Страница 27 из 65
Я до сих пор не знаю, кто конкретно участвовал в моём опиздюливании, да и, собственно, считал уже инцидент исчерпанным.
Но только не для Воробья.
Этого я решил образцово-показательно удавить, чтобы другим неповадно было вот так охуевать. И я сделал это самым классическим способом. Насколько же я его ненавидел... наверно, ещё хлеще, чем он меня. Но, что называется - нашла коса на камень. Для начала я спалил его военник, причём последний лист с фоткой спалил на его глазах в пепельнице канцелярии. Я его как бы "утерял". Иди солдат, докажи, что охуевший летёха сжёг твой документ... ню-ню. Воробей стоял спокойно, пока я ему не объяснил, что это значит, что на дембель ему идти последнему... да и то... хуй знает когда... пока там новый военник выпишут. А я, мол, ещё и скажу, что не особенно к спеху. Армия дармоеда прокормит - не страшно. Воробей напрягся, было, но, видимо, просто решил положить на всё хуй. Он чего-то подобного ожидал уже... но не думал, что я буду добивать.
Зря.
Жестокость - такая штука, которая больше призвана производить основное воздействие на наблюдателей, а не на того, против кого направлена. Потому что с жертвой и так всё ясно - ей пиздец. Уволив почти всех дембелей, я, порывшись в сейфе, надыбал гору объяснительных Воробьёва.Выбрал самые дикие, типа, как он попал на день в рабство к местным аборигенам, пытаясь у них спиздить картошку. На вечерней поверке вывел из строя и прочел часовую лекцию роте о перцах, с зачитыванием подвигов этого мудака на духанке. А там и стукачество, и чо хошь. Причём я последовательно объяснительные доводил. Вот дух Воробьёв стучит на своего товарища, что тот у него сапожную щётку тиснул, а при требовании отдать получил этой щёткой в ебло.
" ...И, не перенеся издевательства, спрятался в трансформаторной будке, откуда был выпизжен пьяным электриком, давшим ему некислых пиздюлей".
Вот уже не такой уж и дух заловлен с тушняком в сортире. В одно рыло на дальняке тушоночку трескали-с. Уважууууухаааа.
А вот и его первая пиздюлина молодому. За неподтянутый ремень замечание сделал.
"Бгааа, это он Егору, кстать, в бубен дал... бог, поистине, имеет чувство юмора".
И так далее... на Воробье оказалась тысяча и один подвиг в плане битья молодёжи. На этом он, тварь, и влез в каптёрку старшиной. А там и проворовался. Продал форму и влетел с этим. Такой вот перчило. Вся рота "ку" ему делала... а собственно, за что?? Кому и чего он в роте хорошего сделал, чтобы вот такого упырька терпеть?? Ну, и так далее, о том, что не допущу впредь, но сейчас посмотрите, пока не дембельнулся.
Рота слушала и охуевала. Ведь всплывала правда о уважаемом ранее в коллективе дембеле. Его призыв почти покинул казарму, и вступиться за него перед теми, над кем он так весело издевался, было уже некому. Егора я предупредил, чтобы не дал угондошить Воробья уж совсем в хлам, и преспокойно ушёл в ДОСы бухать. С утра я увидел другого Воробья... забритого тупой бритвой налысо - весь в порезах... руки и ноги ему отсушили - передвигался он, как обосравшийся. Помимо этого, он ночью поимел на голову ведро со сраными бумажками и вымыл своими дембельскими ручками очко.
Только после этого я оформил ему дембель... да и то, просто испугался суицида в роте. Воробей явно был на грани - смотрел в одну точку и ни с кем не говорил.
Руко- и ногоприкладство в роте пошли на убыль. Перестали бить молодёжь, которую я осматривал почти каждое утро. Если я не смотрел, то смотрел Егор. Фёдор очень быстро вошёл во вкус командования и стал замком, обмыв младшего сержанта и наплыв на пиздюлину.
Армия один хрен пила, пьёт, и будет пить, пока войны нет. Без войны армия - это мужики, собранные в одном месте с задачей быть в указанном месте и, самообучаясь, в любой момент быть готовыми выполнить любой приказ, вплоть до самоликвидации при помощи перочинного ножика.
Снимать не стал. С пьянкой бороться было тяжело. Реально там пили все, включая меня. Беспросвет. На стрельбы там или в наряд не нажирались, конечно... глупо... да и кара не в пример жестче. Да и ствол дисциплинирует, а уж наличие боевого оружия у солдат в руках - тем более.
Но чуть в графике послабление и - пожалуйста.
Утренний подъём.
Два тела не встают. Писарев и Кузя. Кузю перевернул к хуям. Он продрал глаза...мутные, и из сидячего положения, ни хуя не соображая, сообщает всему миру, где он видел всяких пидоров, типа Скворина... кто этих Сквориных рожает... и куда им всем идти. Бью ногой. Подлетает Писарев, которого поднял Егор. Наверное, хотел друга от пиздюлины спасти, но не рассчитал траекторию и врубился прямо в меня разогнанной массой. Я сметаюсь им,как кегля в кегельбане, попутно расхуяривая себе башку об шконку. Поднимаю голову - кровь. Писарев получает пиздюлей от Егора. Кузя так и сидит на полу... невменяемый... ясен хуй... легли-то за полчаса до подъёма.
- Отставить, бля... воды сюда...
Дневальный волочёт воды. Писарев, утихомиренный, стоит и уже вмешиваться в процесс не стремиться. Одного взгляда достаточно, чтобы понять,что бить его уже не надо. Уже осознал и ждёт приговора. Кузя получает ведро воды в башню и, фыркая и матюгаясь, пытается ёбнуть меня. Но пьяный ведь в дугаря... встать пытается, но я ведь вижу, что не соображает... встанет - кинется... встать не даю... пинаю. Бровь себе рассёк знатно. Полрожи у меня в крови. На третьем ведре ломается наконец-то Кузя, начинает что-то ныть пьяно дурным голосом, что вскроется ...короче, валяет Ваньку. Пятое ведро заставляет его заткнуться. Теперь оплата моей разбитой морды коллективом.
Марш-бросок в ОЗК в итоге. С разрешения комбата, конечно. За пьянку в роте получаю снятие сложности и напряжённости и напутствие заебать их вусмерть.
(сложность и напряжённость - денежная надбавка за службу в заднице страны... ажно рублей 150-200...никогда не видел в Борзе этих денег. Только свой оклад в 600 рублей, от которого уже хуй чо отпилишь. Финики наши твари были... стопудово... да не без руки начальства. Не помню, чтобы кому-то из младшего комсостава там сложность платили)
С похмелюги в гандоняках просто пиздец, как тяжко... по себе знаю. Так вот хмель из роты выгоняется. Из кого-то реальный, а из кого-то виртуальный... чтоб пить не хотелось. Впереди бежит Егор. Нехуй пьянку в роте допускать. Сзади - я и Фёдор. Не по уставу, конечно. Но так проще контролировать. На Фёдоре все доходы и те, кто их тащит. На мне - те из старослужащих, кто не хочет бежать. Я им желания добавляю, суля очень неприятные вещи. В роте постепенно привыкают к тому, что быть тем, в кого вцепился Скворин, весьма неуютно.
Прибегаем. У самого-то сердце бухает и кровавые круги перед глазами. Все тяжело дышат. Есть проебавшиеся. Проебавшихся найти не сложно. Для них ещё один забег вечером. Только в другом построении... я впереди, а сзади Егор. Добегают все. Два разбитых ебла. Инструктаж о правильном перемещении бегом (дабы не падать еблом и другими частями тела об дорогу при перемещении) подписан всеми. Мне по хуй на то, что замполит придёт ебать мне мозг. Чем-то всё равно придётся платить за становление в роте.
Но сухого закона в роте так и не было.