Страница 63 из 83
Впрочем, беготня продолжалась не так уж долго. Я ощущал причудливую комбинацию изумительного зрелища и ужасающего звука не более двух секунд, но они показались мне целой жизнью, а когда я открыл рот, чтобы закричать, то мне понадобилась еще одна жизнь для осуществления своего намерения.
Больше всего меня беспокоили три хорошенькие попки, мчащиеся не ко мне и не от меня, а по проходу к выходу — прямиком в лапы «леммингам»!
— Эй! — наконец закричал я. — Стойте, идиотки! Вы что, хотите, чтобы вас прикончили?
Мой крик наполнил церковь, отскочив от стен и ударившись о потолок. И снова головы повернулись ко мне, а глаза устремились на меня. Неужели история повторялась? Нет, подумал я, глядя на девушек, не совсем.
Понадобилось время, чтобы движение прекратилось, — в действительности оно так и не прекратилось до конца, но визг смолк почти моментально. В почти оглушившей меня тишине я услышал смущенный топот босых ног по ковру, так как три попки продолжали бежать к двери. Потом они замедлили скорость, остановились и повернулись. Попки превратились в девушек, одна из которых стояла не более чем в ярде от выхода.
Теперь я узнал всех троих, несмотря на разделяющее нас расстояние. Ближе всех к двери находилась высокая, длинноногая и светловолосая Бритт. Десятью футами ближе стояла низкорослая, черноволосая Ронни, дышавшая, как бегун на длинной дистанции, и даже издали способная согреть кровь в пальцах ног эскимоса. Еще на несколько ярдов ближе поблескивала глазами Юмико, оставшаяся в арьергарде из-за более коротких, чем у подруг, ног. Именно она и нарушила молчание:
— Ведь это Шэрр! — воскликнула Юмико. — Хэрро! Она побежала назад по проходу. Ронни и Бритт устремились за ней, и внезапно все десять окружили меня, визжа и хихикая одновременно. Я подумал, что они все делают вместе — планируют, маршируют, раздеваются, визжат, бегают, хихикают и разговаривают. Мысль казалась весьма интригующей.
Вся группа стояла передо мной колеблющимся полукругом, какой можно увидеть разве только в волшебном сне. Глядя на Терезу и Юмико, Бритт и Лулу, Леонор и Эмили, Маргариту и Сильвию, Ронни и Дайну, я знал лишь то, что буду вспоминать об этом, как об одном из самых благословенных моментов во всей моей жизни.
Но почему я должен был получить подобное благословение в церкви? Что оно означало? Особенно учитывая толпу прихожан снаружи, размахивающую руками и готовую ворваться сюда, чтобы испортить всю забаву. Да и как могло быть иначе, если целью жизни «леммингов» являлось изъятие всяческих забав из человеческого существования?
В первые секунды я с трудом различал одновременно звучащие фразы:
— Мистер Скотт, что вы здесь делаете?
— Мы услышали ужасный шум и подумали, что это они!
— Пастор ударил меня! Он сбил меня с ног!
— Привет, Шелл, — томно произнесла Леонор. — Держу пари, вы меня не помните.
— Мы и не мечтали, что все сумеем раздеться, — добавила Эмили. — Вы можете нас простить? Я пытался отвечать всем сразу:
— Да, я уже заранее вас простил... На что вы держите пари?.. Вы слышали ужасный шум?.. Я сообщу вам, как только сам в этом разберусь...
Внезапно Лула потрясла меня замечанием:
— Ну и ну! Вы же без штанов!
— Что?.. Ах да, в самом деле.
— Ну и где же они?
— На шоссе в Санта-Ану — где же еще?
— Серьезно, Шелл, почему вы без штанов?
— Вы практикуетесь на роль Лемминга? Я мог бы спросить вас о том же, — чопорно произнес я. — Но есть более важные вещи...
Я сделал паузу, собираясь с мыслями.
Как я мог забыть, что на мне нет брюк? Такое не просто упустить из виду. Правда, на мне оставались трусы — если бы я потерял и их, то не забыл бы об этом, можете не сомневаться. Но я задавал себе вопрос: не притупилось ли мое мышление?
Жидкость, которую ввел мне Кэссиди, пока не убила меня, но едва ли принесла пользу. Не исключено, что разжиженная кровь, проникая в мозг, разжижала и мои мысли. Тем не менее, учитывая обстоятельства, я чувствовал себя удивительно хорошо.
— О'кей, — заговорил я. — Возможно, вы этого не сознаете, а может, я ошибаюсь, но если нет, то у нас могут быть большие неприятности. Поэтому я принимаю командование.
— Что-что? — переспросила рыжеволосая, кареглазая и полногрудая Дайна.
Не побывав в моей ситуации (хотя вряд ли кто-нибудь вообще в ней побывал), нельзя понять, как трудно мужчине с горячей кровью — пусть даже разжиженной — логически мыслить, планировать и принимать решения, имея у себя перед носом миллион отвлекающих факторов. Отвлечь может даже одна женщина, тем более если на ней ничего нет. Но когда перед вами трое или четверо, отвлекающие факторы возрастают в геометрической прогрессии, а если женщин десять, то число факторов уже не поддается счету, а трудности становятся почти неразрешимыми.
Что касается качества упомянутых факторов, то у этих девушек оно было едва ли не самым высоким из всех, какие мне приходилось видеть. Поэтому я счел вполне оправданным некоторый сумбур в голове и неуверенность насчет того, вызван ли этот сумбур ядом или девушками.
— Мы все так смущены и испуганы, — промолвила Сильвия — блондинка с волосами оттенка дикого меда и глазами цвета моря у Капри. — Я так рада, Шелл, что вы берете на себя командование.
— Я тоже рад. Ну, девочки, так что произошло?
Я получил десять ответов и не понял ни одного.
— Так не пойдет, — заявил я. — Выберите представителя.
— Вы наш представитель.
— Ну, тогда представительницу. Создадим маленькую республику по половому принципу. Вы выбираете представителя женского пола, который будет говорить от имени всех вас. Я буду говорить от своего имени. Так мы все выясним и заодно докажем, что женщины должны иметь право голоса.
— Но мы все женского пола.
— Так тоже не пойдет. Это доказывает, что руководить должны мужчины. Лула!
Я повернулся к шоколадной красотке с бархатными глазами, которая днем возглавляла нудистскую дискуссию у Кэссиди, а позже возглавила марш «Граждан ЗА». Я уставился на ее высокие тяжелые груди, гибкую талию, плоский живот...
— Да?
— Что «да»?
— Вы сказали «Лула».