Страница 37 из 54
— Стервятники!
Сэм прикусил кончик сигары.
— Возможно. Но пока что Сильверман даже не плюнул на тротуар в неположенном месте, — он перевел дыхание. — Другая сторона дела. Предположим, он именно такой, каким ты его представляешь. Пока ты абсолютно не уверен в этом и не сможешь этого доказать. Ты просто наживешь себе кучу неприятностей, если будешь путаться под ногами у такого типа, как он. Особенно теперь. Ты же знаешь, что я не смогу даже поддержать тебя при существующей ситуации. И никто не сможет. Ты предоставлен самому себе, Шелл.
— Да. Я знаю. Я выкручусь…
Он внимательно посмотрел на меня и на пепел своей сигары.
— Возможно. Но на сей раз дело несколько серьезнее, чем обычно.
Он перевел взгляд на меня, и лицо его стало грустным.
— Ладно. Я сказал тебе все, что мог. И я хотел бы услышать кое-что и от тебя. Так что перейдем к делу. Эллен Эмерсон. Она нам нужна. И мы ее найдем. Если ты можешь нам помочь, то лучше будет, если ты сделаешь это сейчас.
— Я ведь сказал тебе все, что ей известно.
— Все, что ей кажется, что ей известно!
— Что это значит?
Я еще никогда не видел его настолько серьезным, как сейчас. И это меня насторожило.
— Частный детектив наподобие тебя, — сказал Сэм, — может работать, основываясь на интуиции, на телепатии, на том, что ему в башку взбредет. Но мы работаем, основываясь только на фактах. А факты утверждают, что из дома Велдена вышло двое мужчин и одна женщина. Но что произошло на самом деле, никто не знает.
— К чему ты клонишь, Сэм?
— К тому, что она не просто свидетельница. Она — подозреваемая, понял? Откуда мы знаем, что это не она его убила?
Я даже не подумал об этой версии, настолько она мне казалась дикой. Я сказал об этом Сэму, но выражение его лица не изменилось ни на йоту и не стало более приветливым.
На его столе лежала раскрытая книга в синем переплете. Я заметил ее сразу, как вошел сюда. Сэм поднял книгу.
— Ты знаешь, что это?
— Похоже на Уголовный кодекс штата Калифорния.
— Он самый. Ты читал примечание к нему, не так ли?
Голос его звучал жестко и неумолимо.
— Читал…
В примечании определялись действия частных сыскных бюро и адвокатских контор. Я уже предчувствовал, что Сэм собирался мне сказать.
Он почти насквозь прокусил свою сигару.
— Статья V. Раздел 7551. «Директор департамента имеет право подтвердить или изъять лицензию, указанную в данной статье, в случае, если он…» и так далее, и так далее. — Сэмсон остановил на мне острый взгляд своих карих глаз. — Далее идут тринадцать подпунктов. Возьмем, к примеру, предпоследний, — он снова опустил глаза в книгу. — «…если он убедится в нарушении статьи 148-й Уголовного кодекса…»
— Я никогда не нарушал никаких статей…
— А ты знаешь, о чем гласит статья 148-я?
— Да. Я знаю, что это такое.
— А я не совсем уверен в этом, — он перелистал несколько страниц и прочел: «Оказание противодействия офицеру государственной службы при исполнении им служебных обязанностей. Каждый, кто намеренно препятствует офицеру государственной службы, дает ложные показания или скрывает сведения, необходимые для исполнения офицером своих функций, вводит в заблуждение или пытается ввести в заблуждение лиц, ответственных за исполнение закона, в случае, если его действия не влекут за собой проступков, предусмотренных в других статьях УК, подвергается денежному штрафу в размере не менее 5000 долларов и тюремному заключению на срок не менее пяти лет…»
Он захлопнул книгу и взглянул на меня исподлобья.
Я в свое время несколько раз читал этот параграф, но когда Сэмсон прочел его мне, прикусив сигару зубами и бросая слова, словно это были не слова, а гвозди, которые он вбивал в меня по самую шляпку, он произвел на меня совершенно иное впечатление. Мы оба молчали несколько секунд, но мне показалось, будто последняя фраза все еще продолжает звучать в кабинете отражаясь от стен: «пять лет… пять лет…»
Я уже имел возможность заметить, что Фил Сэмсон — мой лучший друг в Лос-Анджелесе. Это правда, и я думаю, что наши чувства обоюдны. Но Сэм — честный, трудолюбивый коп, поднявшийся до своего поста с самых низов. Он любил свою службу. Он обожал и боготворил ее. Я знал, что он готов отдать за меня свою голову, но ни за что на свете он не поступился бы своей честью и убеждениями. Я также знал, что я стоял на самом пороге мышеловки: еще один шаг — и она почти мгновенно захлопнет надо мной крышку. Но я, тем не менее, продолжал сидеть и глядеть с невинным выражением на лице.
— Шелл, — сказал он наконец. — Не заставляй меня прибегать к официальным приемам. У тебя есть, что сказать мне, Шелл?
— К сожалению, нет, Сэм…
Челюсти его сжались так, что на щеках проступили тугие желваки мышц. Он медленно произнес:
— У меня нет никаких доказательств того, что ты знаешь, где находится Эллен Эмерсон. Ты не помог мне даже намеком отыскать ее след. Но если этот след имеется, я найду его. И, можешь мне поверить, долго ждать не придется. Так что… — он помолчал и затем произнес, медленно цедя слова, словно ему было трудно протаскивать их через горло. — Так что постарайся, чтобы я больше не видел тебя здесь, Шелл. По крайней мере, до тех пор, пока вся эта кутерьма не уляжется. Мне чертовски не хочется принимать участие в твоем аресте…
Вот так мы и расстались.
Я воспользовался отмычкой, чтобы проникнуть в контору Велдена на Уилширском бульваре на третьем этаже большого здания Уиттер Билдинг. Большинство документов, которые я просматривал в течение следующего часа, почти ничего для меня не значили: я не счетовод. Но я обнаружил несколько любопытных вещей, хотя и не был уверен в том, что они смогут мне пригодиться.
Среди них находилось несколько запутанных дел по земельным участкам, которые, по-моему, должны были заинтересовать прокурора. Велден обслуживал несколько компаний или корпораций, но нигде не упоминались имена Госса или Сильвермана. В этом аспекте здесь не было ничего интересного для меня, так что через полчаса я снова вернулся к мысли, которую подал Сэмсону, когда впервые высказал предположение об участии Сильвермана в этом деле.
Сэм тогда упомянул между прочим, что Сильверман был членом комиссии по строительству шоссейных дорог. Большинство из тех, кто занимает высокие посты, — честные умные люди, делающие тяжелую и обычно неблагодарную работу, вкладывая в нее все свои силы и способности. Но время от времени в эту среду проникает аферист и мошенник, и самая обычная история проходимца на высоком посту выражается в том, что он использует свое положение для достижения личных выгод, не брезгуя никакими методами, легальными или нелегальными, и я это хорошо знал. Вопрос заключается в том, был ли я прав в моей оценке Сильвермана.
Крейг Велден в течение последних нескольких лет занимался исключительно недвижимым имуществом, затем принялся скупать огромные земельные участки.
Велден, Госс, Сильверман и Наварро находились вместе за несколько часов до убийства Велдена. Если все это связать воедино, добавив высокое положение Сильвермана в государственном департаменте шоссейных дорог, получалась весьма подозрительная ситуация. Получалось что-то вроде стрелки, указывающей на мошенничество с земельными участками. Во всяком случае, так это дело представлялось мне.
Я нашел доказательства двух или трех больших сделок по приобретению земельных участков, примыкающих к ныне функционирующим шоссейным дорогам. Как я говорил Сэмсону, всем было известно, что государство намерено израсходовать несколько миллиардов, чтобы покрыть весь Запад железобетонной паутиной первоклассных шоссейных дорог. Предполагалось также, что эти дороги соединят каждый населенный пункт, насчитывающий не менее пяти тысяч жителей, несмотря на то, что придется потратить миллионы, чтобы обслужить какую-то незначительную горсточку людей. Когда государство расходует миллиарды, неизбежны непроизводительные затраты и потери, причем часть этих денег попадает в карманы мошенников. К тому же наибольшая субсидия, больше трех миллиардов, приходилась на долю Лос-Анджелеса.