Страница 37 из 38
Лита продолжила:
— Я попросила его приготовить чего-нибудь выпить и влила снотворное в его стакан. Оно его полностью не выключило, но облегчило мою задачу.
— А зачем ножницы и все остальное? Только чтобы гарантировать ему путешествие на тот свет?
— Я сделала это, чтобы запутать, затруднить расследование и, главным образом, чтобы это убийство выглядело совершенно отличным от того, как был убит Рэндольф, как если бы два разных человека совершили эти убийства. В какой-то мере это был экспромт. Пистолет я нашла в письменном столе Хорэйшио, шнур там же, а ножницы лежали на виду.
Почти про себя я пробормотал:
— А я проспал все это время. Она кивнула:
— Вернувшись домой, я разделась и натянула ночную рубашку, чтобы выглядеть так, будто я только что встала. — Она помолчала. — Шелл. — Ее голос приобрел новый тон. — Ты же знаешь, что произойдет, если ты расскажешь полиции обо мне. Меня убьют. По закону, но меня убьют. Неужели ты этого хочешь?
Забавно. Она пыталась пустить в ход сексуальность, очарование, шарм, выставляя напоказ знаменитую красоту Мамзель. Я понимал почему, как и знал, что она была одной из самых кровожадных и хладнокровных убийц, которых я когда-либо видел. Можно было бы подумать, что, зная все о ней, я сочту ее менее красивой. Однако этого не произошло. Даже сейчас она выглядела одной из самых роскошных женщин, которыми я когда-либо любовался. Она смотрелась мягкой, теплой, привлекательной, но искра уже не проскакивала между нами.
— Ты мог бы отпустить меня… — Она подождала и, когда я не ответил, продолжила:
— Неужели ты хочешь, чтобы мое тело жрали черви? Чтобы личинки вгрызались в мои груди? — Она обхватила ладонями свои большие теплые груди, поласкала их, потом провела пальцами по своей талии и бедрам. — Чтобы жуки гнездились между моими бедрами?
— Нет, — проговорил я, главным образом, чтобы прервать ее. — Моя дорогая Лита, как бы там ни было, я слишком хорошо помню твое тело. Пока я узнавал его, ты не спускала глаз с часов.
— Чего?
Она была озадачена, и я понял это.
— В «Ласситере», — продолжил я. — Как раз перед появлением посланца Дэна Брайса с его папкой.
— О!
— Угу. Ты пыталась убить меня по крайней мере дважды, так что будем считать наш роман законченным. Ты, видимо, дозвонилась до этого маленького человечка, пока я по твоей просьбе наполнял тебе ванну, а мне сказала, что звонила Лоуренсу.
Она тяжело вздохнула. Упоминание червей и личинок было последней ее уловкой.
— Нет, я позвонила Дэну. После того как он застал тебя у себя дома, он отправился в Лас-Вегас, но сначала звякнул мне и рассказал о случившемся. У него есть небольшое бунгало в пригороде Вегаса, в котором мы останавливались раньше. Туда я ему и позвонила. И сейчас он там.
— Кому пришла мысль о динамите? Дэну?
— Нет, это я придумала сама. Просто еще один отличный приемчик, решила я, который никак не будет связан с предыдущими убийствами. К тому же я понимала, что мы должны были быть особенно осторожными с тобой. Я видела тебя в перестрелке с Арком. В общем, Дэн сказал, что его посыльный явится ровно в пять и чтобы я укрылась в другой комнате. Он обещал организовать все по телефону, сказал, чтобы я не волновалась.
Чтобы она не волновалась. Трогательная деталь, подумалось мне.
— Лита, меня разбирает неподдельное любопытство по поводу одной вещи. До Хорэйшио Адера я не видел ни одного мертвяка, убитого столькими разными способами одновременно. И у меня не было времени справиться о том, что обнаружил судебно-медицинский эксперт. Так скажи мне, который из четырех способов действительно убил его?
Помолчав немного, она ответила:
— Снотворное почти вырубило его. Он вообще был тщедушным слабаком. Но тут он что-то заподозрил, и мне пришлось… придушить его немного. Потом я нашла его пистолет и выстрелила в него. Не думаю, что до этого он был мертв. — После продолжительного молчания она проговорила:
— Если бы только Хорэйшио не потерял над собой контроль в тот день. Все, чего он хотел, — это заняться любовью со мной. Наверное, мне следовало лечь с ним в постель.
— Никакой разницы не было бы, Лита. Пятый способ тоже убил бы его, но это было бы уже слишком.
Она улыбнулась. Это была последняя улыбка, которую я видел на устах Мамзель. Только позже, в одинокие ночи я соображу, как много значили для меня ее улыбки.
Вся ночь ушла на завершение дела.
Приехала полиция и увезла Литу. Она даже не оглянулась. По коридору она шла между двумя полицейскими, покачивая бедрами вовсе не в такт похоронному маршу. Правосудие может и быть слепым, но присяжные-то не слепы, а я мог вообразить себе, как Лита станет делать глубокие вдохи, давая показания в суде. И мог представить, как ее защитник представит одну из пласт массовых Мамзелей в качестве Вещественного Доказательства Номер Один.
Что бы там ни было, можно было быть уверенным, что Лита не получит всего того, чего она заслуживала.
Глава 20
Мне самому пришлось провести несколько часов в полицейском управлении. Все та же рутина: рассказывать одно и то же еще и еще раз, подписывать множество протоколов и письменных свидетельств. Но всему приходит конец.
Вышел я оттуда только в девятом часу утра. Утро понедельника. Начало новой недели. Небо было ясным и голубым, воздух был по-рассветному прохладен.
Во рту у меня стоял горький привкус, когда я сел в «кадиллак» и поехал в сторону Голливуда. Я смертельно устал и чувствовал себя несчастным.
Руля домой по бульвару Сансет, я решил, что закрою контору на неделю и буду отсыпаться, отдыхать, бездельничать и пить много виски с водой, стараясь не думать о Лите Коррел.
И тут я увидел это. В полумиле впереди, справа от дороги в голубом небе торчала Мамзель.
Это была одна из розовых пластмассовых статуй Литы, вдвое больше натурального размера, водруженная над салоном «Мамзель», в котором я совсем недавно познакомился с самой Литой. Я знал, что их собирались установить над всеми десятью отделениями «Мамзель» именно этим утром, но ее внезапное появление потрясло меня сейчас, когда я уже знал, кем она была и где находится в данный момент.
Я собирался проехать мимо, но вдруг сообразил, что в «Мамзель» никто не знает, что произошло. Ведь ни Лоуренс, ни девушки не знали, что Лита в тюрьме, что бал закончился. Я заехал на стоянку и припарковался. Было восемь тридцать утра.
Снова вошел я в массивные двери из стекла и хрома под вывеской, на которой плавным женским почерком было выписано: «Мамзель». На этот раз приемная была пуста. Прошагав по коридору, я миновал дверь, ведущую в зал шейпинга, и вошел в комнату, которую Лоуренс использовал в качестве своего кабинета.
Он был на месте — царапал что-то на листке бумаги на письменном столе. Когда я вошел, он поднял глаза и устало улыбнулся мне.
— Доброе утро, Скотт. Рановато вы явились. Я сам только что пришел. — Он откинулся на спинку стула и потянулся, хрустя костями. — Что за бардак, а? После вчерашнего я должен попытаться придумать новое начало для рекламной кампании, чтобы развернуть ее через пару недель. Как-нибудь справлюсь с этим. — Он замолчал, пристально приглядываясь ко мне. — У вас есть новости. Скотт?
Я сообщил ему о случившемся, о том, что Литу уже заперли в камере и почему. Поначалу он подумал, что я шучу. Он никак не мог поверить, что все это правда. Но я убедил его.
Он спрятал лицо в руках и сидел так, пока я закончил свой рассказ. Как я не сообразил раньше, что он влюблен в Литу. Ничего удивительного. Любой мужчина должен быть влюблен в нее, хотя бы немного.
Погруженный в мрачные мысли, я пересек коридор и в дверях приемной буквально столкнулся с Диди. Она отскочила от меня, восстановила равновесие и воскликнула:
— О, это вы! Привет, Шелл.
Как же красиво она улыбалась! Улыбалась до тех пор, пока я не сообщил ей, зачем пришел сюда, и не рассказал ей примерно то же, что и Лоуренсу. Когда я закончил, повисла тишина. Наконец я добавил: