Страница 23 из 38
— Мистер Метьюс, — сказал я, — молодая леди не в курсе дела. Она не знает, что я должен провести специальную аудиторскую проверку. Естественно, я попросил ее отвести меня к более ответственному лицу. Я уже потратил много времени и надеюсь закончить ревизию самое позднее к четвергу. Вы, я думаю, понимаете.
Толстяк, конечно, ничего не понимал. Тогда я сделал огорченное лицо и несколько холодно произнес:
— Мистер Метьюс, если вы позвоните мистеру Кэшу, я уверен, он сможет объяснить, почему вы не были поставлены в известность об этой ревизии.
Я сел за стол и прижал к себе свой набитый газетами портфель. Метьюс заколебался. Тогда я сплел пальцы и, глубоко вздохнув, добавил:
— Уже пять часов. Я надеялся сегодня начать проверку счетов по мере их поступления. С точки зрения резерва вашего кредита. Мистер Кэш полагает, что в настоящее время кредит недостаточен. Вы, конечно, понимаете, что мы можем взыскать с годового дохода. И тогда компания будет платить меньший подоходный налог, — очень серьезно изрек я, будто знал, о чем говорю. — Мне потребуются сведения о доходах и расходах, балансовый лист за последний период. Все это мне нужно до завтрашнего утра.
Я совсем не был уверен, что правильно оперирую финансовыми терминами. Не мог вспомнить, был ли это отчет о приходах и расходах или балансовый лист, или наоборот. Если бы Метьюс захотел получить дополнительные разъяснения, ситуация сильно осложнилась бы. Я мог повторять фразы, как старая пластинка, но добавить к ним ничего бы не сумел. Смит не научил меня больше ничему. Не будет ему за это никакого бурбона!
Мистер Метьюс медлил.
Я фыркнул и нервно взглянул на часы. На этот раз я не притворялся, я действительно начал волноваться.
— Мистеру Кэшу в любом случае придется заплатить мне за потерянное время, — нетерпеливо произнес я. Метьюс нахмурился:
— Конечно, конечно, мистер Беннет. Попробую разыскать мистера Кэша. Это, конечно, противоречит правилам, но я думаю, что поступлю правильно. Вы не возражаете против еще одной небольшой задержки?
— Ну конечно. Это было бы превосходно, мистер Метьюс.
Я начал барабанить пальцами по портфелю. Со своего места я мог наблюдать, как толстяк набирает номер телефона. Первый номер не ответил. С минуту поколебавшись, он набрал номер, похожий на тот, у которого ждал Генри. Я надеялся, что он был там, у телефона. Пока я ждал и прислушивался к короткому одностороннему разговору, мои ладони изрядно вспотели.
Метьюс положил трубку и повернулся ко мне.
— Я не смог связаться с ним, — сказал он. — Я позвонил на деловую конференцию, где он должен был присутствовать, и мне сказали, что он только что отбыл. Думаю, он скоро будет здесь.
— Прекрасно. Хорошо бы мне начать. Я уверен, что мистер Кэш вам все объяснит. Кстати, он говорил мне, что я могу воспользоваться его кабинетом.
Я вопросительно посмотрел на Метьюса поверх оправы очков и тут же представил себе идиотскую ситуацию, если бы маленькие стеклоочистители вдруг начали работать — клик-клик, клик-клик — перед глазами Метьюса. Какой бы это вызвало взрыв хохота!
Между тем Метьюс с глубоким вздохом проводил меня в соседний кабинет. Это было роскошное помещение. Толстый серый ковер, удобные кресла, на стене в раме — репродукция великолепной картины, изображавшей военный корабль. И наконец, большой стол из светлого дерева с вертящимся креслом, обитым дорогой материей.
Я смело уселся в кресло за столом и взглянул на стоявшую там фотографию в рамке. Умные карие глаза Робин Брукс смотрели прямо на меня. Они будто спрашивали: «Шелл, Шелл, что ты делаешь?»
Я поднял рамку с портретом и показал Метьюсу:
— Это его жена?
— Нет, насколько я понимаю, просто подруга. Я поставил фотографию на место.
— Очаровательная девушка, не правда ли? Очаровательная. Ну а теперь вы, может быть, распорядитесь, чтобы мне показали счета, и я начну работать.
Толстяк ушел за документами, а я быстро осмотрел кабинет. Все было отлично, кроме стенного сейфа, если бы Метьюс был здесь, я сделал бы попытку заговорить о сейфе. Уверен, однако, что он не стал бы его открывать. Возможно, он даже не знал нужной комбинации цифр.
Метьюс очень скоро вернулся, сопровождаемый парнишкой лет девятнадцати. Молодой клерк нес два скоросшивателя не очень внушительных размеров.
— Положите их, пожалуйста, на стол, молодой человек, — попросил я и повернулся к Метьюсу:
— Мне очень жаль, что я вас побеспокоил. Но я уверен, что мистер Кэш все разъяснит. — Я в задумчивости замолчал. — Неужели он ничего не сказал вам сегодня утром?
Он покачал головой:
— Мистер Кэш не был здесь сегодня. Он не всегда бывает в офисе по утрам. — Сказав это, он рассмеялся, однако этот смех не был добродушным. — По-видимому, патрон считает, что мы неплохо ведем дела в его отсутствие.
— Не сомневаюсь, что это так, — сказал я без всякого сарказма. — Это кое-что объясняет. Мистер Кэш говорил со мной о ревизии вчера, поскольку я свободен в среду. Так что, — добавил я благодушно, — мой приход — вовсе не неожиданность.
Он открыл было рот, хотел, видимо, что-то спросить, но тут же закрыл его и едва слышно пробормотал:
— Да, вероятно, так и есть. Да.
Я побоялся, что он собирается остаться в кабинете и наблюдать за тем, как ревизор будет проводить проверку. Но Метьюс повернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Интересно, о чем он думал?
Вышло так, что мне не пришлось беспокоиться о стенном сейфе. Я обнаружил то, что мне было нужно, там, где и, полагалось: в среднем ящике большого стола светлого дерева. Правда, мне пришлось сломать замок, чтобы проникнуть в ящик. Но в это время никто в комнату не входил, а сделать это, как я убедился, стоило. К тому же, по сравнению с теми сложностями, с которыми я уже столкнулся, это был сущий пустяк.
Я обнаружил обычную черную тетрадь с надписью на обложке: «Банк „Анджелус“, Лос-Анджелес, Калифорния». Надпись была тисненая золотыми буквами. Я никогда не думал, что читать корешки квитанций может быть так интересно. Через двадцать минут мне и вправду захотелось стать ревизором. К этому времени я уже кое-что выяснил. В январе — феврале этого года компания, очевидно, начала вести дела с новой фирмой «Миддлтон мануфэкчуринг» в Риверсайде. Все чеки по сделкам с этой компанией подписаны Кэшем, и ни один не был выдан до января или после февраля. В этот период Эдди выдавал чеки для покрытия обычных деловых расходов компании и, кроме того, сделал значительные перечисления со счета фирмы «Джонсон и Кэш» компании «Миддлтон мануфэкчуринг»: тысяча долларов, полторы тысячи долларов, тысяча семьсот долларов, и, наконец, чек на очень большую сумму — десять тысяч долларов, выданный двадцать шестого февраля и оплаченный наличными. Я просмотрел многие записи из ящика стола, чтобы убедиться в том, что чеки подписаны рукой Эдди. Почерк совпадал.
Ревизия была закончена. Вероятно, это была самая быстрая ревизия, которая когда-либо проводилась.
Я вытер клеенчатую обложку тетради с регистрацией чеков, положил ее обратно в стол, раздумывая о том, зачем я предпринимаю усилия, чтобы скрыть следы своего присутствия. Потом, протерев свои очки, снова надел их и вышел из кабинета.
Бойкая секретарша скучала за своим столом. Я представил себе, как ей нудно, и мне стало ее жалко. Право, жалко. Я наклонился над ее столом:
— Извините, что я был таким невежливым.
Она взглянула на меня и заморгала. Я качнул рычажок на дужке моих очков. Миниатюрные стеклоочистители заработали. Глаза девушки следили за этим чудом и судорожно подергивались. Мне показалось, что она готова закричать. Вдавив голову в плечи, она испуганно посмотрела на меня из-под нарисованных бровей и стремглав бросилась к мистеру Метьюсу.
Я проскользнул за ее стол и одним пальцем быстро напечатал: «Это вам, дорогая». Затем оставил очки на пишущей машинке и быстро двинулся по направлению к «кадиллаку».
У Эдди наверняка будет удар. По-моему, это хорошо. Пусть немного поволнуется. Я получил то, что хотел. Кроме того, я встряхнул секретаршу: она больше не выглядела скучающей. Это мой принцип — никогда не оставлять никого скучающим. Никто не знает, что будет потом.