Страница 37 из 89
— Ну-с, панове, какие у вас предложения к старику торговцу?
Несмотря на расплывающиеся зрачки разговор Антон вел умело и связно — сказывалась многолетняя практика. Пан Чумахин был заядлым алкоголиком, но не подобно тем опустившимся типам из клейденских трущоб, а благородным, ценящим себя и свое здоровье благовоспитанным пьяницей, способным, если что, быстро отринуть вредную привычку. Но зачем отказываться от того, что пока еще приносит удовольствие?
— Веское предложение. Прибыльное. — А вот Веллер наоборот: с ростом количества выпитого терял многое из своего традиционного красноречия и начинал говорить урывками, разбивая предложения на отдельные слова, с трудом сохраняющие осмысленность, но до ломоты в зубах очевидные и веские.
Не то, чтобы его умственные способности уменьшались. Нет, ни в коем случае. В подобном состоянии его разум приобретал просто звериную живость, и слова грубого человеческого языка плохо подходили для выражения всей полноты возникающих мыслеконструкций.
— Знаешь, Веллер, тебя послушай, и любое твое предложение — прибыльное. Ик! Хотя в последний раз ничего путного из ваших начинаний так и не вышло, а мне пришлось надолго залечь на дно и прервать… ик! свои контакты! Ик! Ик! Ик! — Икота надолго овладела Чумахиным. Потребовалось не меньше пяти минут, прежде, чем к торговцу вернулась нормальная человеческая речь: — Вот, а знаешь, как тяжело восстанавливать потерянные связи?!
— Знаю, — согласно кивнул Веллер. — Но предложение выгодное. Действительное. И безопасное. Для тебя.
— Ты и раньше так говорил!
— Говорил, — без возражений опять согласился наемник. — Но теперь — гарантия. Точно.
Пан Чумахин ничего ответил, и на долю секунду в пьяном взгляде промелькнула удивительно трезвое понимание. И ни за не подумать, что мгновение назад он был беспробудно пьян, и слова лились из него бесконечным невразумительным потоком.
— Ладно, господа. Я готов подумать над вашим предложением…
К тайному схрону пан Чумахин и братья наемники добрались лишь на следующий день, когда каждый сумел достаточно выспаться и проветрить мозги, чтобы изгнать алкогольные пары. Братья переночевали у торговца на пыльном чердаке в окружении старинной рухляди, среди которой попадались и весьма странные и неожиданные экземпляры, вроде черепа слона — вымершего триста лет назад. И всюду ее покрывал толстенный слой пыли, но в том состоянии, в котором пребывали Марко и Веллер, это вряд ли могло иметь большое значение.
От головной боли всех спасли чудодейственные таблетки несомненно клейденского производства, где избавление от последствий нездорового образа жизни имело поистине промышленный размах. Лишь постоянная жажда не желал оставлять в покое.
Пан Чумахин провел потной ладошкой по голове, приглаживая взъерошенные волосы. Облизнул пересохшие губы и вновь приложился к жбану с огуречным рассолом, специально припасенным на такие случаи. Марко молча протянул руку за жбаном, мол, не пей все — поделись с другом.
С сожалением отдав ополовиненную посудину наемнику, торговец занялся одним из своих любимейших делом — нытьем. И ни красоты окружающего осеннего леска, окрашенного в багрянец и золото, ни кристально чистое небо, ни ласковое солнце. Он лишь непрестанно отмахивался от летающих нитей паутины, так и норовивших облепить потную лысину в обрамлении всклокоченных прядей сальных волос.
— Да сколько можно! Мы идем битый час, а ведь могли прокатиться на моем паромобиле — дали бы прогреть эту хреновину, черт бы ее побрал! Прости Господи меня, грешника! Но нет, вас, как будто, подгоняют хлыстом иламитского работорговца! Быстрее-быстрее-быстрее! Словно спасаете чью-то жизнь, хотя даже не знаю, какую жизнь вы цените выше, чем собственную! Стоп! — Чумахин замер, хлопнул себя по лбу и зло ощерился, мигом став похожим на Зубастого. Ему бы только зубов побольше и повнушительнее, и пасть пошире. — Стоп! С рабами, мутами и беженцами дела не имею — не мой профиль, знаете ли! Я все больше специалист по неодушевленному товару! Так что…
— Да заткнись ты, наконец! — рявкнул доведенный до белого каления Марко. Сграбастал под протестующий «эй!» брата торговца за грудки, приподнял над землей и несколько раз тряхнул беспомощную тушку. — Антоха, ты хороший парень, но еще раз раскроешь свой хавальник, клянусь всем святым, что у меня есть, а также твоим пресвятым Германом, и я забью его песком и грязью!
Торговец судорожно кивнул, беззвучно разевая рот, подобно рыбе, выброшенной на берег. Марко еще раз для профилактики встряхнул его и отпустил, давая тому возможность отдышаться. Веллер лишь сокрушенно покачал головой
— Ладно, мальчики, хватит развлекаться — пора заняться делом. Мы пришли. — Он безразлично махнул рукой куда-то в сторону чащи.
— Куда?… — попытался вновь заныть пан Чумахин, но тут же осекся под многообещающим взглядом Марко.
— Сюда, — буркнул в ответ наемник и ткнул пальцем в сторону большой кучи листьев, из которой одиноко торчал покосившийся бетонный столб.
Веллер, не теряя времени, быстро разгреб кучу палой листвы. И вскоре на божий свет явился потрепанный рюкзак, окрашенный в лесной камуфляж. А на переднем кармане была пришита странная эмблемка в виде звездно-полосатого флага. Торговец присвистнул от удивления.
— Ух ты, американская вещица, довоенная! И совсем, как новая. Где нарыли, ребята?
— Секрет фирмы, — недружелюбно буркнул Марко.
— Марко, Антон! Хватит ссориться! — Веллер обернулся и недовольно нахмурился. — У нас дела. Вы забыли?
— А ты приструни своего братца! — не удержался и сказал в ответ Чумахин. За что опять был вознагражден пристальным и тяжелым, как удар кузнечного молота взглядом.
Веллер перевел взор на Марко. Тот, скрипнув зубами, кивнул.
— Все, проехали.
Удовлетворившись кратким перемирием, Веллер обратил свое внимание на содержимое рюкзака. Как, в общем-то, и все остальные. В особенности, пан Чумахин. С каждой новой штуковиной, извлекаемой наемниками, глаза торговца все больше и больше расширялись, а, в конце концов, и вовсе стали похожими на две здоровенные монеты, влажные и блестящие, полные поистине детского восторга и радости. И в самом деле было из-за чего.
Оружие — элегантная штурмовая винтовка, настоящая дева войны, с длинным пластиковым цевьем и ручкой над затвором, на которой был уставлен целик, передвигающийся с помощью небольшого маховичка, утопленного в металл ручки. Со сладкой дрожью в коленках пан Чумахин с удивлением признал в винтовке знаменитую М16А2 — основное вооружение американской армии, знакомое ему по многочисленным картинкам и старым, давно проржавевшим образцам, что иногда откапывали селяне на своих землях. И только сейчас он с замиранием сжимал в руках настоящую, новую и, главное, исправную М16, судя по четким и сухим звукам бойка, срабатывающего при каждом нажатии спускового крючка.
Вслед за винтовкой на свет явился небольшой приборчик в пластиковом корпусе и с жидкокристаллическим экранчиком, сейчас мертвым и серым. Под ним несколько кнопок, заподлицо с корпусом, и каждая помечена малопонятными словами и символами. Кроме того, рюкзак разродился электронным биноклем, древним планшетником, удивительно хорошо сохранившимся, несколькими пачками субпайка в плотной бумажной обертке и еще немного по мелочи.
Веллер поднялся с колен, отряхнулся, ожидающе уставился на Чумахина.
— Как, Антоха, сойдет такая сделка?
— Нууу… — протянул недовольным голосом торговец, уперев пухлые руки в бока, толкнул носом ботинка М16, что буквально несколько секунд назад бережно лелеял в руках, как новорожденного младенца. — Вещички, конечно, красивые, да только они требуют специфического, разборчивого покупателя. На оружие, например, сейчас очень трудно будет найти хорошие патроны. Винтовочка-то качественная, наше дерьмо ей вряд ли придется по вкусу. А вот приборчик вообще черт знает, что такое. Прости Господи!..
— Это детектор Гнили! — с чувством праведного возмущения воскликнул Марко, вновь нависая над маленьким торговцем. — Мы с ним полпустоши прокатили!