Страница 27 из 79
А поцелуи Нила становились все безумнее, они зажгли ответный огонь во всем ее теле, и она уже ни о чем не думала — ни о его предательстве, ни о своих горестях — и ничего не боялась.
Нил провел руками по ее спине, и все ее тело налилось ожиданием, которое все росло и становилось все невыносимее. Джэнет хотела бы вздохнуть поглубже, внять умолкающему голосу рассудка, но губы Нила, казалось, обжигали, а ее собственные губы стали безудержными и жадными, а тело безвольным, гибким и всему подвластным.
Господи, ведь ее муж умер только месяц назад! И она так радовалась, что теперь никто не будет владеть ее телом, словно это вражеская территория, которую надо подмять под себя, сокрушить, уничтожить.
Но сейчас все было иначе. Ей хотелось прильнуть к телу этого мужчины, изо всех сил прижать его к себе и никогда не отпускать.
Вскрикнув, Джэнет заставила себя оторваться от Брэмура и стояла, глядя на него, дрожа всем телом и сгорая от желания, хотя чувствовала себя при этом безмозглой куклой, марионеткой, идущей на поводу чужой воли. Он тоже отступил на шаг и устремил на нее свой непроницаемый взгляд.
— Приношу свои извинения, миледи. Я не хотел, чтобы это случилось.
Тогда почему так случилось, если никто из них этого не желал? Пресвятая Матерь Божия, только бы ей сейчас не заплакать!
С минуту Брэмур стоял молча, глядя на нее, и Джэнет почудилось, что она слышит, как громко бьется его сердце. Ей хотелось бы прочесть в его взгляде, что он сейчас чувствует, но это было невозможно. Да и что, собственно, произошло? Просто мелкий эпизод. Он похитил поцелуй с уст истосковавшейся по мужской ласке вдовы. Он доказал самому себе свою неотразимость и потерял к ней всякий интерес. Сердце сжалось от боли. Джэнет гордо выпрямилась и подняла голову…
— Мне надо пройтись, — сказал Брэмур.
Ее на прогулку не пригласили. Да она и не хотела, чтобы он сейчас позвал ее с собой. И хорошо, что он уезжает, пока она не натворила глупостей!
Джэнет повернулась, чтобы открыть дверь, и Нил сказал ей вслед:
— Так не забудьте. Если вам что-нибудь понадобится…
Скорее в аду станет прохладно, чем она его опять позовет!
Ничего не ответив, Джэнет юркнула в дверь, закрыла ее за собой и привалилась к ней спиной. Ну почему она не может совладать с собой в его присутствии? Почему, увидев его, теряет рассудок? И почему лучшие воспоминания вытесняют из памяти дурные? Хотя он ведь только что, по сути, заявил, что просто платит старые долги и никакого интереса не питает к ней. Не исключено, что он приехал в Лохэн, чтобы убедиться в незавидности здешних угодий, и вот теперь бежит отсюда. Вряд ли когда-нибудь еще она услышит о нем.
«Ну и хорошо, ты удачно отделалась», — сказала себе Джэнет и стала подниматься по лестнице. Она все твердила, что это «хорошо», а слезы, больше не сдерживаемые усилием воли, текли по щекам.
10
Внезапно раздался выстрел. Затем другой. Воздушная волна сбросила Нила с лошади, он отлетел на несколько шагов и стукнулся головой о скалу. Потом он увидел кровь на брюках — она текла струйкой из ноги — и лишь через несколько секунд почувствовал острую боль.
Нил с трудом вжался в землю и лежал совершенно неподвижно. Не дай бог стрелявший подойдет, чтобы убедиться, достиг ли он цели. А может, убийца решит, что незачем беспокоиться, так как по этой заброшенной дороге никто никогда не ездит и помощь не придет? Нил взмолился, чтобы нападавший выбрал этот вариант.
Горная Шотландия кишела бандитами. Здесь бродили небольшими отрядами якобиты, уцелевшие в битве при Куллодене и не сумевшие покинуть страну даже спустя полтора года после сражения. Для того чтобы добраться до Франции, им нужны были деньги.
Какой же он дурак, никчемный мечтатель, грезящий наяву! Выстрел раздался в тот момент, когда он ехал, погрузившись в мысли о Джэнет и об их последнем поцелуе. Как он мог поступить так неразумно, эгоистично? Однако в лунном свете ее лицо казалось таким манящим! Нил тогда сразу же пожалел, что поцеловал ее, но не было сил устоять. И теперь он всю жизнь будет помнить вкус ее губ и как она всем телом прижалась к нему. Ему даже показалось, что они могли бы пожениться и жить вместе, не заводя детей. Однако что это за брак без самой сокровенной близости, без физической любви?
Вот над этим он и размышлял, когда раздался выстрел и его сразила пуля.
Утренний туман рассеялся, и стали видны горы, обманчиво безмятежные на вид, поросшие вереском и чертополохом. Нил услышал шаги и задержал дыхание. Кто-то пнул его в ребра и сказал:
— Еще живой. Прикончить?
— Сначала обыщи. Женщина сказала, что у него есть деньги.
Нил лежал насколько мог неподвижно, затаившись и закрыв глаза. Чьи-то руки обшарили его и нашли потертый кошелек с мелочью.
— Мало! Да еще две карты. А говорили, что будет хорошая пожива.
Нил услышал, как подошел еще один. Наступило молчание, а потом чей-то голос удивленно произнес:
— Червонная дама и пиковый валет? Голос выдавал человека образованного.
Кто-то опять пошевелил его под ребра носком сапога, на этот раз повежливее.
— Если ты еще жив, открой глаза, иначе я проткну тебя ножом.
Нилу ничего не оставалось, как открыть глаза.
— Кто вы? — спросил неизвестный.
Одет он был как крестьянин, но лицо выдавало натуру незаурядную. По щеке к подбородку сбегал шрам, отчего казалось, что человек все время усмехается краем рта. Темно-русые волосы были завязаны сзади косичкой. На вид ему было около сорока, но из-за шрама точно определить возраст трудно. Глаза темно-голубые.
Нил хотел пошевелиться, но боль стала адской. «Мушкетная пуля, — подумал он. — И засела где-то глубоко».
— Кто вы? И должен предупредить: ваша жизнь зависит от вашего ответа.
— Нил Форбс.
— Вы Брэмур?
— Да.
— Дьявол меня побери! — Незнакомец наклонился, перевернул Нила и довольно бережно расстегнул его плащ и сюртук.
Потом, вынув нож, распорол окровавленную штанину.
— Одна пуля попала в бедро.
— И что из этого следует? — спросил второй. — Почему его нельзя прикончить?
— У меня для этого есть свои резоны, Берк, — ответил человек со шрамом. — Помоги мне оттащить его от дороги. Вообще-то больше дураков нет ездить по ней ночью, но кто знает…
Если бы Нил не чувствовал себя так ужасно, ему бы не понравилось, что его причислили к дуракам. Он не знал, почему упоминание о титуле изменило первоначальные кровожадные намерения человека со шрамом, но ссориться с ним сейчас было ни к чему. Ему еще столько надо сделать дел на земле и столько долгов уплатить до встречи с творцом!
— Вы сможете встать?
Нил попытался, но из раны хлынула кровь, и боль стала настоящей пыткой. Тем не менее он приподнялся, а русоволосый со шрамом взял его под мышки и поставил на ноги.
— Да вы увесистый! Берк, помоги мне.
Второй подошел к Нилу с другой стороны, и вдвоем они оттащили его от дороги. Боль, словно огонь, жгла все тело, в голове стучало молотом, но все же в мозгу его вертелись вопросы: что это за женщина, которая, очевидно, наслала на него убийц? И почему человек, пытавшийся его убить, теперь спасает ему жизнь?
— Достань мою фляжку, — сказал незнакомец Берку. — Я должен извлечь нулю.
— Зачем? Вы ведь только что хотели убить меня?!
— Я не знал, что вы Брэмур. Нам сказали, что едет какой-то английский богач с шотландским золотом в карманах.
— И вы стреляли, не зная точно, в кого?
— Но это лучше, чем самим быть застреленными. Или — повешенными. Да и денег у меня совсем не густо. Подошел Берк с фляжкой и мушкетом в руках.
— Дай ему глотнуть. Не хочу, чтобы его слышала вся английская армия.
— Кто вы? — спросил Нил.
— Человек, который пытается выжить, — ответил бандит с хорошо подвешенным языком. — У вас в кармане червонная дама и валет пик. Можете считать, что я — король.
— Король бандитов?