Страница 3 из 46
Я спрятал фотографию в карман пиджака, и мы несколько минут молча смотрели друг на друга. Наконец мне это надоело. Подавшись вперед и подобрав ноги, я, потирая поясницу, медленно встал и выпрямился.
— Какие милые стульчики у вас в саду, — заметил я.
— Я рада, что они вам понравились, мистер Скотт.
Глава 2
Прежде чем тронуться, я позвонил из машины в отель «Кавендиш».
Мой мобильный телефон лежал в специальном углублении под приборной панелью. Все звонки домой или в офис можно было переводить сюда, но я не хотел, чтобы все кому не лень отвлекали меня от важных философских рассуждений. Кроме того, меня сопровождали хорошенькие девушки. И я организовал дело так, чтобы со мной по мобильному телефону могли связаться только те, кому известен номер: полицейские, некоторые осведомители и несколько самых близких знакомых, как правило, женского пола.
Не дозвонившись мистеру Джелликоу в номер, я узнал у портье, что ключ так и висит на месте, и поехал обратно в город. По пути сделал еще ряд звонков: связался с несколькими информаторами, навел справки в полицейском управлении Лос-Анджелеса. Но никаких данных о мистере Джелликоу. Ни в тюрьму, ни в морг Джелликоу не попадал. Из газет я знал, что Гидеон Чейм находится в клинике «Уэстон-Мейси» в Пасадине. Я позвонил туда, рассудив, что, если кто-то и знает о местонахождении Уилфреда Джелликоу, так это его давний хозяин. Однако поговорить с Гидеоном Чеймом мне не удалось.
— Нет. Он еще не оправился. Нет, решительно нельзя, — безапелляционным тоном ответил мне женский голос. — Да, опасность миновала, но беспокоить его запрещено. Категорически запрещено.
Перед тем как припарковать машину у отеля «Кавендиш», я провел еще один, более приятный разговор с весьма любезной особой по имени Хейзл — очаровательной пылкой милашкой, сидевшей на коммутаторе Гамильтон-Билдинг в конце холла, позади моей конторы. Ее задачей было обслуживать входящие и исходящие звонки, но для меня она, по сути дела, была личной помощницей, моей «правой рукой», заместителем и к тому же красавицей, настоящей красавицей. Когда я положил на место трубку, она уже знала о деле, за которое я взялся, знала, что меня интересует, и готова была подключиться к работе.
Детектив отеля Хортер, мужчина с массивными бедрами, отпер номер Джелликоу, на двери которого почему-то висела табличка «Просьба не беспокоить», и пропустил меня вперед.
Я задержался в гостиной, оглядываясь по сторонам. Хортер тем временем прошел к двери в спальню и открыл ее.
— У-у! — произнес он, шагнув внутрь. — Вы только гляньте!
Я подошел и встал рядом с ним. Спальня выглядела так, будто по ней пронесся ураган. Покрывало и простыни были сдернуты с кровати, подушки валялись на полу, матрас был сдвинут. Три верхних ящика комода выдвинуты. Рубашки, майки, носки раскиданы на оранжевом ковре.
— Да, кто-то перевернул здесь все вверх дном, — заметил я.
— К тому же в спешке.
Я подошел к комоду и выдвинул нижний ящик. В нем лежали шорты и три ярких галстука: золотистый, красный и белый. В кожаном футляре в углу слева оказались запонки.
Верхний ящик был почти пуст. Там валялась пара плавок и три чистые, но скомканные футболки. Мое внимание привлек какой-то зеленый предмет. Он был похож на маленький камушек, величиной меньше горошины. С одной стороны он был гладкий и блестящий, с другой — шероховатый, как будто он был отколот от более крупного куска.
Ванная комната была в порядке. Туда, похоже, не заходили. В шкафу, кроме двух спортивных пиджаков и брюк, висели еще семь костюмов, отлично сшитых и отглаженных, все неброских расцветок. Одежда была классического кроя и куплена в магазине готового платья. Однако три галстука говорили о том, что желание покрасоваться было не чуждо исчезнувшему Уилфреду.
— Последний раз Джелликоу видели здесь утром в пятницу? — спросил я Хортера.
— Вроде бы, насколько мне известно.
— Что он собой представлял? — Я чуть улыбнулся и поправился: — Вернее, представляет? — Разумеется, никаких оснований считать его мертвым у меня не было. По крайней мере пока.
— Довольно приятный мужчина. Спокойный, сдержанный. Лет сорока пяти. Может, старше. Около шести футов росту, худощавый. — Он задумчиво сощурился. — Трудно сказать что-либо еще. Он не из тех, кто привлекает внимание.
— Если он не был здесь с пятницы, то обстановка, по-видимому, с тех пор не менялась. Почему же горничная сюда не заходила и не подняла шум?
— На двери с пятницы висит табличка «Просьба не беспокоить». Многие клиенты не хотят, чтобы по уик-эндам у них в номерах убирались. А сегодня еще слишком рано, и горничная не успела добраться до этих комнат.
Я кивнул:
— Давно живет здесь Джелликоу?
— Около года. Знаете, я, пожалуй, пойду доложу управляющему об этой катавасии.
— А я еще побуду здесь, ладно?
— Конечно, — разрешил Хортер и ушел.
Минут пять я осматривал в номере все, что можно, потом сел на кровать, закурил и стал рассматривать три найденные фотографии.
Две фотографии, глянцевые, размером восемнадцать на двадцать четыре, были стандартными рекламными открытками, выпускаемыми киностудией. На обеих была запечатлена Сильвия Ардент — жизнерадостная, брызжущая весельем, с сияющими глазами. Фотокарточки выглядели потрепанными, но не от времени. Видно, их не раз хватали горячими руками, прятали, снова доставали, внимательно разглядывали.
На одной Сильвия была снята крупным планом, по плечи. Она улыбалась так, будто за рамкой ее непристойно щекотали гусиным перышком. Огромные, широко раскрытые зеленые глаза с откровенным сладострастием смотрели куда-то влево от объектива. На втором снимке Сильвия — в полный рост; она возлежала на белой медвежьей шкуре в нежно-сером пеньюаре, который скрывал ее пышные, заслуженно расхваливаемые формы, как туманная дымка скрывает Голливудские холмы. С тем же сладострастием во взоре она смотрела на что-то, находящееся справа.
Сильвия была изображена и на третьем фото. Ее сфотографировали в ночном клубе, где смазливые длинноногие девчонки готовы сниматься за пару баксов плюс чаевые. Соблазнительная мисс Ардент сидела за столом в черном вечернем платье с таким глубоким вырезом спереди, что казалось, будто платье разорвано. Она мечтательно смотрела через стол на расплывшегося в улыбке Уилфреда Джефферсона Джелликоу. В пепельнице между ними тлели недокуренные сигареты. В центре стола стояла большая двустворчатая раковина с витым дном, наполненная спиртным и украшенная ломтиками ананаса и подвядшими цветами. Из нее торчали две длинные соломинки. Одну Сильвия придерживала рукой, другая смотрела прямо в рот Джелликоу. А моя-то клиентка была уверена, что ее Джелли никоим образом не мог оказаться в компании звезды Сильвии Ардент и ни за что на свете не переступил бы порог такого заведения, как «Клетка пантеры».
Я перевернул снимок и на обороте снова прочел название: «Клетка пантеры». У миссис Джелликоу, видно, была склонность заблуждаться.
Вытащив из кармана фотокарточку, которую мне дала Глэдис Джелликоу, я стал внимательно ее изучать. Хотя сходство между двумя людьми уловить было нелегко, это все же был он, Уилфред Джефферсон Джелликоу. Но из двух мужчин один наверняка не был Джелли.
«Клетка пантеры» находилась на Голливудском бульваре. В такую рань — около десяти утра — это заведение выглядело не столь заманчиво, как после захода солнца. Музыка звучала лишь по радио. Рок-группа исполняла незнакомую мне песню, без конца повторяя один и тот же припев: «Держись, крошка, не сдавайся!»
Справа от входа находился бар. Напротив него на небольшом возвышении апатичная танцовщица в одних трусиках, расшитых блестками, крутила бедрами и совершала банальные телодвижения, не испытывая никакой радости от своей скучной работы. Задняя стена представляла собой одно большое зеркало, давая любителям возможность наблюдать исполнительниц со всех ракурсов.