Страница 110 из 126
С горечью вспомнили, как уговаривали Е. И. Тамма оставить в группе Наванга. Сейчас, после того как в «простреле» оказалась группа Онищенко, каждые рабочие руки на высоте были на вес золота. Нам предстоят еще 2 ходки, а нас уже только трое. 2-я ходка уже далась тяжело, на 3-ю вышли через «не могу», на злости и понимании — надо. «Надо» стало у нас девизом на Эвересте. Надо вынести, надо выдержать, надо сделать, надо выйти и все-надо, надо, надо… Как бы тяжело ни было-надо.
На следующий день после 3-й ходки мы позволили себе подольше поспать. Около обеда вышли из лагеря II и часа в 4 были в I. В базовый лагерь идти уже поздно.
Группа Иванова за 2 дня протянула наверх 7–8 веревок перил, начиная оттуда, где закончили Балыбердин и Мысловский. Причем в последний день Миша Туркевич и Сережа Бершов провешивали перила, а Иванов и Ефимов дополнительно «отреставрировали» лагерь. После этого в палатках — а их было 2 — можно было неплохо отдыхать. Все четверо имеют возможность спать лежа. Туркевич-Бершов, работая в кислородных масках, провесили перила до выполаживания гребня. Завесили там все поднятое снаряжение, оставили свернутую палатку и на следующий день вечером были уже в лагере I. Ночь мы провели вместе, а на следующий день после обеда прибыли в базовый лагерь.
Четверка Мысловского спустилась к монастырю Тхъянгбоче и там отдыхала. Группу вспомогателей, хотя она уже так не называлась по желанию руководства, возглавил Валерий Хомутов. Место четвертого в их группе занял Владимир Пучков. Они вышли на последнюю свою отработку. Перед ними ставили следующие задачи: обработка нашего гребня до Западного, основного, ведущего уже к самой вершине; установка лагеря V на высоте порядка 8500 м.
Задача очень ответственная. До Западного гребня оставалось, по мнению Бершова и Туркевича, веревок 10–12. Как оказалось впоследствии, они не ошиблись. В лагере III находилось 6–8 баллонов с кислородом, поднятых другими группами. Хомутовцы дополнительно взяли с собой из лагеря II по 2–3 баллона. Использовали кислород и днем, во время движения, и ночью, во время сна, начиная с лагеря II.
Поднялись к лагерю IV. Оставили грузы. Хомутов и Пучков спустились в лагерь III, с тем чтобы на следующий день вернуться с грузом. Москальцов и Голодов установили палатку, поднятую группой Иванова, заночевали.
На следующий день попробовали обрабатывать маршрут дальше. Во время хождения по перилам крюк где-то не выдержал, и Голодов сорвался, но все обошлось благополучно. Полверевки им удалось обработать и затем вместе с подошедшими с грузами Хомутовым и Пучковым ушли в лагерь III. На следующий день Москальцов и Голодов оставили свой груз 1–2 веревками ниже. Затем все укатились вниз, опустошив за время пребывания наверху 14 баллонов с кислородом. Если сказать, что такая цена их выхода дороговата для всех участников экспедиции, то, пожалуй, сказать слишком мягко. Наша группа в это время находилась внизу, у монастыря Тхъянгбоче на отдыхе и на разборе выхода группы Хомутова не присутствовала, если таковой вообще проводился.
По графику первой на штурм должна выйти группа Мысловского, затем мы, алмаатинцы, потом группа Иванова и замыкающей — Хомутова. Но мы, совершая грузовые ходки между II и III лагерями, отработали 4 дня вместо 3 и оказались за группой Иванова. Эрик еще не вернулся с акклиматизации, мы ждали его, нам хотелось выйти всем вместе, полным составом. И в то же время нам на отдых оставалось всего 3 дня. Даже если Эрик вернется сейчас, он не успеет восстановиться. По этой причине мы отказались от возможности выхода на штурм первыми, хотя руководством он нам был предложен. Группа Вали Иванова к штурму пока не была готова, ребятам необходимо было восстановить силы.
Выйдя из базового лагеря 2 мая, мы с Казбеком уже так и не «стыковались» с двойкой Ильинский-Чепчев, вышедшей 3 мая. Разрыв был создан искусственно. Спасая положение, руководство приняло следующую тактику: ввиду того что рюкзаки у первой двойки Мысловский-Балыбердин перегружены, дополнительный кислород им должна поднести группа Иванова. Ребятам предстояла ходка с грузом из III в IV лагерь и обратно в III. И только после этого — движение вверх. На другой день, по замыслу, они займут лагерь IV, а наша группа — лагерь III. Затем нам необходимо будет вытащить часть кислорода для группы Иванова в лагерь IV и снова спуститься в лагерь III. Кислород для верхней группы а состоянии вытащить одна двойка. Чтобы вторая наша двойка не имела дня отсидки на высоте 7800 (лагерь III), и был создан этот разрыв в сутки между связками.
Отработав, мы с Казбеком должны были спуститься в лагерь III, куда к этому времени поднимутся из лагеря II к нам Ильинский и Чепчев. Таким образом, предполагалось соединиться нам в лагере III, с тем чтобы уже всем вместе двигаться вверх. Но во время движения нашей с Казбеком связки к лагерю II по связи от группы Иванова пришло уведомление, что кислорода им хватит и дополнительных ходок нам делать не нужно. На другой день мы вышли из лагеря II в направлении лагеря III, взяв с собой до 4 наиболее полных баллона с кислородом. На обеденной связи Ильинский высказал пожелание, что хорошо бы всем четверым собраться в лагере III и дальше двигаться вместе. В лагере III нас с Казбеком и застало известие о покорении вершины связкой Балыбердин-Мысловский. Иванов с группой, минуя лагерь IV (8250 м.), — сразу вышел и занял лагерь V. Чтобы не делать слишком большого разрыва между группами, мы с Казбеком на вечерней связи сообщили Ильинскому о своем намерении занять завтра лагерь IV.
Сообщение о победе пришло в базовый лагерь 4 мая. Связка Балыбердин-Мысловский достигла вершины. Тяжело им досталась победа. Цену ей знают все участники, но до конца ее почувствовали только они сами.
Из лагеря III они вышли втроем-с Навангом. Рюкзаки перегружены. Наванг перед этим сжег на ярком солнце глаза и после 3-й веревки извинился перед ребятами, сказав, что дальше идти не может ввиду сильной рези в глазах. Двойке пришлось догрузить и без того тяжелые рюкзаки. Это привело к тому, что Балыбердин вышел к лагерю V ночью около 23 часов, а Мысловский, оставив рюкзак в 2 веревках ниже лагеря, вошел в палатку уже за полночь.
На следующий день вышли они поздно. Балыбердин в одиночку обрабатывал гребень в том месте, где забуксовала связка Москальцов-Голодов, и к вечеру навесил 4 веревки перил.
Мысловский вернулся за своим рюкзаком, чтобы его вытащить к палатке, но во время движения по перилам вверх сорвался и, спасая свою жизнь, вынужден был освободиться от рюкзака. Рюкзак со всем содержимым улетел в пропасть. Кислорода на двоих остался самый минимум. Ребята пользовались им по очереди: Балыбердин — ночью, во время сна, а Мысловский — днем, при движении. Они вдвоем провесили перила до лагеря V и установили палатку.
Не знаю, удалось ли им поспать, но рано утром они вышли на штурм. В 14 часов 30 минут поступило сообщение о победе. Группа Вали Иванова находилась в лагере IV. Лагерь V должен был оставаться свободным, так как туда вернутся восходители. Но опыт высотных восхождений подсказал Иванову, что лучше, если они будут находиться поближе к Мысловскому и Балыбердину. Он принимает решение о занятии лагеря V. Это сделано было очень вовремя.
В это время наверху, под вершиной, разыгрались события, едва не кончившиеся трагедией. Не успели ребята в лагере V попить горячего компота, как сверху от Балыбердина поступил сигнал с просьбой о помощи. Балыбердин и Мысловский отдали все для покорения вершины, для победы, но на спуск у них сил уже не осталось. За несколько часов они спустились с вершины всего на 100–150 м. Кислород в аппарате у Эдика кончился, Володя вообще шел без кислорода. Темп резко упал. Наступающие сумерки грозили им холодной смертью. Бершов и Туркевич немедленно вышли навстречу двойке, захватив с собой кислород и теплый компот.
Встретились они где-то около 9 часов вечера, солнце уже давно село, и лишь бледный свет луны выхватывал из кромешной тьмы очертания гребня и скал. При встрече покорителям дали кислород и напоили компотом. Ребята почувствовали себя лучше. По связи руководство дало разрешение на ночной штурм связке Бершов-Туркевич, а Мысловский-Балыбердин продолжили спуск самостоятельно.