Страница 20 из 87
— Хорошо, — сказал он наконец. — Теперь разденься до нижнего белья. Я должен взглянуть на твою фигуру. С физической точки зрения ты нам подходишь, поглядим, как ты будешь с точки зрения эстетической.
— До нижнего белья? До трусов, что ли?
— Да можешь и трусы снять, если сквозняка не боишься, — с мурлыкающими интонациями ответил он. — Если ты думаешь, что я собираюсь на тебя покуситься, то зря надеешься. Я вообще женщинами как-то не очень интересуюсь.
— И в этом есть свои плюсы, — сказала я, послушно раздеваясь и оставляя на себе минимум одежды, почти не скрывающий тела. Геннадий осмотрел меня со всех сторон, как барышник осматривает лошадь, и сказал:
— Ну ладно. По мне так вовсе ничего. А что, знаешь, Елена… ты одна из тех редких женщин, из-за которых я жалею о своей ориентации.
Я глупо хихикнула, чтобы не выпадать из роли днепропетровской дивчины Лены Кривошлык:
— Правда? Ой, спасибо.
— Нашла за что благодарить, дура, — пробормотал он себе под нос, очевидно думая, что я не услышу. Впрочем, не суть важно и то, что я все-таки услышала его милую реплику. Потому что в зал вошел охранник, тот самый, с накачанными ушами, а за ним проследовала рослая, под метр восемьдесят с хвостиком девица с лошадиным лицом и безвкусным макияжем. Охранник проговорил:
— Гена, тут к тебе того… еще, типа…
Продолжения фразы мы не дождались, потому что ушастый богатырь увидел меня в полураздетом или почти совсем раздетом виде и прищелкнул языком. Следующая его фраза не имела отношения к предыдущей, и, наверное, предполагалось, что она не будет услышана мной, а равно и Геннадием:
— Не, ну, Гена, чего же это тебе, чуду голубому, такие девки отваливаются!.. Все равно же они тебе и даром не нужны!
Впрочем, бас все равно раскатился на весь тренажерный зал. Геннадий вытянул руку в гневном жесте и выговорил:
— А ну пошел вон отсюда! Еще услышу, уволю, урод перекачанный!
Индивид с перекачанными ушными раковинами поспешил удалиться. Под футболкой недовольно перекатывались могучие мышцы спины. Геннадий глянул на приведенную охранником девицу и проговорил:
— Очевидно, вы — Ольга?
— Да, — ответила та.
— От Арины на собеседование?
— Ага. То есть — да.
— Раздевайтесь, вот как она, — кивнул Геннадий.
Ольга разделась без лишних разговоров. У нее было длинное мускулистое тело, с ногами как у манекенщицы, если не считать более мощных бедерных мышц. Плечи и грудь у нее также были хорошо развиты, и я могла определенно сказать, что эта самка занималась спортом и достигла значительных успехов. И этот спорт был явно не шахматы и не настольный теннис.
Геннадий одобрительно и равнодушно растягивал рот в длинной улыбке. В его голосе снова прозвучали кошачьи бархатные нотки, когда он протянул:
— Та-ак. Не-едурррно. Ага-а. Чем занималась?
— Мастер спорта по академической гребле, — ответила та. — Владею приемами самбо, им я два года занималась.
— Са-амбо? — промурлыкал Геннадий. — Не-едуррно. Ну что же, девочки, вы обе очень хороши. Очевидно, у меня сегодня удачный день. Только вот есть одна проблема: нам пока что нужно заполнить только одну вакансию. Было пять, но на четыре мы уже взяли девочек. Так что осталось только одно место. А вас двое, и вы обе, как я только что сказал, очень даже хороши. Нужно решить, кто из вас останется и приступит к интенсивным тренировкам, чтобы потом войти в шоу-балет «Гладиаторши». Местечко хлебное, что и го-ово-рить. Иной раз по три штуки баксов в месяц бывает. А то и все пять. Ну, девочки, я вас сам рассудить не могу.
Ольга враждебно покосилась на меня. Было видно, как напряглись ее руки и ноги. Плоский живот еще больше вжался, и она стала похожа на одну из тех каменных кариатид, что поддерживают архитектурные сооружения. Ясно, что она сильнее меня физически. Но сила — это еще не гарантия успеха. Если ее вдохновляли названные Геннадием суммы, то меня задело другое. То, что вакансий было пять. Именно пять, по числу убитых девушек: Екатерина, Марина, Петра, Инна, Амалия.
— Геннадий, — сказала я, улыбаясь, — а в чем суть этого вашего шоу-балета «Гладиаторши»? Танцы… с саблями, что ли? Или как?
— Вы слишком любопытны, милая Елена, — сказал Геннадий. — Но так уж и быть. Перед лицом и прочими органами двух таких очаровательных леди откроюсь: специфика нашего шоу-балета состоит в имитации боевых действ. Надеюсь, вам известно, кто такие гладиаторы? Ольга, вы?
— Ну, это такие… в древности… которые, в общем, — содержательно ответила та.
— Мысль понята. Впрочем, интеллект и эрудиция у нас не главное. А вы, Елена, что думаете по этому поводу?
— По поводу гладиаторов? Это — рабы, которые сражались насмерть в цирках и на ристалищах, — сказала я и добавила: — Это мы по истории проходили, еще в школе.
— Ну и ладно. В общем, милые леди, поступим так: сейчас вы устроите маленькое гладиаторское шоу между собой, а я посмотрю да понаблюдаю. Кто выиграет, та и победила. Но чтобы без увечий мне! — грозно предупредил он. — Первая, кто поставит сопернице синяк, будет выпровождена не солоно хлебавши! Нам не нужны выбитые зубы, синяки под глазом и про-о-очие неудобства-а, — добавил он прежним мурлыкающим тоном.
— Я тебе сейчас покажу цирки и дристалища, — сказала Ольга сквозь зубы, — образованная нашлась…
— Не дристалища, а ристалища, — в тон ей ответила я. — Ты небось, прежде чем сюда пришла, работала в туалете ершиком, нет?
— А тебя, случаем, муж не бьет или это у тебя макияж такой? — ядовито отозвалась она.
— Юморная, да? Но Геннадий сказал, что для этой работы юмор, как и интеллект с эрудицией, не главное, — незамедлительно парировала я.
Она фыркнула:
— А что это у тебя ручки дрожат? Не алкоголизм ли?
— У меня-то со здоровьем все в порядке. А вот у тебя что-то правый глазик прямо смотрит, а левый в сторону. Пути к отступлению высматриваешь?
— Ну ты и сука! — прошипела она, верно исчерпав лимит сарказма, положенного ей природой.
— Вот мы и перешли на личности, дорогая бойцовая курица, — сказала я, чуть пятясь. — Кстати, а где ты себе лифчик покупала? У меня две таксы-близнецы, они всегда рядышком бегут, так им намордники нужны. Твои чехлы как раз по размерчику.
— Ну, шалава, держись! — И она рванулась ко мне, а я уклонилась и проскользнула под ее локтем со словами:
— Ой, тетенька, не надо! С детства боюсь лошадей!
Геннадий беззвучно хохотал, осев на сложенные стопочкой гимнастические маты…
После этого обмена комплиментами я оставила болтовню: противница оказалась несколько быстрее, чем я могла предположить, исходя из ее габаритов и мышц. Не знаю, способствует ли академическая гребля, да еще в сочетании с самбо, скорости реакции, но Ольга оказалась стремительной, как каноэ, несущееся к олимпийскому финишу. Будь я помедленнее, я несколько раз уже могла угодить в ее захват, а там меня ожидали такие тиски, что не поздоровилось бы и мужику, даже такому здоровому, как охранник Слава с мускулистыми ушами-переростками.
Впрочем, я все равно не пускала в ход и половины своих возможностей. Конечно, я прекрасно сознавала, что могу вырубить эту Ольгу одним мгновенным ударом и даже убить, — но этого не нужно. Геннадию требовалось шоу. Он его получит. И потому я играла с монументальной Ольгой в кошки-мышки, ее длинные руки вспарывали воздух, грозя вот-вот поймать меня, но всякий раз я ускользала.
Геннадий замурлыкал и вынул блестящую фляжку, из которой отхлебнул внушительный глоток. Судя по тому, как заблестели его глаза, там был явно не кефир.
— Давайте, кобылки! — проявив сомнительное остроумие, пришпорил он. — Берегите филейные части! В задницах, говорят, самое сладкое мясо!
Кажется, Ольга разозлилась не на шутку. Наверное, даже опасность не попасть на работу из-за предупреждения Геннадия — не наносить телесных повреждений — померкла для нее, затемненная желанием достать, смять меня, восторжествовать надо мной, а там будь что будет, ведь победителей не судят!