Югана

– Да, конечно, около месяца пробудут там, не меньше, – согласился Михаил Гаврилович и посмотрел на идущих к лодкам Орлана, Таяна. – Будьте, Югана, в тайге поосторожнее. Посматривай, доглядывай как следует за ребятишками, чтобы они сдуру в медвежьи лапы не кидались. Шороху-пороху у них отбавляй, возраст у них нынче ярый…

– Женить надо парней, – положив трубку в замшевый мешочек, сказала Югана коротко, как ломоть хлеба отрезала.

У Михаила Гавриловича в душе тоскливо ойкнуло. «А ведь еще и в самом деле додумается Югана: увезет ребят в какую-нибудь отдаленную деревушку и переженит. На вид-то парням можно дать не меньше как по восемнадцать лет. А после всего этого разбирайся – охай, ахай».

– Ты, Югана, в своем уме? Им ведь только еще по шестнадцать лет. Рано отдавать на засуху к девкам.

– Хо, како тебе рано, Чарым! Раньше девок замуж брали на четырнадцатом году. Парней женили на шестнадцатую зиму.

– Это, Югана, у вас раньше среди кочевников был такой обычай. Сейчас можно парню жениться только после восемнадцати лет, – старался убедить Михаил Гаврилович эвенкийку, предчувствовал он: что-то и в самом деле недоброе задумала Югана. «Когда приедет Таня, ох и будет скандал!» Подумал старик с сожалением о том, что не сможет отговорить Югану от этой поездки на праздник Чагил.

– Пошто, Чарым, забыл совсем, когда самому было шестнадцать лет? Само время теперь женить Орлана, Таяна, Карыша, Ургека. Молодые вожди детский голос и детские имена давно уже теряли, оставили позади. Они теперь носят имена взрослых мужчин, вождей! У них уже растет борода и усы…

– Наговоришь ты мне тут семь верст до небес и все лесом – не баламуть парней, Югана. Какая там у них борода? Пушок, что у бабы под коленкой.

– У парней корни штаны рвут… Каждому надо уже девку, – этим хотела сказать Югана, что ребята возмужали, выросли и пришла пора им любить девушек, А кого любить, если в их деревне нет ни одной молодой женщины.

– Да ты, Югана, сразу отнимешь полжизни у Тани, если переженишь парней с этих пор, – сердито проговорил Михаил Гаврилович.

«Ох и няньку, ох и воспитательницу бог послал Танюшке Волнорезовой», – думал старик Чарымов. Да и много ли наговоришь с этой Юганой. Вон они, четыре мотолодки, что торпеды морские, летят уже за поворотом реки. Кричи теперь, ворчи на ветер. А что делать? Сама таежная природа воспитала мальчишек свободными и гордыми. Их сроду не били, на них никогда не кричали и не ругали. Югана так смогла поставить все воспитание, что дети с первых шагов имели равные права со взрослыми. Ведь по обычаю племени Кедра считалось великим грехом не то что ударить ребенка, а даже крикнуть или грубо одернуть.

Все так же сидел задумчиво Михаил Гаврилович на днище перевернутого обласа и не мог понять толком, что же задумала Югана. Возможно, у эвенкийки есть на примете девушки, и по какому-то одному из древних обычаев окрутит она парней, переженит.

– Вот, полюбуйтесь: еще один сюрприз по реке плывет, – удивленно произнес дед Чарымов.

Недалеко от берега несло по воде на доске четыре больших ломтя белого хлеба – жертва речному богу и подводному духу Васу.

Казалось еще подозрительным старику Чарымову то, что сама Югана и ребята уехали разнаряженными в свои лучшие эвенкийские одежды: у каждого на голове корона из ярких, разноцветных перьев, замшевые куртки расшиты орнаментом, бисером, у летних ноговиц, унтов, голенища также с ярким орнаментом, шитым цветными шерстяными нитями. И поневоле тут скажешь – собрались парни в поход за невестами.

– Охо-хо, чего тут нынче думать и вздыхать – увела Югана своих вождей на Чагил, Березовый Праздник… -сказал сам себе старик Чарымов, проводив взглядом плывущую дощечку с жертвенными кусочками хлеба.

Но до Березовой Речки дорога неблизкая, и туда попадут путники не раньше как через два дня.

А вот еще какая-то новость летит в заброшенное селение Улангай. Михаил Гаврилович быстро поднялся на берег и направился на окраину поселка, в ту сторону, где раскинулся небольшой аэродром, поросший густой травой и мелким кустарником по закрайкам взлетного поля.

Вертолет пошел на посадку, приземлился. Вышел старик Чарымов из-за угла складского сарая, остановился. Один пассажир остался на земле, а «стрекоза» с ревущим мотором стремительно набрала высоту и пошла обратным курсом на районный поселок Медвежий Мыс.

– Здравствуй, добрый человек! – сказал Михаил Гаврилович, когда подошел к мужчине, который, надев поудобнее на плечо ремень небольшого рюкзака, готов был куда-то идти.

– Добрый день, дедушка! – поприветствовал Михаила Гавриловича улангаевский гость и доброжелательно улыбнулся.

– Чарымов я, Михаил Гаврилович зовут меня. Я здешний старожил, юганского корня…

– А меня звать Виктором Петровичем. Я секретарь райкома, – представился Лучов и улыбнулся тому, как с явным удивлением начал старик рассматривать его с ног до головы.

– Неужто Дымбееву дали пинка?!

– Нет, почему же… Просто пошел в отставку… – уточнил Виктор Петрович.

– Так-так оно у нас… – хитровато произнес Михаил Гаврилович. – А про тебя, Витюша, я слышал добрые вести. И с дедом твоим мы в дружках ходили…

– Знаю, спасибо за добрую память.

И они направились вдоль поселка, осматривали чуть ли не каждый дом по-хозяйски.

– Большой кирпичный храм, двухэтажную школу ставили нефтеразведчики еще, – пояснил Михаил Гаврилович. – А береговая школа, бревенчатая, считается нашей, старожильческой.

Они вышли на берег реки. Сели на бревно, лежащее около покосившейся городьбы, стали держать совет.

– Небольшой ремонт, ясное дело, нужен каждой избе: что-то подгнило, что-то подопрело. Шифер лишним не будет – крыши местами подладить надобно, – Рассуждал Михаил Гаврилович о том, что если ожидаются новоселы, то надо все подготовить как следует. – И не только дома подладить нужно, но и печи в порядок привести, надворные постройки. Хорошо бы, Витюша, в каждом доме произвести побелку стен, потолков, чтоб живым духом пахло!

– Правильно, Михаил Гаврилович: встреча новоселов – большой праздник, потому надо хорошо подумать насчет ремонта всего жилого фонда, – согласился Виктор Петрович.

– Тут я чесал у себя за ухом, царапал затылок, не могу в толк взять: ты прилетел к нам в Улангай как секретарь райкома или как наезжий турист, твой предшественник Дымбеев? – спросил Михаил Гаврилович, пытаясь выяснить: ради чего Виктор Петрович беспокоится, осматривает безлюдный поселок и рассуждает о ремонте пустующих построек.

– Приехал я как рядовой человек и как партийный работник, хочу разобраться и понять: что же происходит на юганской земле, почему из этого края уходили и уходят старожилы, а также новоселы. Раньше, когда я был начальником нефтеразведки, меня все это как-то трогало не так болезненно.

– Вот, зазноби тебя в жаркой бане, товарищ партийный работник! Слушай, мой дорогой Витюша, и не обижайся за резкость на старика. Расскажу я тебе. В Европе, на Украине, там, брат, укрупнение колхозов, мелких деревень великую пользу народу принесло. Это все понятно, и никаких тут споров нет. А вот у нас, на вас-юганской земле, поначалу говорили, что артели и колхозы надо укрупнять. И укрупняли, и кричали до хрипу «ура»; и такие секретари райкомов, как Дымбеев, наверное, рапортовали в обком о досрочном и сверхплановом укрупнении… Вот и докукарекался Дымбеев до того, что вас-юганская земля стала безлюдной. Сшевелили коренных старожилов с места, оторвали от родных стойбищ, и пошли они, милые, вместо деревни – в город, и чихали они на все укрупнения и объединения. Ну, а после этого из Вас-Юганского района и Медвежьемысовского сделали один: укрупнили и соединили – все сразу, махом. И тоже кричали «ура», рапортовали о счастливой жизни в укрупненном районе. И это не спасло. Стали грешить тогда на молодежь, что она у нас не та, как раньше была…

На этом вроде бы и остановились – свалили всю беду на молодежь и на то, что она у нас грамотная, а поэтому и подалась в культурные промышленные центры. А вот теперь, уже много лет, тишина: никто ничего не говорит – не рапортуют больше… Нечего теперь укрупнять и объединять. Грешат еще на то, что тут у нас суровый климат, отдаленный район. А какая, к лешему, тут суровость климата, если в верховье Вас-Югана, в Кайтёсе, помидоры на корню вызревают, а урожай хлеба что на Украине. Посмотри, Витюша, на карту: ведь все плодородные земли верховья Вас-Югана лежат почти на той же самой линии, что и Рига, Томск, Тюмень. Так что климат у нас – куда с добром!