Страница 32 из 38
Она кивнула. Я сам позвонил в «Мамзель», но контора давно уже была закрыта. Ни один из двух телефонов Лоуренса, которые сообщила мне Лита, тоже не отвечал. Я проверил телефонную книгу, но в ней фигурировал только один домашний телефон Лоуренса, который Лита уже назвала мне.
— А Диди? — спросил я. — Где она живет?
— Где-то на Дентон-Плейс.
Но и с ней тоже ничего не вышло. Диди не было ни в телефонной, ни в адресной книгах. А Лоуренс и Диди были единственными людьми, связанными с «Мамзель», с которыми я хотел поговорить в тот момент.
Я положил трубку и повернулся к Лите. Она привалилась к толстым подушкам в конце дивана, ее веки были смежены, губы приоткрыты. Пока я звонил, она заснула. Я поднял ее, перенес в спальню, опустил на постель, стащил с нее туфельки и укрыл одеялом. Оставив ее спящей, я вышел из дома.
Сев в «кадиллак», я поехал в Беверли-Хиллз. Мне не терпелось посетить еще раз ультрамодный дом Брайса и особенно его кабинет. Туда-то я и направлялся. Несколько мелких кусочков головоломки начали складываться в некую картинку, и мне не хватало лишь пары фрагментов, чтобы сложить головоломку полностью. По дороге я принуждал себя расслабиться, но усталость прикрывала веки моих глаз и словно завязывала в узел мышцы между лопатками.
Дом Брайса стоял погруженный в темноту. Я припарковался в квартале от него, вернулся пешком назад, подошел к парадной двери как добропорядочный гость и позвонил. Поскольку ответа не было, я занялся задней дверью с помощью моих отмычек. На этот раз я проник в дом всего за минуту.
Я захватил с собой фонарик и теперь освещал им путь к кабинету. В доме, несомненно, никого не было, но неприятное ощущение холодило мне спину. В кабинете я осветил фонариком стену, увешанную оружием. Через несколько секунд сомнений у меня не осталось: тут не хватало одной единицы.
В левой части стены были два ряда винтовок и дробовиков. В левом ряду дробовиков с единственной винтовкой на самом верху вторая ячейка снизу была пуста. Я не мог припомнить точно, что там было вчера, но логика подсказывала, что это должен был быть дробовик.
И я был больше чем уверен, что это был тот самый дробовик, из которого огромной литой пулей был убит Джон Рэндольф.
Глава 17
Следующие несколько часов выдались весьма хлопотными. Я побывал в самых мрачных и грязных забегаловках и пивных Лос-Анджелеса, в том числе и в Голливуде. Я беседовал с жуликами, сутенерами, проститутками, бродягами, коридорными… Я задал, казалось, тысячу вопросов о Рое Тоби и Дэне Брайсе. Всем, с кем я разговаривал, я показывал полароидный снимок развороченной спины и спокойного лица. За эти три часа я ничего не добился: никто не имел понятия, где находятся Брайс или Тоби, и никто не узнал покойника на фотографии.
Слух о том, что я делал, несомненно, должен был достигнуть Брайса и Тоби, ибо половина из тех, с кем я разговаривал, продали бы меня за полбутылки портвейна. И пока я охотился, нельзя было скидывать со счетов возможность того, что одновременно охотились и на меня. Но в конце концов я был вознагражден: один парень ответил на пару моих вопросов.
Это был рыжий итальянец с вполне подходящим именем Даго Ред.[4] Десять лет назад он считался весьма опасным и ловким убийцей в банде Раиса в Сан-Франциско. Сейчас же он был всего лишь маленьким, толстым пьяницей с налитыми кровью глазами, которые могли бы служить настроечной таблицей для цветного телевизора. Сквозь такие глаза мир должен был выглядеть постоянно кровавым. Его руки тряслись не переставая.
В течение года я встречал его примерно раз в месяц и при каждой встрече отстегивал ему десятку. Он знал, что я делаю это не потому, что он мне нравится, ибо он мне не нравился. Но это как бы ставило его на мою сторону, если такой человек вообще может быть на чьей-либо стороне. Нашел я его почти случайно в грязной обжираловке, куда приходят поесть только люди, которым уже на все наплевать. На ее двери висело объявление:
«Суп — 5 центов», а внутри, за одним из круглых, покрытых линолеумом столов сидел Даго Ред. Он был в полосатом от царапин костюме, в армейской рубахе цвета хаки и задрипанном черном галстуке, повязанном на два дюйма ниже его кадыка. Ему было всего сорок семь лет, но он казался мертвым и только временно воскресшим.
Ред сидел за угловым столом спиной к сходившимся углом стенам. Эта привычка осталась у него от тех дней, когда он наводил ужас своей пушкой, когда он убил троих человек выстрелом в спину, и с тех пор всегда садился лицом к входу и спиной к стене. Теперь никто не собирался убивать его, но он продолжал садиться все так же, может по привычке, а может потому, что так он чувствовал себя лучше, вспоминая лихие старые денечки. Ибо в нынешние дни мало что его радовало.
Я сел за его столик и положил обычную уже десятку рядом с его суповой тарелкой. Он схватил банкнот, спрятал его и посмотрел на меня.
— Рад тебя видеть, Скотт. Особенно сейчас.
Это означало, что он был еще больше на мели, чем обычно. Говорил он сиплым голосом от выпитого им в последние годы дешевого виски, вина и пива. Ему следовало бы побриться. В черной щетине проглядывали седые и серые волоски, и лицо выглядело поперченным и посоленным.
— Приятно видеть, — сказал я, — как ты что-то ешь, Ред.
Он ухмыльнулся. У него не хватало одного переднего зуба.
— Ага. Восемь тарелок горохового супа за день. — Содержимое его тарелки походило на помои — жидкие, сероватого цвета. — Одна горошина на тарелку. Обычно они и этого в него не кладут. Просто сплевывают в воду, вот и все дела.
— Может, ты окажешься мне полезным сегодня, Ред.
— Это было бы любопытно.
— Рой Тоби скрылся. Я хочу найти его. То же самое касается Дэна Брайса.
Продолжая елозить ложкой в тарелке и чавкая, он кивнул:
— Ага. Я тебе помогу, Скотт. Только не с Брайсом. Понятия не имею, где он может быть. В Лас-Вегасе, вероятно.
Он слил последнюю ложку супа из миски и допил остатки. Поставив миску на стол, он сказал:
— Паршивый до последней капли. — Он рыгнул. — Тоби, да?
Он говорил так небрежно, что поначалу я не мог поверить, что он действительно знает, где находится Тоби. Но он знал.
Проведя тыльной стороной ладони по губам, он продолжил:
— Он в доме Ральфа Гулда с парой парней. Может, там их и больше, но я знаю о двоих.
Ральф Гулд был одним из «респектабельных» мошенников, дружащих, с одной стороны, с местными уголовными авторитетами, с другой стороны, с политиками и чиновниками, которых можно купить. Ред сообщил мне, что дом Гулда был выставлен на продажу и, предположительно, был пуст, а сам Гулд отдыхал в Майами.
— Я сидел в сортире в отеле «Вагнер» — мне нравится посещать иногда шикарные местечки, — когда какой-то мужик сунул голову в дверь и говорит: «Пошли, Дэнди, только что позвонил Рой. Мы должны составить ему компанию». Или что-то в этом роде — точно не помню, но похоже на это.
— Угу. Это все, Ред?
— Дэнди говорит… кстати, это Дэнди Пьяница, который пашет на Тоби: так я и сообразил, что Рой, упомянутый другим парнем, — это Рой Тоби. И я узнал голос Дэнди. Да и кто бы не узнал? В общем, Дэнди говорит:
«А где он?», и второй отвечает, что на куче камней у Гулда. Что-то в этом роде.
Вот так это и бывает. Долгие часы я разговаривал с множеством людей, давил на них, угрожал им, пытался соблазнить и вдруг случайно добился успеха с бывшим гангстером. Но это было еще не все.
Я собрался уже уходить, но все же сунул под нос Реду полароидную фотографию:
— Скажи-ка, ты когда-нибудь видел этого мужика? Ред взглянул на фото покойного и спросил:
— А что, черт возьми, с ним приключилось?
— Подорвался на бомбе. На своей собственной.
— Неудивительно.
— Что ты имеешь в виду?
— Лицо принадлежит Джо Кучу. А эту спину я никогда не видел.
4
Даго — насмешливое прозвище американцев итальянского происхождения. Ред — рыжий (англ.).