Страница 71 из 126
Снял маску, глубоко вздохнул, выбрался на полку и здесь заметил, что пальцы на руках побелели. Отогрел руки и, едва держась на ногах от напряжения и усталости, добрался до палатки IV лагеря.
Володя в этот день хорошо поработал, навешивая перила выше палатки. Обсудили ситуацию, подсчитали наличное снаряжение и решили завтра продолжить работу. На пальцах рук образовались белые пузыри, некоторые из них лопнули, и с помощью Володи я залепил их пластырем. Ночью руки болят, но терпеть можно.
Утром Володя из чехла палатки соорудил для меня котомку, и, взяв все необходимое, мы пошли вверх обрабатывать путь дальше. Скальные крутые взлеты со снежными шапками, острые гребни, обрывающиеся влево и вправо километровыми стенами, но это все-таки проще, чем участки скал перед IV лагерем.
Впереди серьезное препятствие-скальная башня, которую решаем обойти слева. Забивая крючья и навешивая петли, Володя проходит под нависающий участок скалы. Остается уже совсем немного до верхнего края — и тут вырывается крюк. Володя соскальзывает вниз метра на 3. Отдышался — и опять вверх, медленно, с удвоенной осторожностью. Наконец стена пройдена, и веревка надежно закреплена.
К нам подходит Сережа Бершов с кислородом. Мы радуемся встрече, расспрашиваем о делах внизу. Сережа проходит трудный участок, оставляет 3 кислородных баллона и спешит вниз. Ему нужно спуститься на ночевку в III лагерь. Отличный парень Сережа! Ведь он мог не подниматься сюда, а оставить кислород в палатке лагеря IV, как мы договаривались в базовом лагере.
Мы продолжаем медленно двигаться вверх. Западного гребня пока не видно, но чувствуется, что он где-то близко. Прохожу острый снежный гребень, затем Володя выходит в крутой ледовый кулуар. Прохожу по льду до ломких, буквально трухлявых скал. Еще проходим 2 веревки, сыплем друг на друга мелкие камни, к обоюдному неудовольствию. Видно, сказывается накопленная усталость и высота. Вот и гребень с подходящим местом для ночевки. Решаем дальше не подниматься. Оставляем остатки снаряжения и уходим вниз, в IV лагерь, ночевать.
Вечером по рации слушаем милые сердцу голоса родных и близких, пожелания удачи, музыку Грига — прокручивают записанные в Москве на пленку письма с Родины. Это был необыкновенный подарок для нас. У меня слезы наворачивались на глаза, когда я слушал любимые песни и романсы в исполнении самых дорогих мне людей — дочерей и жены.
Утром уходим ставить V лагерь. Прошли без кислорода навешенные вчера веревки. Проходим по гребню еще 40 м. и принимаемся за трудную работу. Нужно вырубить в фирновом гребне площадку для палатки. Прохожу еще одну веревку вверх. Отсюда виден путь к вершине по западному гребню. До вершины еще довольно далеко, хотя по высоте не больше 350 м.
Забираемся в палатку. Поговорили с базовым лагерем. Нам пожелали счастливого пути и удачи. День был тяжелый. У меня не было сил и желания снимать ботинки, тем более что утром их нужно надевать, а это здесь не простая задача. Последняя ночевка перед вершиной. Холодно…
Напряжение последних дней и близость вершины не давали нам возможности уснуть. В полудреме прошла ночь.
Володя забыл спрятать ботинки в спальный мешок, и к утру они сильно задубели. Пришлось отогревать на примусе. Попили чаю и вышли вверх. Идем молча. Володя впереди, я иду вторым. Расход кислорода установили минимальный, чтобы дольше хватило. Время от времени останавливаемся, выбирая путь, и выходим наконец на западный гребень, ведущий к вершине Эвереста. То некрутой скальный взлет, то снежный гребень, то короткая стенка, где нужно полазить, — так набираем высоту. Внизу, на снежном склоне у камней, видна оранжевая палатка какой-то из прошлых экспедиций. Этот участок пути уже проходили раньше альпинисты. Это как-то успокаивает — другие прошли, и мы пройдем. Выходим в закрытый от ветра карман и останавливаемся для связи с базовым лагерем. Настроение хорошее, его поднимает еще и вышедшее из-за горы солнце.
Я стоял перед выбором: увеличить подачу кислорода и облегчить себе жизнь и пойти быстрее, но тогда кислорода может не хватить на обратный путь или уменьшить, поэкономить — значит, резко сбросить темп движения. После стольких дней работы на высоте без отдыха сил с каждым часом и так становится все меньше и меньше. Увеличиваю подачу до 2 литров в минуту.
Продолжаем медленно двигаться к вершине. Впереди знаменитый пояс рыжих скал-это предпоследнее серьезное препятствие перед вершиной. Тоненький репшнур, обтрепанный ветром, нитью Ариадны вьется по скалам, облегчая нам выбор пути. Его навесили здесь югославские альпинисты. Взятая нами для облегчения короткая (20-метровая) веревка усложняет нам передвижение на этом участке скал. Удобных мест для организации надежной страховки мало. Выше стены идем как по лестнице. Черепицеобразные скалы гладкими ступенями ведут нас к следующему препятствию — 20-метровой стене. Это, пожалуй, последнее препятствие на пути к вершине. Володя оставляет часть нашего железного снаряжения — выше оно нам не понадобится. Теперь путь однозначен, да к тому же он промаркирован то желтым пустым кислородным баллоном, то потерянным ледовым молотком, то остатками рации.
Мы шли и шли, а вершины все не было и не было. Снежный склон увалами поднимался вверх, кое-где перемежаясь разрушенными серыми скалами. Мы уже на уровне южной предвершины, — значит, вершина уже рядом.
И вот наконец долгожданный миг!
Володя стоит на вершине и достает кинокамеру.
Прохожу мимо него и опускаюсь на снег.
Все! Дальше вверх пути нет!
Потом меня будут часто спрашивать, что я чувствовал в эту минуту.
Счастье?
Вряд ли.
Восторг?
Нет.
Облегчение?
В какой-то мере да.
Усталость?
Может быть. Не помню.
Просто ощущение того, что задача выполнена и советские люди поднялись наконец и на этот полюс планеты. Это победа нашего спорта. Но, чтобы победа не была омрачена, нужно еще спуститься.
Оглядываюсь вокруг. Необыкновенный простор! Темно-синий купол неба, Гималаи со стайками белых кудрявых облаков, зеленовато-рыжая холмистая страна-Тибетское нагорье. Присматриваюсь к окружающим вершинам. Узнаю знакомые по фотографиям вершины. Макалу, Чо-Ойю, совсем рядом Лхоцзе…
Мы исполняем неписаный ритуал: фотографируем друг друга, снимаем панораму, Володя снимает на кинопленку все, что видит и что можно снять. Оставляем на вершине все, что принесли. Привязываем к торчащей из снега верхушке дюралевой треноги пустой баллон кислорода. Сообщаем любопытному офицеру связи все, что мы видим, и он подтверждает, что мы действительно на вершине.
Теперь надо идти вниз. А вниз, пожалуй, идти будет труднее. Мы это уже понимаем. Кислород на исходе, силы тоже. Времени 15 часов. Через 2 часа начнет темнеть. Спуск идет медленно. Уже в темноте, идя первым, я на скальной стенке теряю правильный спуск, и уже по снегу приходится немного подниматься вверх, чтобы попасть на свои следы. Перед этим Володя, оценив обстановку, по рации сообщает, что засветло в V лагерь мы вряд ли дойдем и поэтому нам нужна помощь. Для себя я решил, что мы будем идти, не останавливаясь, всю ночь, пока не дойдем до V лагеря. Будем идти, пока сможем. Идти — значит жить.
Я не хотел вызывать на помощь ребят. Кто-то из-за нас может потерять возможность подняться на вершину. Но теперь, вспоминая ту ночь, наш путь и зная все про свои руки, я думаю, что Володя сделал правильно, попросив помощи.
Из V лагеря нам навстречу вышли Сергей Бершов и Миша Туркевич. Через некоторое время мы почувствовали, что кто-то идет. Услышали голоса. А еще через несколько минут страшно обрадовались, увидев ребят. И, получив возможность физически и морально отдохнуть, вдруг сразу до конца поняли, как сильно измучены Горой.
Ребята принесли горячий чай[3] и кислород. Когда мы немного отдохнули и удовлетворили взаимное любопытство по поводу происходящих событий, Сережа спросил:
— Ну как, вы сможете идти сами? Мы хотим пойти вверх, а потом вас догоним и вместе спустимся в пятый лагерь.