оглядел незнакомца с ног до головы, перевел взгляд на Веллера, молча ткнул пальцем себе за спину.
— Спасибо, уважаемый…
— Может перекусим? — Марко кивком указал на небольшую таверну, зажатую между двух старинных обшарпанных зданий довоенной постройки. Небольшая двухэтажная постройка с поскрипывающей на ветру вывеской, изображавшей улыбающегося монаха с кружкой в руке, полной пенящегося напитка. При этом священнослужитель, судя по картинке, пытался пуститься в пляс, а ниже притулилась надпись, выполненная популярным в Теократии готическим шрифтом: «Веселый монах». — Люблю святош с чувством юмора.
Никто против не был. Внутри заведение оказалось еще лучше, чем снаружи. Братья, привычные к непритязательной простоте бургундских трактиров и клейденских забегаловок, в которых еду не то, что пробовать, а трогать иногда не хотелось. В «Веселом монахе» все было чисто, уютно и мирно. Немногочисленные еще посетители — первая половина дня, как никак, что выгоняла практически все население полусельского городка на личные подворья и общинные поля — мирно вкушали незатейливые, но с чувством приготовленные кушанья, беседовали о погоде, ценах на урожай и о том, что еще выдумает молодой пастор местной церкви, присланный из самого Сан-Мариана. Священник, судя по разговорам нравился всем, в особенности, местным девушкам, не оставлявших надежд соблазнить паренька к нарушению целибата.
Традиции новохристианской церкви довольно-таки сильно отличались от обычаев довоенных времен. Например, то самое воздержание, или целибат, подобно кандалам навеки сковывал чресла католических священников, но в новой церкви к этому относились проще. Молодым аколитам и новициям требовалось продержаться до рукоположения в сан, доказывая библейское смирение и готовность следовать пути самоограничения и смирения, а затем их половая жизнь становилась личным делом каждого: хочешь имей, хочешь не имей — Святому Престолу становилось, в общем-то, все равно, что, однако, не касалось представителей различных монашеских братств и обществ. Многие ордена прописывали в своих уставах соответствующие положения. И, если молодой пастор, планировал себе подобное будущее, притязания всех местных красавиц становились совершенно бесплодными.