Страница 17 из 38
— Заходи, Ферн.
Когда мы последовали за ним, он сказал мне:
— Если хотите, можете поприсутствовать, Скотт. Это не займет много времени. Но это совершенно необходимо. Джибсон уже волнуется.
— Ай-ай-ай.
— Присаживайтесь, Скотт. — Он показал на модерновый хромово-кожаный стул, похожий на крыло небольшого разбившегося самолета, — стоил он, наверное, не менее трех сотен.
Кабинет, в котором мы находились, был раза в четыре больше других здешних комнат, и в нем уже собралось девять-десять человек. Они сидели на сломанных крыльях у длинного стола. Потом появились еще двое.
Я спросил Эдамса:
— Полагаю, вы знаете, что я работаю на «Мамзель»?
Он кивнул:
— А что вас интересует?
— Зоу Авилла.
— Я так и думал. Копы уже побывали тут и расспрашивали об этой женщине. — Он опять нервно взглянул на свои часы и сказал мне:
— Займусь с вами, как только покончу с этим вопросом. Дело займет не больше минуты.
Я пожал плечами и, пока он шел к другому концу стола, сел на предложенный мне стул. Ферн Глэдд примостилась рядом, улыбнулась мне и мурлыкнула:
— Привет еще раз.
— Привет. Немного же у нас было времени для…
— Ш-ш-ш, мозговой штурм уже начинается. Эд включил магнитофон. Поговорим, когда он закончит. Эд… э… требует от нас полной сосредоточенности. — Она повернулась и посмотрела на шефа.
Эдамс поднялся на небольшой помост, поднятый примерно на фут над полом за дальним концом стола, и встал у мольберта с пачкой больших листов белой бумаги. Взяв кусочек угля, он повернулся лицом к собравшимся.
— Разогреемся на мелочевке, — предложил он, — разомнем мозговые извилины.
В его руках появился розовый лифчик — узенькая полоска без бретелек, предназначенная, совершенно очевидно, для прикрытия лишь нижней части того, что она должна прикрывать.
Эд начал:
— Нам нужно придумать, изобрести, выжать из себя название для этой штуки, или описательные фразы, или девиз. Платят за это немного, но название или девиз будут греметь по всей стране. Итак! Этот лифчик производит компания «Файндер», изготовитель тонкого нижнего белья. Это подтягивающий вверх или поддерживающий лифчик, и, как вы можете видеть, специально низко вырезан, чтобы его можно было носить со смелым декольте или платьем без бретелек. Продаваться он будет по цене ниже пяти долларов. А если точно, то за четыре доллара девяносто девять центов.
Он сделал паузу, оглядел присутствующих, потом продолжил:
— Итак, я жду название и девиз для этой штучки. Попытайтесь выжать за пять минут. — Он выжидающе замолк.
Я почувствовал интерес к тому, что могло из этого получиться. Вот она, настоящая жизнь, откровенная, лишенная грима, закулисная драма рекламы двадцатого века. Тишина продержалась не более пяти секунд. Потом молодой парень, сидящий через несколько стульев от меня, произнес:
— «Пш-пш».
Я не нашел в его выдумке ничего поразительного, но, вероятно, я был слишком придирчив. Я откинулся на спинку кресла и слушал. В следующие секунды были произнесены еще три названия: «Иностранная помощь», «Вторая порция» и «Секрет фирмы».
Они, похоже, здорово подогрели остальных. В следующую минуту посыпалось множество названий, слов и фраз, с промежутками не более секунды. В комнате нарастала взволнованность, и общая атмосфера захватила даже меня.
Кто-то воскликнул:
— «Космическая станция»… Нет: «Пикантная станция».
Охваченный всеобщим энтузиазмом, я прокричал:
— «Держалки Файндера!» Кто-то произнес:
— «Две пипки», то есть… гм! «Двойная титька…» Кто-то еще:
— «Двойной контроль».
Женщина на другой стороне стола взвизгнула:
— Девиз: «Сними тяжесть с груди». Я промурлыкал:
— «Политика бюстов — обман».
Потом почти одновременно прозвучало полдюжины названий и фраз, и я воспользовался короткой паузой, чтобы выкрикнуть:
— Сюзанна Редер!
Никто не отреагировал. Все продолжали бубнить названия и девизы.
Наконец Эд поднял вверх обе ладони со свисавшим с одной лифчиком и сказал, ухмыляясь:
— Порядок. Неплохо, леди и джентльмены, я думаю, этого достаточно. Вы разогрелись. Теперь мы действительно займемся бизнесом. Мы должны нафантазировать полный комплект для… — Он сделал паузу в несколько секунд для вящего эффекта. — «Обними-меня-крепче»! — Выслушав возгласы всеобщего одобрения, Эд продолжил:
— Как вы знаете, «Обними-меня-крепче» — качественно новая базовая модель, призванная привлечь внимание женщин, чуть пополневших, поправившихся, чуть потолстевших, скажем, от блинов с икрой. Тут мы должны расстараться, обыграть это утонченно, роскошно, с размахом, под стать высокому качеству. Предназначено для теле— и кинозвезд, для здоровых и богатых, что-то в этом духе.
Еще некоторое время он описывал товар, и выходило, что речь идет о последнем слове в области корсетов: эта штука поддерживает свою хозяйку и снизу, и сверху, и посредине… В заключение Эд постановил:
— Мы напечатаем это на отдельной полосе в «Базар», «Вог», «Глэймор», «Лайф», «Лук» и так далее. Сегодня нам предстоит сочинить полный набор, который можно было бы преподнести Джибсону. — Оглядевшись и взглянув на часы, он поторопил:
— О'кей, поехали.
Тут же кто-то произнес:
— «Сильфидообразный…», «Сильфида».
Ферн наклонилась вперед и сказала:
— «Сильфидин контроль».
Третий подхватил идею, добавив: «превосходный» к «Сильфидину контролю». Тут слова, фразы, строчки и названия посыпались с обеих сторон стола: «Путь к звездам», «Заставим это весить», «Обнимает как любовник», «Не плачь по прежней гибкости», «„Обними-меня-крепче“ делает тебя худой», «Ты захочешь обнять саму себя в „Обними-меня-крепче“».
По мере того как со всех сторон сыпалось все больше названий, уголек в руке Эда мелькал по белому ватману как очумелый. Он нарисовал пару цифр, добавил слова и фразы, потом сорвал первый лист, подержал его в левой руке, перенес некоторые фразы на второй лист, потом смял первый лист. Он добавлял куски фраз, подчеркивал отдельные из них, сорвал еще лист, потом еще один.
Наконец Эд повернулся и воздел руки:
— Этого достаточно. — Присутствующие постепенно затихли. — Думаю, получилось. Во всяком случае, на сегодня хватит. Мы это зафиксируем, но я полагаю, что наш результат полностью удовлетворит Джибсона. — Он показал пальцем на свои наброски.
Хоть и только наброски, они были хороши. Они будут еще улучшены, особенно после расшифровки магнитофонной записи. Но даже в этом первом приближении я мог вообразить, как привлекательно подадут все это художники агентства.
Эд нарисовал тонкими, чистыми линиями фигуру стройной женщины с длинными ногами и в корсете — именно в «Обними-меня-крепче», — и даже на рисунке это выглядело соблазнительно. Эд выбрал только несколько слов и фраз и соединил их с легкостью настоящего эксперта. У него получилось:
«Ради такой гибкости, которая лишит дыхания его, но не тебя, ради превосходного сильфидиного контроля поднимись по звездному пути к Любви… Приключению… Экстазу в твоем, новом „Обними-меня-крепко“!»
Я вынужден был признать: этот текст позволит продать кучу корсетов.
Но при этом я почувствовал тошноту.
После нескольких кратких напутственных фраз «творцы» были отпущены. Через минуту в большой комнате остались только Эд, Ферн и я.
— Итак, с этим покончено. Вы пришли сюда, чтобы выяснить, что мы знаем о Зоу Авилла, так? — Я кивнул, и он продолжил разговор — серьезный парень, он даже не дождался, когда я закончу свой кивок. — Нам она представилась писательницей. Якобы желала познакомиться с настоящим рекламным делом. Это ей понадобилось для книги — так она утверждала. Ну, я кое-что показал ей, потом сдал ее с рук на руки мисс Ферн.
— Она назвалась Зоу Авилла?
Он покачал головой:
— Она сказала, что ее зовут Гэйл Мэннерс.
— Что именно хотела она узнать, мистер Эдамс?
— Эд, — резко поправил он меня. — Ее вопросы казались вполне разумными. Спрашивала она о вещах, которые, я полагаю, вполне могли интересовать писателя. Какие у нас заказы, какова техника рекламы, как осуществляется руководство и тому подобное.