Страница 109 из 126
Что же, будем спускаться вчетвером…
Эрик сделал Валере 2 укола. Больше ампул не было, остальные Валера отдал Мысловскому. Мы не торопясь собрались и начали спускаться. Один полный баллон кислорода мы оставили в палатке, к другим подключили редукторы и спускались с применением кислорода. Это дело нетрудное. Я чувствовал себя неплохо и спускался первым, за мной на расстоянии 40–50 м. Чепчев, потом Валера. Последним шел Эрик Ильинский.
К нашей большой радости примешалось горькое чувство того, что Эрик и Сергей спускаются вместе с нами, отказавшись от штурма в какой-то мере из-за нас. Я очень был зол на наше руководство за то, что оно не поверило нам. Потом, внизу, когда они долго жали нам руки, поздравляли, кто-то вдруг вспомнил, что у нас же руки поморожены! Все стали осматривать пальцы рук и убедились, что они у нас абсолютно целы, и всем стало ясно, что мы там, наверху, были правы и руководство перестраховывалось, заставив Эрика и Сергея сопровождать нас, лишив возможности штурма.
А пока мы не торопясь спускались и около 17 часов уже были в лагере IV.
Валерий Хрищатый.
Фотографии памяти
…Получил Ваше письмо, но, к сожалению, слишком мало времени для написания. Поэтому прошу прощения за эмоциональную сухость текста. О том, что все приглашены участвовать в этой книге, я узнал впервые из Вашего письма. Ведь я, если, Вы помните, уехал из Катманду, где Вы вели эти переговоры, раньше, поэтому захвачен несколько врасплох, и, возможно, моя писанина идет не совсем по теме, но что-либо переделывать у меня нет времени. Если она ни в какие ворота не лезет, то просто ее не включайте в общий текст. Это мои впечатления о Горе, возможно еще не совсем до конца осмысленные, можно сказать — лишь только скелет. Всего Вам хорошего.
В. Хрищатый
Из письма к редактору книги
Предстоит наш 2-й выход — обработка маршрута к лагерю III, лагерь II уже установлен. Вечером накануне выхода мы сидели в Большой палатке. Евгений Игоревич давал задание по работе в направлении лагеря III. Предполагалось, и не без основания, что это наиболее сложный и ответственный участок пути к вершине. Вошли Бершов и Туркевич. Согласно плану, им предстояла работа по переноске грузов из лагеря I в лагерь II. Они выразили свое недовольство и сказали, что их, одних из лучших скалолазов Союза, использукэт не по назначению, что задание, которое выдают, алмаатинцам, должны выполнять они. Меня такая постановка вопроса задела за живое, и я ответил:
— Ребята, если мы не сможем где-нибудь пролезть, то вызовем вас по радиосвязи.
Они почувствовали, что немного перегнули, и, чтобы как-то смягчить ситуацию, сказали, что мы их не совсем правильно поняли-они и в мыслях не держали, что мы где-то можем не пройти, просто на скале они будут работать значительно быстрее. Это было уже не так обидно, и мы смолчали. Просто ребята не учли, что высота, на которой предстоит работать на скале, почти уравнивает наши возможности. Тамм остался непоколебим, и наутро мы отправились выполнять свое задание.
Навесили мы 17 веревок (700–750 м). Было видно, что до гребня совсем близко, веревки 2–3 (90-130 м.). Но, к сожалению, снаряжение мы больше не имели и, завесив грузы на конце 17-й веревки, вынуждены были спуститься вниз. Встретили по пути группу Славы Онищенко, пожелали успешной работы.
Чувствуем удовлетворение от выполненной работы, но в то же время немного досадно, что не хватило веревок до гребня. Украинцы завидуют нам и жалуются на «деспотизм» и несговорчивость начальства. Последняя ходка у них была почти холостой. Вещей для заброски в лагерь II было мало, шерпы еще не успели акклиматизироваться, и грузов в лагерь I было поднесено недостаточно. В основном они пока работали на дооборудовании лагеря I.
На другой день мы спустились в базовый лагерь. Вечером пришло сообщение, что Слава Онищенко плохо себя чувствует и завтра утром ребята начнут его спускать. Из лагеря II вышли они около обеда. Слава идет с кислородом.
Еще одна ночь в лагере I, и опять почему-то поздний выход. Врач Свет Петрович Орловский уже подготовился к встрече больного. Часть ребят вышла навстречу и помогла спустить Славу по ледопаду.
С. Орловскому пришлось серьезно поработать, чтобы в конце концов поставить его на ноги. Иногда он говорил Е. И. Тамму и А. Г. Овчинникову, что с Мысловским в любой момент может произойти нечто подобное и что они возлагают на себя слишком большую ответственность, выпуская его на большие высоты.
В конечном итоге двойка из группы Онищенко сумела сделать один выход, дошла до конца навешенных нами перил, провесив еще одну веревку в сторону уже очень близкого гребня, закрепила грузы на конце и спустилась вниз.
Разбор выхода этой группы прошел весьма сдержанно. Присутствие множества разных школ альпинизма на этом разборе не позволило до конца не только вскрыть ошибки ребят, но даже указать явные. С этого момента стали появляться между группами, а часто и внутри четверок недовысказанные мнения, недовыясненные ошибки. Ребята стали замыкаться в себе. Ходили ощетинившиеся, надутые. В работе некоторых групп стали проявляться, на мой взгляд, более открыто хитрости, что еще больше разделяло разных, собранных со всего Союза вместе людей.
Предстоял третий, последний, акклиматизационно-забросочный выход перед штурмом вершины. Необходимо организовать еще 3 высотных лагеря. Для установки лагеря III нужно провесить не более 4 веревок. Работу начинает группа Мысловского. От конца перил провешивается 2,5 веревки и устанавливается лагерь III. Впереди все время работает Володя Балыбердин, парень скромный, несколько замкнутый, но чувствуется в нем одержимость. Хорошо подготовлен физически. Первую ночь провели они вчетвером во вновь организованном лагере.
Наутро Мысловский и Балыбердин вышли на обработку, а Коля Черный и Володя Шопин должны были спуститься в лагерь II. Но Мысловский случайно надел ботинки Шопина, и двойке пришлось дожидаться своих товарищей, после чего скатились все вместе. На другой день около обеда тройка собирается вверх, а Коля Черный отправляется вниз: застудил горло, совсем потерял голос. Наша группа как раз заняла лагерь I, и вечером он был у нас.
Пройдя 3–4 веревки с грузом в направлении III лагеря, Шопин оставил свой груз и тоже отправился вниз. Балыбердин и Мысловский, оставшись вдвоем, вытащили что смогли из снаряжения для дальнейшей обработки. После ночевки в лагере III они навесили еще 6–8 веревок и, закончив свой срок пребывания, спустились вниз. Мы их встретили, когда поднимались в лагерь II.
Эрик еще не успел акклиматизироваться и ходил в составе других групп. Вместо Наванга к нам в группу включили Акакия Хергиани. До этого момента он имел ночевку на высоте 7300 в лагере II. Нам предстояло перебросить около 150 кг. груза из II в III лагерь. В физическом отношении работа довольно сложная. Между лагерями нужно сделать по 3 ходки. Можно сказать, что это было закреплением акклиматизации, полученной в прошлый выход.
Группе Иванова, вышедшей следом за нами, дали задание провешивать перила к IV лагерю, то есть им предстояла работа с 8000 м. и выше. До этого момента они имели ночевку только на высоте 6500 (лагерь I). Ввиду того что мы имели более высокую акклиматизацию, чем ивановцы, в базовом лагере при получении задания мы просили руководство поменяться с ними ролями, но получили отрицательный ответ, и каждый занялся исполнением порученного ему.
После первой ходки мы заночевали в лагере III. На спуске за следующим грузом встретились с Валей Ивановым и его ребятами. Они поднимались в лагерь III, а мы уходили во II лагерь, чтобы завтра повторить ходку, но уже сразу со спуском, без ночевки. После 1-й ходки Хергиани отказался от следующих и наутро ушел в лагерь I. Никакие наши уговоры и разговоры о Мише, его легендарном двоюродном брате, не смогли его остановить. Да, он чувствовал себя не совсем хорошо. Нас осталось трое.