Страница 28 из 55
Глава 12
Мимо дома вела узкая, тенистая дорожка, по обеим сторонам которой рос кустарник и зеленела трава. Пригнув голову, я прошел под низко нависшей веткой и оказался на лужайке перед домом.
Мой “кадиллак” стоял в нескольких ярдах справа от меня, и когда я взглянул в ту сторону, то в поле моего зрения оказался близлежащий участок улицы с несколькими домами и машиной, припаркованной примерно в квартале у противоположного тротуара. Это был темный седан, “Додж Полара”.
Мгновенно обведя глазами окрестности, я резко повернул голову влево.
И тут я увидел его. Но он все-таки заметил меня раньше. И в руке у него уже был пистолет.
Сделав стремительно движение, я бросился вниз, припадая на одно колено и одновременно выхватывая “кольт” из плечевой кобуры под пиджаком. Откуда-то сзади раздался предостерегающий вопль: “Осторожно, Скико!” Крик исходил со стороны дома. А вовсе не от того невысокого роста человека, на которого был устремлен мой взгляд. В то самое мгновение, когда мое колено коснулось земли, он выстрелил в меня и промахнулся. Пуля прошла очень близко, но мимо.
Я дважды нажал на спусковой крючок своего “кольта” и оба раза промахнулся. Мой же противник развернулся и скрылся из виду, заскочив в проулок между домом соседей Берсудианов и следующим особняком.
Я бросился на землю ничком и откатился в сторону, в то время как прогремел следующий выстрел. Мне наконец-таки удалось засечь того, второго, что стрелял в меня. И хотя как следует разглядеть его было невозможно, но уже увиденного было вполне достаточно, чтобы понять, что этот сукин сын очень старался прикончить меня.
Я поспешно выстрелил в его сторону, не прицеливаясь, скорее для того, чтобы лишить его равновесия, чем в рассчете на то, что вот так удастся его уложить. Но зато два последующих выстрела оказались прицельными. И достигли своей цели. Оба.
Он успел выстрелить, возможно даже несколько раз, прежде, чем я подстрелил его. Не могу сказать точно; когда в тебя стреляют, как-то не приходит в голову подсчитывать выстрелы. Он покачнулся, но устоял. Рука, сжимавшая пистолет, дрогнула, но в следующий момент он снова наставил дуло на меня, целясь в голову.
Возможно, мне лишь казалось, что движения его были замедленными, на самом же деле все, наверное, происходило гораздо быстрее. Я все ещё стоял на коленях, одной рукой упираясь в землю, вытянув правую руку перед собой, и в очередной раз нажав на спусковой крючок, прождал, казалось, целую вечность, прежде, чем курок предательски щелкнул, попадая на пустое отверстие разряженной обоймы.
Я увидел, как из дула наведенного на меня пистолета вырывается пламя, сопровождаемое облачком порохового дыма, и в тот же момент почувствовал, как что-то меня ударило в висок. Удар оказался поистине сокрушительной силы; толчок, способный напрочь снести голову с плеч, как если бы мой череп вдруг взорвался изнутри. Я все ещё был в сознании, и в глаза мне бил ослепительный солнечный свет, заливавший зеленую лужайку и отбрасывавший яркие блики на одинокое дерево гибискуса в цвету, росшее у стены дома. Красный гибискус, качающийся на фоне розовой штукатурки.
И он продолжал качаться. Так же как и дом, земля и небо — все вокруг меня ходило ходуном. Я почувствовал, как что-то легко коснулось моего левого бока, и тут же сообразил, что я, должно быть, упал и лежу на траве. Но не отключился, не потерял сознания.
Я все ещё был в рабочем состоянии и теперь лежал, цепляясь пальцами за траву. “Кольт” я выронил. Затем заставил себя подняться встать на четвереньки, пытаясь передвигаться навстречу стоящему передо мной человека. Моя реакция была замедленной, голова болела и плохо соображала, но другого выхода у меня не было, это я знал наверняка. Оставалось либо ползти к нему, либо пропадать.
Я поднял голову, перед глазами все плыло. Но того ублюдка я все же видел. Он стоял футах в тридцати и смотрел на меня. Пока ещё стоял. Правда, на ногах держался нетвердо, и рука его безжизненно свисала вдоль туловища. Он не выпустил пистолета из слабеющей руки и шагнул в мою сторону, затем сделал ещё один шаг. Но затем покачнулся и медленно осел на землю, падая ничком, потому что занесенная для очередного шага нога подогнулась под ним, словно это был резиновый шланг.
Было слышно, как он тяжело повалился на траву и перекатился на спину. Его правая нога дернулась раза три, как если бы он пытался нащупать педаль тормоза. А потом все кончилось.
Когда мне наконец-таки удалось разыскать пистолет и подняться на ноги, я почти не сомневался в том, что второй из двух приятелей снова попытается атаковать меня. Но его нигде не было видно.
Неуверенно ступая, я подошел к тому месту, на котором видел его в последний раз. Дверь соседнего дома распахнулась, и из неё выглянула молодая женщина с перекошенным от страха лицом. Завидев меня, она отскочила назад и поспепшно захлопнула дверь. Моя голова раскалывалась от боли, но зато туман перед глазами несколько рассеялся.
Тот парень — наверное, его звали Скико; именно так назвал его подельщик — до сих пор прятался где-то между домами. Вне всякого сомнения так оно и было. Я выпустил две пули в него, затем ещё три в его дружка, что лежал теперь перед домом. Плюс к тому, ещё раньше, одна из пуль пролетела над ухом Джимми Вайолета. Итого шесть — включая тот, последний, дополнительный патрон, что был вставлен мною в револьвер не далее, как утром.
Какой же я все-таки молодец, что догадался полностью зарядить револьвер; но сейчас все шесть ячеек были пусты. И использовать “кольт-спешл” по прямому назначению у меня на данный момент не было никакой возможности. В лучшем случае его можно было бы употребить вместо булыжника. Что ж, ладно, я выйду против этого ублюдка с булыжником в руке.
Как же! Так он меня и дожидался! Очевидно, его совершенно не радовала перспектива подставлять под пули собственный живот. Что, впрочем, совсем меня не увидило. Слишком уж часто мне приходилось иметь дело с подобными проходимцами.
Затем я снова вернулся к розовому дому Берсудианов. Где-то вдалеке слышалось завывание сирены, которое с каждым мгновением становилось все ближе и ближе. На лужайке перед домом неподвижно лежал человек, неподвижный взгляд которого был устремлен вверх, на ослепительное солнце.
Рядом с ним на траве лежала Анжелика Берсудиан.
Скорее всего она вышла на шум и с перепугу потеряла сознание. Анжелика лежала на боку, и крохотный клочок яркой ткани лишь ещё больше подчеркивал плавный изгиб её округлых бедер, а одна грудь полностью вывалилась из лифчика бикини.
Наклонившись, я поправил на ней купальник, прикрывая пышную наготу и направился дальше, к мертвому человеку на земле. А в том, что он был мертв, я ни сколько не сомневался.
Еще раньше, во время перестрелки я не знал, в кого стреляю и кто стреляет в меня. Но зато теперь я узнал его. Я знал этого парня.
Это был Пень Кори.
Я почувствовал, как что-то теплое течет у меня по ноге. У меня было простреляно бедро, и пуля прошла всего на пару дюймов повыше колена. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, но даже принимая во внимание все это, мое состояние можно было считать достаточно приличным — особенно по сравнению с Пнем.
Вынув из кармана носовой платок, я завязал им рану на ноге и стал дожидаться, когда Анжелика придет в себя.
Это случилось секунд за десять до того, как рядом с моим “кадиллаком” притормозила, заглушая сирену, полицейская машина.
Я помог ей сесть.
Она сидела молча, тупо уставившись перед собой, и теперь её глаза с поволокой казались куда более сонными, чем обычно. Затем она перевела взгляд на труп, все ещё лежавший посреди лужайки.
— Извините, — сказал я. — Не ожидал, что меня выследят и здесь. Должно быть, они разъезжали по округе, пока не заметили мою машину — а, возможно, просто догадались, что я направляюсь именно сюда. Мне следовало бы заранее убедиться, но…
Она не дала мне договорить.