Страница 24 из 34
В данный момент Хэмбл говорил:
— Это будет новая эпоха, мои дорогие друзья, блистательная эпоха, эпоха без недугов и нужды, когда будет осуществляться любое желание каждого человека. Голосуя за меня, вы голосуете за безопасность, за свое собственное благополучие и за благополучие ваших любимых и ваших малышей.
Внезапно я насторожился. Все эти фразы я уже слышал, когда разговаривал с Юлиссом Себастьяном при нашей первой встрече. А вот эту фразу: «Это правда, простая правда» Хэмбл произнес, прошепелявив букву «с», как это делал Себастьян или же Мордехай Витерс.
Я замер, напрягся.
Неожиданно до меня дошло. Я разобрался решительно во всем. И все это действительно было в моем вещем сне. Себастьян был там и судьей, и жюри, несмотря на то, что бандиты сидели на соответствующих местах и делали вид, что они высказывают собственное мнение.
Я не видел во сне Джонни Троя.
Но зато там имелся «судебный репортер» Гарри Бэрон, выдающий фарс за настоящий суд.
А когда я стал протестовать, доказывая свою невиновность, у меня изо рта зазвучал голос Себастьяна. Можно было бы привести еще много других моментов, но все сводилось к одному такому простому решению: когда Джонни Трои, самый популярный, самый любимый эстрадный певец Америки восхищал мир своими песнями, Фрэнсис Бойл стоял, слушал и улыбался.
Но в действительности-то пел Чарли Вайт.
Глава 16
Эта мысль потрясла меня, ошарашила, но не удивила. Я был уверен в своей правоте. Я еще не собрал всех доказательств, но знал, что сумею это сделать. Впрочем, сперва я даже не подумал о доказательствах. Первая мысль была: «А почему нет? Разве не такова официальная философия страны? Если ты не можешь заработать, укради». Конечно, так прямолинейно это не преподносилось, но от Вашингтона (федеральный округ Колумбия) вплоть до этого дешевенького телевизора, все действовало по единому правилу. Не согласны?
Сотни телезвезд упорно убеждали свою аудиторию есть конфеты «Ямнис», которые они едят, или курить сигареты «Филтер», которые они курят, или «я не была бы такой без бюстгальтеров „Синхлин“». И все это было враньем: и конфеты она ела другие, и сигареты предпочитала не эти, а бюстгальтеры, наверняка, покупала французские. «Синхлин» — не для звезд. Существовали книги, написанные призраками, и речи, сочиненные ими же, соблазнительные рисунки на обложках книг, не имеющие ничего общего с их содержанием, тысячи фальшивых реклам, союзов и клубов, сулящих златые горы доверчивым простакам. Существовали типы, вроде Рональда Дэнгера, «скульптуры» автомобильной оси и туалетной раковины, бездарные художники, безголосые певцы, имя и славу которым искусственно создавали соответствующие критики, а в конечном счете — дуерфы. И это только на поверхности. Если же копнуть поглубже, там было всякого обмана и надувательства невпроворот.
И вот теперь Джонни Трои.
Губная синхронизация была придумана давно. Мы прошли долгий путь с того дня, когда кинозвезда сама пела или говорила, одновременно танцуя. Следующим шагом было озвучивать свои роли, чтобы облегчить задачу. Потом вместо звезды говорил и пел кто-то другой. Затем уже вообще одни артисты играли, другие говорили, третьи пели. А теперь при наличии современной звукозаписывающей аппаратуры с магнитной лентой можно делать практически все: разрезать ее, сращивать, что-то из нее вырезать или добавлять, даже самые маленькие кусочки на одну нотку. Эксперт может из отдельных слов смонтировать целую речь. Именно так действует большинство общепринятых поп-певцов, о которых я уже упоминал. Им искусно «подправляют» голос, изменяют тембр и так далее. В 50 — 60-е годы научились так ловко фабриковать песни из наиболее удачных кусочков сотен лент, что даже самые безголосые артисты выходят на эстраду.
Возьмите настоящего певца, человека с великолепным голосом Чарли Вайта. Он записал свою первую пластинку под именем Джонни Троя, потому что «Джонни Трои» звучит лучше, чем Чарли Вайт, ну и, конечно же, много лучше, чем Фрэнсис Бойл. Хватайте его! Записывайте. Боже, какой голос! Подождите, пока мы обработаем ленту, а потом… Но у него такое невзрачное лицо. Где секс, черт побери? Где шарм, элегантность, уверенность в себе? Да и росточком он не вышел, всего пять футов шесть дюймов. Можете ли вы поверить, что он очарует избалованных американских женщин? Певец должен их взволновать, подогреть их гормоны. А этот?
Итак, отыщите Адониса, парня с настоящим огоньком, горячей кровью, с магнетизмом. Он красив и лицом, и фигурой. Но он не умеет петь. Что за беда? Боже мой, неужели так трудно догадаться, что нужно сделать? Мне пришла в голову превосходная идея. Мы все устроим.
Потом громкая реклама, хвалебные комментарии, предваряющие выступления по радио и телевидению, обработка прессы. Одним словом, «себастьянизация» на высшем уровне.
Если первая пластинка «Аннабел Ли» записана Чарли Вайтом, многое объясняется. Прежде всего распространенная Себастьяном абсолютно беспочвенная сказка об «истерическом параличе» горла Троя. Ясно, почему Трой-Бойл и Чарли были всегда вместе, даже в студии звукозаписи: «Да, Трои не мог петь, если рядом не было Чарли». Верно, он действительно не мог петь. Этим объясняется решительно все. Нет необходимости все перечислять. «Аннабел Ли» была записана Джонни Троем в марте 1961 года. Но Джонни Трои или Фрэнсис Бойл с февраля 1961 по июль включительно отбывал наказание в тюрьме Сан-Франциско за угон машины. Весь март он пробыл за решеткой. Совершенно очевидно, что красавец Фрэнсис Бойл не мог напеть эту пластинку. Она была записана настоящим Джонни Троем. Я был страшно возбужден, сердце у меня бешено колотилось, лицо вспотело. В голове роились обрывки каких-то мыслей, которые вот-вот должны были сформироваться. Второстепенные факты укладывались в единую систему. Тот факт, что Чарли Вайт родился и вырос в Спрингфилде, штат Иллинойс, а пластинки «Империал» выпускались в Чикаго, в том же штате, подтверждало мои догадки. Но не это было главным.
Ага, вот оно…
Джонни Трои был величайшим надувательством в мире развлечения. Он, вернее, они, были клиентами Себастьяна. Совершенно очевидно, что Себастьян не только должен был знать об этой подделке, но он сам был автором и организатором обмана. Можно ли удивляться, что меня следовало уничтожить, дискредитировать, обезвредить любыми возможными средствами, убить, если удастся. А я-то еще удивлялся, чем вызвал такую бурю, почему такое огромное количество людей возненавидело меня. У Себастьяна было множество друзей среди людей влиятельных, имеющих возможность оказать давление на сотни и тысячи доверчивых простаков. Именно так ему удалось осуществить среди других аферу Джонни Троя. Он был сам направляющей пружиной в этой неприглядной истории.
Если бы мне удалось разоблачить обман с Джонни Троем, Юлисс Себастьян был бы тоже одновременно разоблачен как организатор и инициатор небывалого надувательства. Более того, сразу же возник бы вполне естественный вопрос: раз он пошел на такую аферу, можно ли ему вообще верить? Джонни Трои, по крайней мере, обладал настоящим талантом — соединение безукоризненного фасада Бойла и великолепного голоса Вайта. Но что в отношении других знаменитостей Себастьяна, вроде создателя «Жизни и Смерти» или автора «Ляг и умри», скульпторов, творения которых в буквальном и переносном смысле слова были кучкой хлама? Как относиться к ним и к десяткам других его выдвиженцев? Все клиенты Себастьяна шли одинаковым путем, их подняла на щит и создала им имя одна и та же клика, рукоплескали и превозносили те же самые критики, награждая теми же самыми звучными эпитетами, доказывая, втолковывая и убеждая публику до тех пор, пока общественное мнение не было достаточно обработано. А менее именитые искусствоведы, чтобы не показаться людьми консервативными, присоединялись к общему хвалебному хору. Несомненно, лишь небольшая группа близких к Себастьяну людей знала правду о Джонни Трое. Другие шагали в ногу с Себастьяном по самым различным причинам. Но широкая публика верила в Джонни и любила его. Верили они и уважали также Юлисса Себастьяна. Возможно, они не знали многого о «творчестве» Дэнгера, Делтона и остальных, но считали, что критики, люди сведущие, не стали бы расточать столько хвалебных слов людям бездарным.