Страница 17 из 55
— Ага. Что ж, боюсь, что здесь я вам ничем помочь не могу. Потому что я сам ломаю голову над этим с тех самых пор, как узнал о случившемся из утрених газет. Ума не приложу, зачем кому-то понадобилось его убивать? Ведь он был таким общительным, приятным человеком.
— Вот и я о том же. Разумеется, вы не обязаны ничего мне рассказывать, если вам самому того не хочется.
Он поставил стакан с выпивкой на столик и закурил сигарету.
— Все в порядке, — возразил он. — Я вовсе не отказываюсь от разговора. Но только… — Он снова взял стакан и отпил глоток. — Что ж, расскажу все по порядку. Мы с Марсель — так зовут мою жену — познакомились с Холстедами в ночном клубе. Было очень весело, и для них мы были просто Эдом и Марсель, а они для нас — просто Джорджем и Энн. Ну, сами знаете, как это бывает: мы угощали друг друга выпивкой, шутили. Они не знают нашей фамилии — мы не знаем их, если уж на то пошло. Тогда мы ещё не были знакомы.
Он встал, снова отпил из стакана и принялся медленно расхаживать взад и вперед.
— Короче, погуляли мы на славу. Они замечательная пара. Потом обменялись телефонами, и через несколько дней они нам позвонили. Мы отправились на обед, и в тот вечер все мы довольно крепко выпили. Потом они пригласили нас на вечеринку. Там тоже выпивка лилась рекой, и ещё туда были приглашены кое-кто из их друзей. — Он немного помолчал. — Ну, и вот, значит… эээ… мы — Марсель и я — просто не были уверены, что хотим называть им свою настоящую фамилию.
— А вы не могли бы рассказать об этом чуть-чуть поподробнее?
Он усмехнулся, вернулся обратно и снова уселся на совй диван.
— Мог бы, но не стану. Надеюсь, вы не обидитесь на меня за это. Так вот, мы встречались с ними несколько раз, виделись так же кое с кем из их знакомых. Приятельствовали, так сказать. Кое-кто из них даже наезжали к нам с визитами — это было в Норьвю. Но некоторое время спустя мы поняли, что с нас хватит. Честно говоря, мы просто решили больше не принимать приглашений от Холстедов и их компании и впредь не поддерживать с ними никаких отношений.
— Между вами произошла размолвка? Какие-то неприятности…
— Нет-нет, что вы. Ничего подобного не было. Напротив, между нами никогда не возникало каких-либо трений или разногласий. Просто мы с Марсель решили, что нам… ну, словом, будет лучше подыскать себе другую компанию. Полагаю, вам уже многое о них известно.
Я отпил большой глоток бурбона с содовой. Это был очень хороший бурбон.
— Возможно, — сказал я.
Он повел бровью, но ничего не сказал.
Пока что Эд Уоллс производил на меня самое благоприятное впечатление. Он казался весьма прямодушным, был со мной достаточно искреннен, и все сказанное им звучало бесспорно убедительно. Особенно после того, как мне показалось, что я отчасти догадываюсь, почему он старается намеренно замолчать некоторые эпизоды.
И тем не менее я сказал:
— Было бы хорошо, если бы вы смогли рассказать мне побольше о них.
— Нет. Таков мой ответ, мистер Скотт. Черт, вы ведь, небось, начнете докапываться и, в конце концов, узнаете от кого-нибудь и о… обо всем остальном. — Он усмехнулся. — Но только не от меня.
— А вы, похоже, имеете привычку жить одновременно на несколько домов.
Он рассмеялся.
— А, вы об этом. Никакой тайны в этом нет. Мы живем здесь — и это очевидно. Вы знаете, что это наш дом. Мы снимали аппартаменты в “Норвью”, чтобы было, куда изредка приглашать Холстедов и кое-кого из их знакомых. Так… так было нужно. Они все ещё считали, что наша фамилия Уист, и мы не хотели разубеждать их в этом. Кроме того, если бы нам тогда пришлось объяснять, почему мы сразу не назвались настоящим именем, то вышло бы довольно неудобно. Это сложно понять.
— Да уж.
И это тоже было донельзя логично. Отрывочные фрагменты начинали складываться в общую картину; и, как мне кажется, я начинал понимать, почему Уоллс поступил именно так, как он поступил. Да, все было очень логично; но только я все ещё никак не мог понять, где тут подвох.
Он продолжил свой рассказ без малейшего напоминания с моей стороны.
— Я занимаюсь продвижением на рынок новой продукции. Имею дело с совершенно новыми видами товаров — в основном с теми, что рассчитаны на домохозяек — иногда оказываю финансовую поддержку его изобретателю или владельцу патента, иногда сам перекупаю все права на производство. К тому же мои позиции на рынке довольно прочны. В течение нескольких месяцев я снимал аппартаменты в отеле “Беверли-Хиллс”. Место, где можно было устраивать встречи с потенциальными партнерами по бизнесу, инвесторами и изобретателями. Не каждого же можно пригласить к себе домой. К тому же Марсель не любит принимать гостей. К тому же и обстановка сама по себе играет очень важную роль, ну, сами понимаете. — Он улыбнулся.
— Полагаю, что да.
— До “Беверли-Хиллс”, мы снимали аппартаменты в “Голливуд-Рузвельт”. А ещё раньше — в “Амбассадор”. Так, чтобы всем было удобно.
— Наверное, на такое житье приходится основательно раскошеливаться?
Картинно поведя бровью, он сходу отмел этот вопрос.
— К счастью, материальных затруднений я не испытываю. Деньги должны делать деньги. Для меня это просто накладные расходы. А значит, это не стоит практически ничего.
— И “Норвью” тоже накладные расходы?
— Нет, конечно же нет. Разумеется, я не буду включать это в список, когда стану изливать свою финансовую душу перед… а вы, случайно, не работаете на Налоговое управление, а?
— Бог ты мой, конечно же нет.
— Конечно, вы ведь мне сразу понравились. — Он залпом осушил свой стакан. — Хотите еще?
Я покачал головой.
— Мне пока хватит, благодарю вас.
— Что ж, наверное, по второму стаканчику мы с вами пропустим в следующий раз. Я хочу познакомить вас со своей женой. Заходите к нам как-нибудь и приводите тройку-четверку девочек. — Он усмехнулся.
Это замечание как бы ненавязчиво давало понять, что разговор окончен, но я не встал, не собираясь пока прощаться с гостеприимным хозяином и уходить. Еще не время. Вместо этого я сказал:
— И ещё один вопрос, мистер Уоллс. Когда я был в Норьвю, то мне рассказали, что у вас там случился небольшой пожар — как раз незадолго до того, как вы выписались оттуда. Вы уехали именно из-за него?
— Нет, тем вечером мы все равно собирались уезжать — и, кстати, мы не выписывались. Срок аренды все равно уже подходил к концу. Что же до пожара… — Он поигрывал стаканов, стоившим на столе перед ним. — Могу я сказать вам по секрету одну вещь? То есть, рассказать и быть уверенным, что дальше вас это не пойдет?
— Если вы доверяете мне. И — я улыбнулся — действуете не сцелью сокрытия доказательств преступления, всего того, что могло бы заинтересовать меня как сыщика.
— Ну… ладно. Никакое это не преступление, совсем нет. Просто, тот пожар не был случайным. То есть, не совсем.
— Как? Вы специально подожгли кровать?
Мой вопрос развеселил его — что ж, очень жизнерадостный человек.
— Не кровать. Это-то и была случайность. Конечно, если бы вы увидели Марсель, то могли бы подумать… — Он многозначительно замолчал, и, как мне показалось, я понял намек. — Просто мы жгли кое-что в корзине для мусора. Специально. Искра попала на проклятые простыни, и нам пришлось звать на помощь. Вот это был уже несчастный случай; но первоначально огонь в корзине для бумаг не был случайностью, но только я не хочу, чтобы об этом стало известно Холстедам — то есть, Энн — или ещё кому-либо из их компании. Я сказал им, что пожар возник случайно.
— Так что же вы жгли?
Он покачал головой и ничего не сказал.
У меня было такое ощущение, что мне следовало бы расспросить его ещё о чем-нибудь; но больше ничего актуального на ум не приходило. Я пробыл там ещё минут десять, но в течение почти всего этого времени вопросы мне задавал Уоллс, распрашивая о работе, о житье-бытье частного детектива. Его интерес казался вполне искренним и очень льстил моему самолюбию — покажите мне человека, который не любил бы поговорить о самом себе и своей работе — но у меня ещё оставалась куча неоконченных дел.