Страница 31 из 36
Глава 17
Ключи торчали в замке зажигания.
Я завел мотор, нажал педаль газа до упора, рванул прямо к выезду из переулка и тут же завизжал тормозами, поворачивая налево. Машина завиляла из стороны в сторону по Шестой улице, но я удержал руль и вновь вдавил акселератор в пол.
Когда я пересекал Оливковую улицу, сирены взвыли совсем рядом. Краем глаза я заметил красный проблесковый фонарь полицейской машины, которая неслась во весь опор. Но я смотрел только вперед. Я добрался до Фигероа и по ней рванул к шоссе Фриуэй, не обращая внимания на одностороннее движение и стоп-сигналы. Через две минуты я уже делал восемьдесят миль в час по шестирядному шоссе. Далеко впереди маячили красные задние фонари. Я не был уверен, что это был Дятел. Но кто бы это ни был, он спешил так, словно черти за ним гнались. Я постепенно настигал его, что удивило меня, поскольку Дятел ехал в более скоростной машине. Но он ведь не знал, что я следую за ним.
Вскоре я уже почти не сомневался, что это был Дятел. Машина была черного цвета, и ее очертания напоминали «кадиллак», хоть я и не мог быть уверен на таком расстоянии. В это время передняя машина начала отрываться — именно так поступил бы Дятел, поняв, что кто-то пытается его настигнуть. Теперь я был уверен, что впереди гонит Дятел. И направлялся он к конторе Брида на Риверсайд-Драйв.
Я бросил взгляд на спидометр — стрелка колебалась между 80 и 90 милями в час. Даже быстрее, чем я мог отважиться. Как мне хотелось оказаться в своем «кадиллаке». Он был старым, но быстрым, и я знал, что из него можно выжать. Но что делать? Я втянул в себя воздух и попытался еще сильнее вдавить педаль в пол.
Ничего не вышло. Дятел все дальше уходил от меня по прямой, пока не скрылся из виду за поворотом. Но стрелка спидометра «плимута» медленно доползла до отметки «95» и, подрагивая, задержалась на ней. Я дрожал вместе с ней. Мы почти доехали. При такой скорости понадобилось гораздо меньше времени, чем по дороге туда. В километре меня ждал крутой и узкий поворот налево на Риверсайд-Драйв. Впереди меня задние фонари вспыхнули ярче на мгновение и вновь скрылись из виду.
Я проскочил четыре туннеля и неожиданно оказался на повороте. Но я уже врезал по тормозам, стараясь все же не допустить юза. Скорость упала, и я ввел машину в левый вираж по внутренней стороне дуги поворота.
Я гладил рулевое колесо, как женское бедро, отпуская его потихоньку, задержав дыхание и стиснув зубы, пока машина не оказалась посреди короткой дуги. Я убрал ногу с тормоза и вновь вдавил педаль газа, посылая машину к внешней стороне дороги, бордюру тротуара и низкой бетонной стенке за ним. Двигатель взревел, колеса, пробуксовывая, пошли юзом, машина заскользила боком, но я продолжал жать на газ. Если бы я не сделал этого, то вылетел бы за стенку. Какой-то миг машина еще шла юзом, потом слегка дернулась, когда правые колеса задели бордюр, и бетонная стенка осталась позади.
Дорога начала выпрямляться, шины визжали, я с трудом удерживал руль, но машина уже неслась параллельно обочине в каких-то дюймах от бордюра, хотя ее еще тянуло вправо. Но она уже не юлила, впереди лежала прямая дорога. Однако я отстал еще больше — красные фонари виднелись метрах в трехстах впереди. Вдруг они ярко вспыхнули, когда машина затормозила, пошла юзом и остановилась. Финансовая компания Брида, и Дятел уже был дома. Но я быстро пожирал оставшееся расстояние и приблизился достаточно, чтобы увидеть, как он выскочил из правой дверцы машины и побежал через тротуар. Я начал тормозить.
Он исчез из виду, моя машина продолжала скользить. Я отпустил на секунду педаль тормоза и тут же вдавил ее до упора уже в десятке метров от «кадиллака». «Плимут» врезался в его зад и с содроганием остановился, но я уже выпрыгивал через правую дверцу под треск выстрелов. Я приземлился на четвереньки, вскочил и кинулся к открытой двери, выхватывая из кармана пистолет. Пустой, но все же лучше, чем ничего.
Не было слышно ничего, кроме шлепанья моих ног. Я вбежал в здание и увидел свет, струившийся из задней комнаты. Производимый мной шум нарушил мертвую тишину. Сердце мое сжалось от предчувствия, что я найду смерть за приоткрытой дверью.
Что бы там меня ни ожидало, я должен был спешить. Прямой левой рукой я распахнул дверь настежь, сжимая в правой бесполезный пистолет. Боль пронзила мне руку и грудь, но я ринулся внутрь. Не успел я сделать и двух шагов, как споткнулся обо что-то на полу и упал на колени. Моя левая рука коснулась чего-то липкого.
Когда я падал, голова моя опустилась, и в глаза мне бросилось какое-то бело-красное месиво. Подняв голову, я разглядел перед собой Айрис — она повисла на веревках, склонив голову на грудь. И тут я увидел над собой Коллиера Брида и пистолет в его правой руке, опускавшийся на мою голову.
Стоя на коленях, я резко дернулся вправо, пистолет врезался в мое левое плечо, и боль рванула руку и грудь. Жирное брюхо Брида было прямо перед моими глазами, и я с силой погрузил пистолет в его вялую плоть.
Брид завопил в панике:
— Нет! Не надо! Мой пистолет пустой! Не стреляй! Ради Бога, не стреляй!
Знал бы он, что и я не могу выстрелить! Он уронил пистолет на пол, поднял обе руки над головой и повторил:
— Не надо!
Своим выпяченным желеобразным животом и поднятыми руками он напоминал китайского бога счастья, но сам отнюдь не выглядел счастливым. Он так нервничал, что у него дрожали губы и тряслись висячие брыли.
— Повернись, — потребовал я.
— Не стреляй. Скотт.
— Повернись, ублюдок.
Он повиновался, а я еще раз взглянул на мертвое тело Дятла на полу. Изрешеченное пулями, все оно было в крови. Легко было догадаться, что Брид опорожнил свой пистолет в него.
Я посмотрел на затылок Брида. Нет, я не пристрелю его, я проломлю ему череп. Это уже превращалось в привычку. Раскраивание чужих голов становилось моей профессией. На этот раз я сделаю это с удовольствием.
Я перехватил пустой пистолет за ствол и спросил Брида:
— Как тебя зовут, приятель?
— Что?
— Это невежливо с твоей стороны, — пошутил я, размахнулся и врезал ему от души.
Он рухнул на пол. Я полюбовался на него и спросил:
— Как тебе это нравится, приятель?
Наконец я подошел к Айрис. Она все еще была привязана к стулу, голова ее свисала вперед. Мне не пришлось нащупывать ее пульс — ее грудь вздымалась и опускалась в замедленном дыхании, ее лицо было окрашено румянцем. Я оставил ее на минутку и нашел туалетную комнату. Я оторвал полоску от своей рубашки и намочил ее в раковине. Она еще не пришла в себя, когда я вернулся. Прежде чем дотронуться до нее, я повернул ее стул к стене, чтобы она не увидела кровавое месиво на полу. Затем развязал веревки, врезавшиеся в ее руки, и придерживал ее, пока прикладывал намоченную тряпицу к ее лбу и затылку. Наконец у нее дрогнули губы и ресницы.
В общем было ясно, что произошло, но мне хотелось получить подтверждение от Айрис. Ей это, конечно, не понравится — она была изнурена не меньше меня.
Глаза ее открылись и моргнули. Она вздохнула, широко раскрыла рот и завопила мне в лицо. Я дал ей пощечину, и крик оборвался.
— Все в порядке, Айрис, — сказал я. — Успокойся.
Она моргнула, тяжело вздохнула, опустила голову и содрогнулась. Когда она снова взглянула на меня, я сказал:
— Привет, милашка!
Она всхлипнула и прижалась головой к моей груди. Она не плакала, а всхлипывала, широко раскрывая рот и охая снова и снова.
Наконец она произнесла со смущенной улыбкой:
— Я успокоилась, Шелл.
— Ты можешь рассказать мне, что случилось?
Она кивнула, но выдержала паузу.
— Подожди минутку, дорогуша.
Я взял веревку, что была на Айрис, и подошел к Бриду, лежавшему лицом вниз. Я завел его руки за спину, согнул ноги и связал их вместе. Когда я его оставил, он выглядел так, что, если его подтолкнуть, он закачался бы взад и вперед, как пресс-папье.
Глядя на него, лежащего на животе, с ягодицами, выдававшимися вверх к связанным рукам и ногам, я заметил, что левая ягодица выпячивалась несколько больше. И тут мне подумалось: если он не урод, то может стать моим клиентом и заплатить мне за все неприятности.