Страница 36 из 136
Стоит отметить, что этот метод голодом применялся захватчиками долго и широко, например в 1922-1923 гг. даже против производителей продовольствия крестьян в наказание за их многочисленные восстания против захватчиков, или например, — Апфельбаум-«Зиновьев» на заседании оргбюро ЦК РКП(б) 2 ноября 1923 года объяснял: «Совершенно правильно указал т. Михайлов на учительство в деревне. Учительство, когда мы станем его немного кормить, оно станет смотреть на нас более благосклонно». Как видим: и с учителями — и кнут и пряник, как в дрессировке зверей; в общем, — «научный» террористический рефлекторный метод «по Павлову».
Но этот мерзкий фашистский метод голодом также не дал быстрого эффекта — кадрового наполнения под этим видом террористического принуждения, так как оставались у русских интеллигентов ещё кое-какие запасы и ценности, которые они выменивали на продовольствие на спонтанном рынке у крестьян-«мешочников». Поэтому Ленин ударил по двум сторонам, — как мы наблюдали ранее, он продолжал прессовать русскую интеллигенцию: отбирал жильё для нужд пролетарского государства, ввел «драконовские» налоги-штрафы на жильё, проводил регулярные обыски-реквизиции продовольствия, одежды и ценностей, чем, кстати, одновременно решал «оригинально» государственную проблему — питания и оплаты революционеров. Как Ленин ударил по другой стороне мы знаем из всех учебников истории, — стал разгонять приезжающих торгующих крестьян-мешочников и с помощью специальных заградительных отрядов не допускать крестьян с продовольствием к городам. И добился своего — в результате продовольственные рынки оказались пусты, общегородской рынок продовольствия уничтожен, и это ударило по всем, включая захватчиков — нечем стало кормить себя, пролетариев и свою армию, поэтому Ленину ничего не оставалось, как послать в деревню за продовольствием вооруженные продотряды, организовать продразверстку, что подразумевало организованный бесплатный насильственный отбор продовольствия у крестьян и централизованное распределение в городах этого награбленного продовольствия. Всё просто и незамысловато.
Бронштейн в вопросе привлечения «старых» русских специалистов к работе на благо захватчиков продвинулся ещё дальше и ввел в своём ведомстве новый репрессивный террористический метод — загонял специалистов на работу, а их семьи брал в заложники, — эти семьи становились невыездными, и в случае уклонения специалиста от работы, бегства или плохой работы — его семью расстреливали. — Просто и эффективно. И, в самом деле, этот фашистский метод оказался довольно эффективным — многие тысячи русских специалистов были вынуждены эффективно трудиться в военном ведомстве Бронштейна на захватчиков, вынуждены были быть предателями из-за страха за свою семью. Немного позже Бронштейн додумался организовать трудовые концентрационные лагеря и трудармии.
Была у захватчиков ещё одна проблема — над «старыми» русскими специалистами, над русскими рабочими и солдатами были поставлены «свои» управленцы-контролеры-надсмотрщики из местных местечковых и приезжих ювелиров, стоматологов, адвокатов, ростовщиков и торговцев всех мастей — которые не имели опыта управления, тем более — государственного управления; тем более этого опыта не было у выдвиженцев из солдат, рабочих и крестьян. По этому случаю «мудрый» Лейба Бронштейн в конце 1918 года на собрании партактива в Курске объяснял:
«Каждому из нас должно быть ясно, что старые правящие классы свое искусство, своё знание, свое умение управлять получили в наследие от своих дедов и прадедов. Что можем противопоставить этому мы? Чем нам компенсировать свою неопытность? Запомните, товарищи, только террором, последовательным и беспощадным. Если до настоящего времени нами уничтожены сотни и тысячи, то теперь пришло время создавать организацию, аппарат, который, если понадобиться, сможет уничтожить десятки тысяч. У нас нет времени, нет возможности выяснять действительных, активных врагов. Мы должны стать на путь уничтожения...». Сам Бронштейн не выяснял виновных при отступлениях Красной Армии, а в наказание и ради страха и профилактики расстреливал каждого десятого русского красноармейца. Как видим — террор у захватчиков был ещё и методом, принципом управления, компенсировал бездарность, бестолковость захватчиков, их неумение управлять.
В результате можно заметить, подытожить — террор у захватчиков был самым простым универсальным и иногда эффективным средством «на все случаи жизни». И если в относительно мирный период после захвата власти в России террор захватчиков был «средством «убеждения» покорённого народа» (Ленин, ПСС, т. 45, с. 405), то после покушения на Ленина террор стал средством уничтожения покоренного русского народа, а после начала сопротивления — террор стал средством уничтожения, опять покорения и успокоения взбунтовавшегося покоренного народа.
Сидя в отдельных кабинетах, «новые управленцы», бывшие ювелиры и ростовщики, наслаждались, упивались властью — писали многочисленные инструкции, распоряжения, приказы, письма и развели огромную путанную бюрократию. А.А. Чупранов (1874-1926) отмечал: «С начала лета 1918 г. страну сотрясает такая лихорадка бумаготворчества и административного рвения, перед которой бледнеют самые карикатурные щедринские образы. Опьяненные открывшимися перед ними перспективами, эти «новые люди», принявшие бразды правления ради создания «новой жизни», погрузились с каким-то почти трогательным энтузиазмом в писанину». Радостная бюрократия захлестнула новую власть.
«Новые» специалисты постоянно между собой ругались по вопросам управления, пересаживались, как звери в басенном квартете, другу друга обвиняли в ошибках, и в результате занялись самоочисткой — 11 апреля 1918 г. изгнали из власти анархистов, затем 15 июня изгнали меньшевиков и некоторых радикальных бундовцев, а на июльском съезде Советов решили изгнать массово бундовцев из Советов.
История — как Ленин управлялся с рабочими и промышленностью, также получилась любопытной. Вначале Ленин примитивно, ошибочно считал, что рабочие сами самостоятельно смогут руководить заводами, фабриками, армиями, заниматься сбытом, брать кредиты, разрабатывать новые модели продукции, проводить научные разработки и т.п. И 14 ноября 1917 г. Ленин издает «Положение о рабочем контроле», по которому рабочие берут под свой контроль фабрики и заводы, выбирают из своих представителей комитеты — рабочее управление, которое и будет руководить этими хозяйственными объектами. Осталось только юридически эти объекты отобрать у бывших хозяев, — и 17 ноября 1917 г. Ленин объявляет о национализации промышленности — «красногвардейская атака на капитал». Точно такой же принцип был ранее применён в армии — у царских офицеров отобрали оружие, лишили их должностей и званий, и теперь армиями руководили солдатские Советы. Хотя атаку генерала Краснова на Петроград красные полки отражали под командованием царского офицера М.А. Муравьёва. Ведь одно дело избрать главным среди рабочих или солдат самого громкого горлопана, а другое — эффективно руководить производством или боем.
Уже через месяц на практике Ленин убедился в абсурдности многих своих убеждений, в своих ошибках, — управлять заводами у рабочих не получалось не то чтобы эффективно — вообще никак, поэтому сразу резко возникла необходимость в «старых» специалистах-интеллигентах. Собственная идея с «почтой» стала для Ленина подозрительной, и он поставил задачу Лурье (работал под маской — «Ю. Ларин») изучить опыт впечатляющих хозяйственных успехов предвоенной Германии.
С солдатами Ленин экспериментировал чуть дольше — только постановлением съезда от 10 июля 1918 г. отменялась выборность командиров в армиях, и вводились политкомиссары — смотрители и следители за «несознательными» спецами царской армии и бестолковыми молодыми выдвиженцами.
Но с пролетариатом была большая беда — никто не хотел работать. Рабочие и солдаты жили в условиях небывалой вольницы и в ожидании какого-то обещанного чуда — сытной жизни, необыкновенного счастья, «коммунизма». А пока они и захватчики жили за счёт награбленного, то есть созданного до захвата власти — за счёт запасов на складах, в фабриках и банках. Все банки забрали — «национализировали» 14 декабря 1917 г., все деньги и драгоценности свезли в один Государственный советский банк. Но хаос в финансовой сфере продолжал свой разгул, фактически — финансовая система как рухнула, так её и не было. Финансовую систему Российской империи ещё в первой половине 1917 года развалили «мудрые» масоны во главе с Керенским, а ленинцы усугубили этот развал. К октябрю 1917 года бумажный рубль обесценился в 10 раз, стоил — 10 копеек, после «Великого октября» он обесценился ещё в 20-30 раз. Какие только деньги не ходили по рукам — от царских до «керенок». Дело было в том, что Ленину досталась «халява» — исправная фабрика по производству денег и большие запасы бумаги для их производства. И Ильич врубил станки. Эмиссия денег гнала цены вверх, которые, в свою очередь, обесценивали деньги и требовали ещё больших денег. Этот «лыжный» бег в гору Ленина продолжался до 1924 года, после его смерти Сталин с большим трудом к 1926 году смог справиться с этой проблемой.