Страница 30 из 51
Разговор перетекал с одного на другое, и всем троим казалось, что они не сын, мать и ее друг, а троица молодых энергичных друзей, встретившихся в путешествии. Возможно, поэтому речь зашла о сокровенных вещах.
Иван спросил, глядя на Нину с затаенной улыбкой, делавшей его обыкновенное лицо красивым:
– Вы знаете, почему вечная война полов ведет мужчин к поражению?
– Это интересно, объясни! – Нина Анатольевна смотрела на своего друга с детской увлеченностью.
– Ведь женщины уже научились делать все, что умеют мужчины: служить в армии, возглавлять банки, таскать шпалы (однажды сам видел – в туфлях на шпильках). Глядя, как они участвуют в биатлоне или поднимают штангу, я думал о том ужасе, который грекам внушали амазонки. Разительные успехи эмансипации, однако, доказывают лишь то, что женщины добились всего, чего хотелось мужчинам. Но фокус в том, что они умеют и чего нам не дано.
– Что же вам не дано? Рожать детей и вскармливать их грудью? Все остальное вы, по-моему, умеете. Даже вышивать гладью! – иронично заметила женщина.
– Я понял, что Иван имел в виду, – подхватил нить беседы Алексей. – Сейчас ценными стали те качества, которыми женщины обладают по праву рождения: эмоциональная чуткость, интуитивное умение оценивать людей и ситуации, коммуникативная гибкость.
– Угу. Другими словами, женщина нас меньше пугает, сглаживает углы и добивается своего вкрадчиво, а не дубиной. От пещерного века до индустриального цивилизацию двигала агрессия. Теперь она скорее мешает прогрессу: альфа-пса сменила бета-кошка. – Иван положил свою ладонь на руку Нины.
– Между прочим, развитые в социальном отношении скандинавские страны обязательно вводят женщин в правление крупнейших фирм и директорат банков. Не из учтивости и политкорректности, а для страховки и стабильности. Вот так вот! – сообщила историк. – И еще, уважаемые мужчины, хочу кое-что добавить, в качестве подтверждения нашего разговора. Женщина не равна мужчине и не лучше его, она – другая. История впервые, если не считать сомнительного матриархата, дала ей шанс реализовать именно те способности, которыми вас обделила природа. Прежде всего – умение приспособиться к новому. Не потому, что женщины больше любят перемены (их ненавидят все), но мы легче, чем вы, принимаем их неизбежность. Женщина, которая каждое утро обновляет свою внешность, имеет природу Протея[17]. Это помогает ей вписаться в постоянные перемены, на которые нас обрек двадцать первый век.
– Чему бы вы ни учились, говорят экономисты, – добавил Лещенко, – до конца жизни вам придется переучиваться семь раз. Каждый из них связан с мучительной ломкой, унизительной потерей нажитого престижа. Такова реальность нашего времени, и женщине с ней легче справиться. Как вода, она обтекает препятствие, приноравливаясь к рельефу, в который мужчина упирается упрямым лбом. Он хуже реагирует на вызов истории или биографии, ибо ему труднее расстаться с самим собой. Вся его личность укоренена в драгоценном опыте – будь то родной язык, дружеский круг, прежний статус, родные корни или вздорные идеи. Я знаю, я сам такой.
– Мне было невероятно приятно с вами общаться! – Алексей поднялся из-за стола, его так потянуло к Лизе, что он уже не мог оставаться дальше с матерью и Иваном. – Был рад повидаться! Созвонимся!
Поташев позвонил любимой женщине и назначил ей встречу в том самом месте, куда ей так хотелось попасть (она говорила об этом еще в Киеве), – в Бельведере, у картины Густава Климта «Поцелуй». В ответ на такое романтическое предложение любимая радостно рассмеялась и сказала, что уже летит, добавив загадочно, что он ее не узнает.
Когда Алексей вошел в зал Климта, он сперва не заметил Лизу: все его внимание было поглощено картиной.
Она была расположена на темно-лиловой стене, в одиночестве, освещенная яркими галерейными лампами. Архитектор хорошо знал «Поцелуй» Климта, одну из самых известных его работ, которая была растиражирована на тысячах сувениров: на пепельницах, постерах, кружках, одежде, сумках, подушках. Между тем эту картину, как он теперь понял, нужно рассматривать только в оригинале.
На цветочном поле, точно вытканном из растительных форм, вырастает силуэт целующейся пары. Поташев не понимал, отчего и как из картины возникала и магнетизировала зрителей эротическая энергия? Может, она была спрятана в чувственных линиях и пряном колорите? Или ее рождало ослепительное сияние, исходящее от золотого фона шедевра? Влюбленные на холсте полностью погружены друг в друга, отгорожены от всего мира. Абсолютное уединение и повернутое от зрителя лицо мужчины лишь подчеркивали впечатление изоляции и отрешенности.
В этой райской идиллии чувствовалось не только блаженство, но и скрытый страх, а может, даже отчаяние. Влюбленные стоят на цветущей поляне, которая вдруг обрывается прямо под ногами женщины. Даже объятие не дает влюбленным удовлетворения, их руки сжимаются, будто в конвульсии. И это ощущение возможной потери сделало впечатление от картины еще пронзительней для Алексея. Он вспомнил фразу, которую прочел перед поездкой: «Кисть Климта способна превращать женщин в драгоценные орхидеи, выплывающие из волшебного сна».
Неожиданно он увидел Лизу. Она показалась ему новой и почти незнакомой. В зале, где главные источники света были направлены на картины, посетители воспринимались тусклыми персонажами, плавно перетекавшими от одной работы Климта к другой. Но та, которую он любил, была в чем-то ярко-синем, длинном. Ее светлые волосы были спрятаны под шляпку с полями, слегка прикрывавшими лицо, а на тулье, точно драгоценный рубин, алел цветок мака. Ему казалось, что от этой новой Лизы, как и от картины «Поцелуй», исходит золотое сияние. Он и сам не заметил, как оказался рядом с ней, как заключил ее в объятья и как они стали целоваться, словно безумные, игнорируя все приличия.
Смотритель Бельведера, мужчина зрелого возраста в безукоризненном костюме и в рубашке с галстуком, лишь улыбнулся. Он за годы службы в музее навидался столько пар, целующихся на фоне Густава Климта, что впору было писать диссертацию: «О влиянии картины “Поцелуй” на чувства человека».
Позже, когда они гуляли по городу, Поташев предложил Лизе съехаться в его квартиру и жить общим домом. Для нее это предложение было осуществлением мечты, и она мысленно поблагодарила гениального австрийского художника за помощь в личной жизни.
Глава 7
Афера века
Антиквару Шанаеву очень нравилась фраза, которую он когда-то прочитал и теперь частенько повторял: «Инструменты Страдивари сродни хорошему вину: чем больше им лет, тем они лучше».
Григорий Петрович, занявшись старинными музыкальными инструментами, досконально изучил все, что только можно было узнать и о скрипках, и о мастерах, их создававших. Так, например, о величайшем кремонском мастере Антонио Страдивари он прочел, что за всю жизнь – а Страдивари прожил 93 года – мастер изготовил около 2500 смычковых инструментов. До наших дней дошло приблизительно 600 скрипок, 60 виолончелей и пара десятков альтов. Стоимость каждого инструмента варьируется от 500 тысяч до пяти миллионов евро, хотя, по большому счету, шедевры бесценны.
Интернет сообщал пользователям, что все скрипки имеют имя, стоят на специальном учете и оберегаются как зеница ока. Прочтя эту информацию, Шанаев расхохотался. Если бы так было в действительности, то как могли бы происходить кражи драгоценных скрипок и почему грабители воруют их с такой завидной регулярностью?
Однако больше всего антикварщику нравилась таинственная история, связанная со скрипкой под названием «Кошанский».
До революции в России блистал скрипач-виртуоз по фамилии Кошанский. Критики сравнивали его с самим Паганини: настолько безупречной и талантливой была его игра. Это признали и за рубежом – исполнителю рукоплескала вся Европа. Однажды после концерта в гримерку Кошанского пожаловали жандармы и важный генерал. Тоном, не терпевшим возражений, генерал предложил Кошанскому проследовать за ним. Пришлось подчиниться. Экипаж прибыл в Зимний дворец, и Кошанского препроводили в большую залу, где восседали члены царской семьи. Сам Николай II попросил музыканта сыграть для его домочадцев. Кошанский достал из футляра скрипку и ударил по струнам. Когда он закончил, на минуту воцарилась тишина, затем вся императорская семья поднялась и начала стоя рукоплескать артисту. Николай II протянул маэстро странный футляр со словами: «Это скрипка Антонио Страдивари. Вы достойны того, чтобы играть на ней». Кошанский мечтал об этом всю жизнь, но вслух сказал: «Такой подарок – слишком большая честь для меня».
17
Протей – в древнегреческой мифологии морское божество, сын Посейдона. Согласно Вергилию, мог принимать любую форму.